И я подтверждаю, сделав глоток терпкого теплого напитка:

— Всё – не всё, но обошли мы прилично. Озеро бы точно не пропустили.

Тогда, хмыкнув в свою очередь, Максим, хозяин дома, обращается к жене:

— Мань, да скажи, что на месте озеро!

— Летом было на месте, — та с заговорщицким видом пожимает плечами. — А вы трезвые его искали? — и посылает Диме насмешливый взгляд.

— Да как стеклышки! — заверяет её Дима.

— Значит леший над вами пошутил, — Маша пригубляет из своего высокого бокала.

— То домовой, то леший, — усмехается Дима.

— Домовой? — переспрашивает его Максим.

Переглянувшись, мы с Семёновым начинаем ржать, хоть это и невежливо – смеяться, когда другие не понимают причины веселья.

Просто мы в Париж вчера вечером поехали, и я в шутку предположила, что Димкины “Контексы” спрятал домовой, чтобы мы тут и него перед носом не развратничали.

Все-таки старый деревенский дом, да и сама деревня уже легендами обросла. Всякое может быть.

Да что далеко ходить, тут целые озера пропадают. Причем у трезвых адекватных людей.

— Мы вчера кое-что потеряли, — объясняю я, отвечая на вопрос Максима.

— Ключи от машины, — не моргнув глазом, подсказывает Дима.

Он поглаживает мою поясницу, щекоча двумя пальцами.

— Ключи, да, — подхватываю я. — Уже не знали, что и думать.

На утепленную террасу, где мы сидим, из дома выходит девочка лет девяти-десяти.

— Мам, пап, скажите ему! — надув губы, зовет родителей разобраться с младшим братом.

— Что там у вас, Сань? — Максим встает из-за стола.

— Никитка не дает мне моё смотреть! — ворчит девочка.

— Сиди, — Маша тоже поднимается. — Пойду уложу.

Пользуясь моментом, я пинаю Димку под столом, намекая, что и нам пора.

— Мы тогда тоже пойдем. Укладывайте детей, — говорит Семёнов.

— Нет. Давайте ещё посидим, — возражает Максим.

— Да конечно посидим, — мягко настаивает Маша.

Не знаю, они всегда такие гостеприимные или… Просто это кажется немного странным. Вместо того, чтобы отдыхать с семьей в субботний вечер, люди зовут к себе каких-то левых людей. Ладно, с Димкой они знакомы, но ведь и то шапочно.

— Да поздно уже, — вставляю я свои пять копеек.

— Пол одиннадцатого только! — протестует Маша.

— Сиди, Мань, я сам его уложу, — говорит жене Максим.

— Да, иди лучше ты. У тебя он за пять минут готовченко, — Маша усаживается обратно.

Максим уходит в дом, а Димка говорит, что ему надо покурить.

— Это, разве, не бабские? — удивляется Маша, когда Дима достает из кармана безрукавки свою пачку.

— Ага, они самые, — усмехается Семёнов.

— Он с ними бросает, — объясняю я.

— Ясно.

Дима выходит на крыльцо и прикрывает за собой дверь. Мы с Машей остаемся наедине, и обе одновременно тянемся к своим кружкам для глинтвейна. У Потаповых их целых две.

А я еще переживала, стоит ли к ним нести алкоголь.

И не так, совсем не так я представляла себе преподавателя школы искусств…

Маша – крутая.

И мои татуировки с её и рядом не стояли.

Мы с ней ровесницы. Я на несколько дней моложе даже. Мне пятого ноября тридцать шесть исполняется, а ей – второго.

Телосложение у нас тоже примерно одинаковое, но Маша, да, поизящнее будет. И стрижки у обеих короткие. Только Маша – брюнетка.

— Маш, а так, разве, в школе можно ходить? — спрашиваю я, не скрывая того, что разглядываю ее цветной рукав и шею.

— В школе я, в основном, гольф таскаю, — с пониманием кивает Маша. — Но у меня адекватная администрация и родители учеников, так что нормально. Проблем не возникает.

— А ты на каком инструменте?

— Аккордеон.

— Ого. Дима говорил, у тебя есть свой канал.

— Да ничего особенного. Тысяча семьсот с чем-то подписчиков, — явно скромничает Маша. — Времени нет заниматься.

— А я продала свою группу.

— Да?

— Ага. Я когда ногтями занималась, у меня было пять тысяч с чем-то, — говорю, чтобы поддержать беседу.

