С лицом было сложнее всего.

— Мам, — сказал Миша с дивана в углу, где он сидел с самого прихода, болтая ногами и что-то записывая. — А ты знаешь, что у белого медведя кожа чёрная?

— Знаю, зайчик.

— Откуда?

— Ты мне вчера говорил.

Он задумался, полистал свой блокнот, нашёл нужную страницу и кивнул с удовлетворением учёного, который подтвердил данные эксперимента. Блокнот был толстый, на пружине, с синей обложкой, и на обложке Миша печатными буквами вывел: «ПАЛЯРНИКИ». Через «а». Я не стала исправлять, потому что он и так переписывал его дважды, и третий раз мог стать последней каплей для нас обоих.

Мише было шесть, в сентябре он шёл в первый класс, и уже полгода он собирал всё, что мог найти про полярников, Арктику, ледоколы, белых медведей и северное сияние. Началось это с меня. Когда ему было три и он впервые спросил, где его папа, я, не подумав, сказала, что папа полярник и работает очень далеко, на Северном полюсе, где нет ни телефона, ни интернета. Мне казалось, что это временно и что я придумаю что-нибудь получше, когда он подрастёт. Я не придумала. Он подрос, и полярник подрос вместе с ним, оброс подробностями, научился управлять ледоколом и однажды спас от смерти белого медвежонка, и теперь я понятия не имела, как этого полярника снять с дрейфующей льдины, не утопив вместе с ним моего сына.

— Миш, собирайся. В сад опаздываем.

— А можно я сегодня с тобой?

— Нельзя. У меня встреча с очень важными людьми.

— С какими?

— С людьми, которые заплатили нам столько денег, что Зоя Петровна наконец купит себе новые туфли.

— Ой, иди ты, — сказала Зоя Петровна, но я видела, как она улыбнулась в калькулятор.

Деньги пришли три дня назад, в понедельник, девятнадцатого мая, и это было похоже на чудо, только без ангелов и с банковской комиссией. В пятницу перед этим мне позвонила женщина, представилась Ниной Аркадьевной Голубевой и сказала, что ей меня порекомендовали как человека, который умеет делать свадьбы «по-человечески, без цирка». Кто порекомендовал, она не уточнила, а я не стала спрашивать, потому что в моём положении спрашивать, откуда пришёл клиент, всё равно что выяснять у спасательного круга, из какого он магазина.

Нина Аркадьевна приехала в агентство в понедельник утром, маленькая, сухонькая, в бежевом плаще и с ридикюлем, какие я последний раз видела у своей бабушки, и рассказала, что свадьба нужна не ей, а сыну её близкой подруги. Подруга после болезни, сама заниматься не может, а молодые заняты, работают, им некогда. Платит подруга, это её подарок, но договор оформит она, Нина Аркадьевна, потому что подруга не любит подписывать бумаги.

— Свадьба двадцать первого июня, — сказала она. — Гостей сто двадцать, может, сто пятьдесят. Площадку молодые выберут сами, но с вашей помощью. Всё под ключ. Бюджет большой, не стесняйтесь.

— Двадцать первого июня этого года? — уточнила я, и у меня, помнится, даже голос сел. Месяц на свадьбу на сто пятьдесят человек это не срок, это приговор. Нормальные люди начинают за год, ненормальные за полгода, а за месяц обычно женятся по залёту или по пьяни.

— Этого, этого. Они долго решали, потом мама приболела, потом решили, что тянуть нельзя. — Нина Аркадьевна посмотрела на меня поверх очков. — Вы же справитесь? Мне сказали, что вы справитесь.

Я сказала, что справлюсь. Я бы сказала, что справлюсь, даже если бы она попросила организовать свадьбу на Луне к следующему вторнику, потому что в тот понедельник у меня на счёте агентства было сорок две тысячи рублей, а долгов было на миллион с хвостиком, и хозяин помещения Гарик Саркисян уже дважды звонил с тем особенным спокойствием в голосе, после которого обычно приходят люди с коробками и выносят мебель.

Мы составили договор по моему типовому шаблону, который я когда-то скачала у юриста за пять тысяч и с тех пор ни разу не перечитывала. В приложении, где указываются данные молодых, Нина Аркадьевна продиктовала: «Жених Максим, невеста Алина», а фамилии сказала потом уточнит, она вечно путается, как пишется фамилия невесты, то ли через «и», то ли через «ы». Я написала в графе «Максим и Алина» и на секунду споткнулась о два этих имени рядом, как спотыкаешься о порожек в темноте, когда ногой помнишь, что он там есть. Потом я сама себя одёрнула. В Нижнем больше миллиона человек, Максимов в каждом классе по трое, Алин тоже хватает, и если я буду вздрагивать от каждого Максима, мне придётся сменить профессию, город и, возможно, планету.

