— Не сейчас, — сказала я.

— Почему?

— Потому что если я сейчас возьму твои деньги, а потом окажется, что Алина ни при чём, и ты на ней женишься, то я буду женщиной, которая взяла деньги у чужого жениха. А если окажется, что при чём… тогда поговорим. Не сейчас, Макс.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Гордая, — сказал он.

— Мне Зоя Петровна то же самое говорит.

— Умная женщина.

— Очень.

Он ушёл. Я закрыла дверь и снова слышала, как он стоит на площадке. В этот раз недолго. Секунд двадцать. Потом шаги по лестнице, вниз, быстрее, чем вчера.

Телефон пиликнул через полчаса, когда я уже лежала в кровати.

«Глеб нашёл. Старый профиль Ламова на фотостоке, 2016–2019. Он там продавал фото, оригиналы, без сжатия. Сорок семь штук. В свойствах камера Canon 5D Mark III. Номер корпуса 032021004417. Совпадает. Все сорок семь».

Я лежала в темноте и смотрела на экран, пока он не погас.

Потом написала: «Это он».

Он ответил: «Это его камера. В субботу посмотришь, он ли».

Я написала: «Хорошо».

Потом, через минуту, пришло ещё одно сообщение. Без слов. Фотография. Северное сияние над тундрой, зелёное, широкое, как занавеска на ветру, и под ним маленький вагончик на сваях, с жёлтым окном. Внизу была подпись: «Ямал, 2019. Ему покажи. Скажи, что от папы».

Я не стала отвечать. Я лежала и смотрела на эту фотографию, пока не уснула. Мне снилось, что я стою в минус пятьдесят, и ресницы у меня смерзаются, а надо мной всё небо горит, и тихо-тихо.

Глава 18. Память на лица

*До свадьбы 7 дней*

Встреча подрядчиков за неделю до свадьбы это мой любимый ритуал. Я придумала его ещё в «Жасмине» и с тех пор ни разу не отменяла. Все, кто будет работать на свадьбе, собираются в одном месте, на площадке, за одним столом, и проходят весь день от первой минуты до последней, по таймингу, вслух. Флористы узнают, во сколько им можно заезжать, музыканты узнают, где розетки, ведущий узнаёт, как зовут бабушку невесты, а фотограф с видеографом договариваются, кто где стоит во время первого танца, чтобы не попасть друг другу в кадр. Это скучно. Это занимает три часа. Но после этой встречи на свадьбе почти никогда ничего не ломается, потому что все уже один раз прожили этот день в голове.

Правило организатора номер двадцать: свадьба случается дважды. Первый раз на встрече подрядчиков, второй раз по-настоящему. Если первый прошёл хорошо, второй пройдёт сам.

В субботу, четырнадцатого, в десять сорок пять, я стояла в Белом зале «Откоса» у длинного стола, который Лариса накрыла белой скатертью, и раскладывала распечатки тайминга по местам. Пятнадцать экземпляров, на каждом имя. Флористы, «Бутон», двое. Музыканты, струнный квартет и кавер-группа, по одному представителю. Ведущий, Артём Соколов, который вёл свадьбы двенадцать лет и знал больше анекдотов про тёщ, чем все остальные ведущие Нижнего вместе взятые. Фотограф, Вовка Гурьев, который на самом деле был видеографом, но фотографировал тоже, и которого я позвала фотографом три дня назад, потому что прежний отказался. Ирина Валентиновна из «Мадлен». Пётр Ильич по видеосвязи, из Городца, потому что приехать не мог, пёк пряники. Геннадий Палыч, голубятник, которого я позвала, хотя он мог и не приходить, потому что он сам попросил: хотел посмотреть, где будут выпускать птиц, «чтоб не на провода». Лариса и Арсен от площадки. Зоя Петровна. И видеограф. Ламов Д. А.

Я положила его распечатку на место у окна, напротив своего. Чтобы он сидел против света, а я видела его лицо.

Зоя Петровна стояла у дверей, как стояла когда-то у дверей ресторана «Ока», встречая гостей, и каждому говорила: «Проходите, садитесь, ваше место подписано, кофе вон там». Она надела для этого случая свой лучший костюм, тёмно-бордовый, с брошкой в виде стрекозы, и от неё пахло «Красной Москвой». Она сказала, что если этот гад придёт, она хочет видеть его первой.

Макса не было. Мы договорились, что его не будет. Вчера вечером он позвонил и сказал, что хочет прийти, и я сказала «нет». Он спросил почему. Я сказала: «Потому что, если это он, ты не выдержишь. Ты его ударишь. А он поймёт, что мы знаем». Он помолчал и сказал: «Я выдержу». Я сказала: «Макс, ты стоял на террасе двадцать минут, когда первый раз увидел Мишу, и не мог вернуться за стол. Ты не выдержишь». Он долго молчал в трубку, а потом сказал: «Ладно. Позвони сразу».