Без мужчин за столом стало и тише, и уже не так интересно. Мне во всяком случае.

Вообще, я человек коммуникабельный, легко с самыми разными людьми общий язык нахожу. Однако женским компаниям предпочитаю мужские. Да у меня и подруг-то нет... Не считая теток, и поплакаться в жилетку некому.

И что-то мне подсказывает, что и Маша сделана из того же теста.

— Обалдеть! Ты ногти делаешь? — удивляется она. — Вот это ты сама, да?

Она тянется к моей руке и касается пальцев. На этот раз у меня классический френч. Длина средняя.

— Да. Только себе уже.

— Обожаю длинные, — мечтательно тянет Маша. — Но я с ними играть не могу. — У нее самой ногти короткие и покрыты темно-коричневым, а на кистях тоже очень классные татушки. — Ешь пиццу, Свет.

Она подталкивает ко мне деревянную доску с еще теплой “Тарантеллой”.

Я беру кусочек и наслаждаюсь её сочностью и ярким вкусом.

— Тесто сама делала?

— Да конечно. Купила, — улыбается Маша. — Я с тестом не дружу.

А я не помню, когда что-то пекла в последний раз.

Хотя, нет… У Любы, когда гостила, то делала курник из песочного теста. Вечером пришли Иринка с мужем, и все наперебой расхваливали мою стряпню.

Борщи, котлеты… Я все умею и люблю готовить, но только не для себя.

— Сейчас Макс украдет твоего парня и поведет его пристрой и наш умный дом показывать, — предупреждает Маша, доверительно шепча. — Он вот недавно какую-то очередную приблуду поставил.

— Умный дом? — усмехаюсь я. — Серьезно? Тут же интернета толком нет.

— У нас какой-то усилитель чего-то, — объясняет она. — Знаешь, раньше тут был дом, ну вот как у Димы, а потом Макс все переделал. И никак не может остановиться, — прыскает. — У него прямо болезнь какая-то.

— Перфекционизм?

— Ага. И раз он свободные уши нашел, теперь Дима не отвертится. А он как? Планирует тут дачу делать? — любопытствует Маша.

Дом у них и правда потрясающий. Новый фасад, черепичная крыша, уютная терраса и благоустроенный двор. Не избушка, а коттедж со всеми удобствами. Да, туалет и душ тут в доме. И газ они провели.

Даже не верится, что в нескольких метрах, за их высоким забором стоит неприметный Димкин домишко, где даже печку не затопишь.

— Да мы не… Я не знаю, вроде, нет… — я осекаюсь. — Мы недавно познакомились. А ты раньше Диму знала? Может, в детстве? — ловко перескакиваю на другую тему.

Маша, видимо, уверена, что мы с Димой встречаемся. А мы с Димой просто спим. Ну, и еще пару раз в Париж вместе скатались.

— Нет. Когда он приезжал, я уже перестала сюда ездить.

Я киваю.

Точно. У них ведь такая же разница в возрасте, что и у нас – десять лет. А скоро будет одиннадцать.

Все-таки я предпочитаю, когда мужчина немного меня старше.

Вот у Максима и Маши, на мой взгляд, идеальная разница. Ему сорок один.

И, блин, если бы не Семёнов, и то, что Максим женат, я бы с ним пофлиртовала.

Привлекательный мужик. Высокий. Статный. Рассудительный. Рукастый…

Они с Димой возвращаются почти одновременно. Как и предсказывала Маша, Максим сразу же зовет Димку что-то там показать.

— Посидите, Мань, — бросает он супруге, накидывая ей на плечи кофту.

— О, это надолго! — подшучивает над ним Маша.

Я умиляюсь этому его “Мань”... И поражаюсь тому, как эти двое дополняют друг друга. Они такие разные, но вместе как будто единое целое.

Максим на сто процентов мужчина земной, а Маша – человек искусства.

Он работает в банке. Она учит детей музыке и ведет свой канал.

“Да, вот так бы я хотела, — размышляю я без зависти или жалости к себе. И не то чтобы констатирую, а словно меня саму вдруг осеняет. Ведь до этого даже особо не задумывалась, как бы я хотела, как это бывает в хороших семьях и каково это – быть замужем, но не “за мужчиной”, а за-одно, вместе. — Наверное, вот так. Да…”

Я вспоминаю Вову.

Он сказал, не помню, по какому поводу, что у меня ветер в голове.