Предоплата пятьдесят процентов, миллион двести тысяч рублей, пришла на счёт в тот же день, в 15:47. Я помню время, потому что смотрела на экран телефона, пока цифры не перестали прыгать. Потом я заплакала, первый раз за полгода, в туалете, сидя на закрытой крышке унитаза, чтобы не видела Зоя Петровна, а потом вышла, умылась и начала платить.

Триста восемьдесят тысяч ушли Гарику Саркисяну за аренду с февраля по май, с пени, которые он великодушно простил наполовину. Сто пятьдесят ушли Зое Петровне, и она взяла деньги, не сказав ни слова, только сняла очки и долго протирала их краем кофты. Двести шестьдесят ушли флористической студии «Пион», которой я была должна с прошлой осени, когда клиентка сбежала из-под венца и отказалась платить за уже собранную арку из гортензий. Сто девяносто ушли фирме «Шатёр-НН» за аренду шатра и мебели на свадьбу, которую отменили из-за развода родителей невесты за две недели до даты. Ещё сколько-то налоги, ещё сколько-то на подарок Мише к выпускному из садика, велосипед, о котором он мечтал с зимы. К вечеру понедельника у меня на счёте снова было тысяч сорок, но долгов не было, и впервые за полгода я спала всю ночь, не просыпаясь в четыре утра с калькулятором в голове.

Я понимала, что тратить предоплату клиента на старые долги это, мягко говоря, не по учебнику. Но я понимала и другое: что если бы я их не заплатила, ко второй половине июня агентства «Белая лента» просто не существовало бы, и делать свадьбу Максиму и Алине было бы негде, некому и не на что. А вторая половина денег должна была прийти за неделю до свадьбы, и из неё я собиралась платить подрядчикам. Схема была кривая, но рабочая. Так в нашей профессии живут почти все, кого я знаю, просто не все в этом признаются.

Мишу я отвела в сад на Студёной без двух минут девять, и воспитательница Тамара Ивановна посмотрела на моё пятно на манжете так, словно я пришла к ней в пижаме.

— Екатерина Сергеевна, у нас тридцатого выпускной, вы не забыли? Сдаём на шарики по пятьсот.

— Помню, Тамара Ивановна.

— И с первого июня летняя группа до обеда, после обеда забирать. Не забудьте.

— Не забуду.

Я забыла бы, если бы она не сказала. Я вообще в последнее время держала в голове столько всего, что иногда ловила себя на том, что стою посреди кухни с ложкой в руке и не помню, что собиралась ею мешать.

В типографии мне выдали образцы, плотный хлопковый картон цвета слоновой кости с тиснением, и девочка-менеджер, вручая коробку, сказала, что у неё самой свадьба в августе и что она всё делает сама, через интернет, потому что «агентства это же разводилово». Я улыбнулась ей и пожелала, чтобы у неё в августе не было дождя. Она не поняла.

В «Усадьбе на Откосе» трубку взяла администратор Лариса, с которой мы были знакомы шапочно, и сказала, что на двадцать первое июня у них, как ни странно, свободно, потому что предыдущая пара перенеслась на сентябрь. Я поблагодарила и попросила пока не отдавать дату никому, но и не бронировать, потому что выбирать будут молодые. Я не собиралась предлагать им «Откос» первым. Я вообще не была в этой усадьбе семь лет, даже по работе, и у меня были на это свои причины, которые клиентов не касались.

К половине одиннадцатого я была на Верхне-Волжской.

День стоял такой, какие бывают в Нижнем только в конце мая, когда всё уже распустилось, но ещё не запылилось: липы вдоль набережной стояли свежие, будто их вымыли с шампунем, по Волге внизу шёл белый теплоход «Николай Пирогов», на стрелке над Окой висела лёгкая дымка, а на мосту стояла пробка, которая отсюда казалась нарядной и игрушечной. Терраса «Верхнего» была почти пустая: пара туристов с картой, женщина с ноутбуком, официант, который протирал перила с выражением человека, которого все предали. Я заказала американо и выбрала столик в углу, у перил, откуда было видно вход, чтобы встретить клиентов стоя. Это тоже правило, кстати. Номер двенадцать: клиент должен видеть тебя первым, а не искать глазами по залу. Кто ищет, тот уже немножко недоволен.