Подрядчики начали собираться к одиннадцати. Флористы, две девушки в одинаковых зелёных фартуках, с папкой эскизов. Скрипачка Вика с футляром, хотя играть сегодня было не надо, она просто никогда с ним не расставалась. Артём Соколов в клетчатом пиджаке, с бородкой, весёлый, громкий, с порога рассказавший Ларисе анекдот про тёщу и сапёра. Вовка Гурьев в бейсболке, с камерой на шее. Ирина Валентиновна с коробкой пирожных «для бодрости». Геннадий Палыч в выходном пиджаке, который был ему велик на два размера, и с картонной коробкой с дырочками, из которой доносилось курлыканье.

— Это что? — спросила Лариса с ужасом.

— Голубь, — сказал Геннадий Палыч. — Один. Для показа. Чтоб видели, какой. А то потом скажете, не такой.

— У нас в зале нельзя птиц!

— Он в коробке. Он воспитанный.

Лариса посмотрела на меня. Я сказала, что голубь в коробке это не птица в зале, это реквизит. Лариса смирилась.

В одиннадцать ноль пять пришёл видеограф.

Я услышала его раньше, чем увидела. Шаги по лестнице, быстрые, уверенные, и голос, который сказал Зое Петровне у дверей: «Ламов, видео. Где моё место?» Голос был низкий, с хрипотцой, с той ленивой насмешкой, с какой говорят люди, которые привыкли, что их везде ждут. Зоя Петровна ответила: «Вон у окна. Подписано». Таким тоном, каким, наверное, говорила посетителям, которые пытались пройти в ресторан в спортивных штанах.

Он вошёл.

Тридцать пять лет. Среднего роста, плотный, в чёрной футболке с логотипом своей студии, кинокамера в круге, и в светлых джинсах. Тёмные волосы, коротко стриженные, с проседью на висках, которой семь лет назад не было. Небритый, но аккуратно, дизайнерски, как бреются теперь все, кто снимает свадьбы и корпоративы. Нос с горбинкой. На плече у него висела сумка с камерой, а в руке он держал стаканчик кофе из автомата внизу.

На левом запястье у него были часы. Большие. С широким металлическим браслетом. С чем-то блестящим на ободке циферблата.

Я смотрела на эти часы. Мне казалось, что я смотрю на них очень долго, минуту, две, хотя на самом деле, наверное, секунду. Мне казалось, что все в зале видят, как я на них смотрю. Что Лариса видит, и Артём, и голубь в коробке. Я стояла с распечатками в руке и не могла пошевелиться, и не могла отвести глаза, и чувствовала, как у меня от затылка вниз по спине, к пояснице, ползёт холод, медленный, липкий, как вода, которая затекает за шиворот.

Он лежал рядом со мной. Он держал меня за плечо. Он поворачивал моё лицо к камере.

Он прошёл к своему месту у окна, сел, поставил стаканчик на скатерть, рядом с распечаткой, и посмотрел на меня. Прямо. Против света, как я и рассчитывала, так что я видела его лицо хорошо, а он моё хуже.

Он смотрел на меня секунду. Две. Что-то промелькнуло у него в глазах, какое-то движение, как будто в тёмной комнате кто-то прошёл мимо окна. Потом он улыбнулся, вежливо, профессионально.

— Вы Екатерина? Организатор? Мы переписывались.

— Да, — сказала я. Голос у меня был нормальный. Я проверила. — Добрый день. Спасибо, что пришли.

— Без проблем.

Я села напротив. Зоя Петровна закрыла дверь и села рядом со мной, справа, и я чувствовала её плечо, твёрдое, как стенка.

— Ну что, — сказала я. — Начнём. Двадцать первое июня, суббота. Невеста Алина, жених Максим. Тайминг у всех перед вами. Первая страница, утро…

И я начала. Я говорила три часа. Я рассказывала тайминг минута за минутой, как рассказывала его на сотнях таких встреч, и мой голос делал всё сам, без меня, как делают сами руки, когда завязываешь шнурки. Восемь утра, флористы на площадке. Девять, сборы невесты в номере «Откоса», на третьем этаже, фотограф и видеограф с девяти тридцати. Одиннадцать, сборы жениха, у него дома. Двенадцать тридцать, первая встреча молодых на террасе. Тринадцать, фотосессия в Кремле. Пятнадцать, гости собираются в усадьбе, фуршет на террасе, струнный квартет. Шестнадцать, церемония. Арка у перил, Волга за спиной, стулья в два ряда, проход по центру. Голуби после «согласна». Шестнадцать тридцать, поздравления. Семнадцать, банкет в Белом зале.