Я подбегаю к нему и заглядываю в наборы для поделки биноклей, которые они с Эмилем собрали для детей на сегодня.

— Ты просто спасение.

Я встаю на цыпочки и целую его в щеку.

— До приезда детей один час.

— Отлично. Успею спокойно заняться завтраком.

Майка кивает, ставит корзину на стол, затем достает из сумки термос и что-то, завернутое в вощеную салфетку. Он усаживается на детский стул посреди комнаты.

— Эмиль приготовил прямо перед моим выходом.

Он с жадным блеском в глазах разворачивает завтрак, и запах лука с чесноком тут же тянет меня к нему.

— Везучая зараза.

Я опираюсь локтем на его плечо и вдыхаю восхитительный аромат его сэндвича с яйцом, беконом и сыром на бейгле со смесью специй.

— Выглядит божественно.

Я достаю телефон и делаю снимок, как Майка вгрызается в первый кусок с выражением лица, которое иначе как блаженным не назовешь. Отправляю фото в наш общий чат с Эмилем.

Милли: Где мой? И я не знала, что от бутерброда можно получать такое удовольствие. Чувствую себя пугающе одинокой.

Эмиль: Майка, рад, что тебе нравится, любовь. 🧡

Эмиль: Милли, завтра пришлю для тебя лишний.

Лена: Можно заказать с доставкой? Вы привозите? Я всего в паре кварталов!

Майка протягивает мне свой наполовину съеденный сэндвич, и я почти ныряю к нему, чтобы урвать кусочек.

* * *

— Я думаю, этот кусочек должен быть вот здесь, — поучает меня семилетний мальчик, пока я на коленях у стола помогаю Оливеру и его брату Ною собрать пазл про жизненный цикл бабочки.

Они пришли первыми, и, если честно, их перепалки мне уже начинают надоедать.

— Нет, ты неправ, — Ной отшвыривает руку брата.

— Так, мальчики, кажется, вам пора сменить занятие.

Я указываю им на несколько инсектариев вдоль стены.

В зале стоят низкие столы, а вдоль стен — прозрачные домики для разных насекомых. Высокие витрины с подсветкой подчеркивают яркие цвета жуков, мотыльков и бабочек, которых мы показываем.

Глаза мальчишек расширяются, и они вскакивают, мчась вдоль ряда инсектариев к самому большому.

Подходя ко входу в лабораторию, я усмехаюсь, наблюдая, как Майка терпеливо объясняет маме, что мы не можем запретить ее дочери прикасаться к земле. Женщина тем временем разражается речью о том, что на девочке новое платье.

Я бросаю взгляд в коридор, проверить, не идет ли кто, и замираю с приоткрытым ртом.

Ко мне уверенной походкой направляется Финн Эшфорд — в черных брюках и черной рубашке, на фоне которых его загорелая кожа буквально светится.

Вот он, идеальный момент тайком сделать снимок для Лены. Он словно сошел со страниц модного журнала и оказался прямо передо мной.

Черт. Он может быть и придурок, но из тех, по кому женщины сходят с ума.

И он же придурок… верно? Если бы у меня в голове был список признаков придурка, он бы уже отметил пару пунктов.

Но приносить мне кофе и шутить в письмах в этот список не входит. Он сбивается с шаблона, и это сбивает с толку, заставляя меня теряться в догадках о его намерениях.

Я прослеживаю взглядом его галстук с россыпью звезд и вдруг замечаю, что за каждую его руку держится по маленькой девочке.

Я на миг забываю, как дышать, и моргаю несколько раз, пытаясь прояснить зрение.

Но картина не меняется, когда я снова оглядываю его. Широкие плечи, черная ткань на рельефных бицепсах, закатанные рукава, сильные предплечья и — да — это дети.

У Финна есть дети?

Как я могла об этом не знать?

Мой взгляд сам собой падает на его левую руку.

Кольца нет.

Когда я снова поднимаю глаза, он встречается со мной взглядом и едва заметно улыбается. Даже не улыбка, а легкое движение губ, но оно странно выбивает меня из равновесия.

Он не должен мне улыбаться. Этого в списке тоже нет.

Я крепче упираюсь ногами в пол, чтобы устоять, и машу рукой.

— Привет, девочки.

Малышка, прячущаяся за его правой ногой, смотрит в пол и шаркает ногами. А другая уже улыбается и подпрыгивает ко мне.

— Доброе утро, Милли.

Звук моего имени в его глубоком голосе растапливает мозг, как мороженое в жару.

— Финн.

Больше я пока ни на что не способна.

Я приседаю, чтобы быть с девочками на одном уровне.

— Добро пожаловать в лагерь! Мы так рады, что вы пришли. Я мисс Милли.

Я улыбаюсь, доставая из заднего кармана стопку бейджей и маркер.

— Как вас зовут? Сейчас подпишу вам бейджи.

— Это Эйвери, — Финн кивает на тихоню и приседает рядом с ней.

Круглые щечки Эйвери по-прежнему опущены вниз, показывая гладкий темный хвостик.

Ее темно-синие глаза поднимаются на меня из-под длинных ресниц.

— Здравствуйте.

— Привет, Эйвери. Я так рада, что ты здесь.

Вторая девочка тянет ко мне руку, и я беру ее ладошку.

— Я Элоиза!

Ее светло-каштановые волосы вьются вокруг лица, а глаза точно такого же цвета, как у Эйвери и Финна.

— Очень приятно, Эйвери и Элоиза. Нам будет так весело вместе.

Я подписываю бейджи и раздаю им. Эйвери аккуратно приклеивает свой у ключицы, а Элоиза лепит свой боком, прямо на живот.

— Если зайдете внутрь и подойдете к тому высокому дяде, — я показываю направление, — это мистер Майка, и он показывает всем нашего тарантула Теренса.

Элоиза роняет ланчбокс рядом со мной и мчится к Майки, а Эйвери снова хватает Финна за руку и хмуро смотрит на него.

— Мне обязательно идти? — шепчет она.

Глаза Финна становятся самыми мягкими из всех, что я у него видела, в уголках появляются морщинки, когда он слегка улыбается.

— Да, пиккола. Я знаю, тебе понравится. А днем увидимся на астрономии.

Он кладет руки ей на плечи, а я встаю и отворачиваюсь, давая им немного уединения.

Слышать, как доктор Черная Дыра утешает своих девочек, полностью меняет мое представление о нем.

Эйвери шмыгает носом, обнимает Финна и проходит мимо меня к столу с брошенным пазлом. Его брови сходятся, пока он смотрит ей вслед.

— Не волнуйтесь, у нее будет отличное утро, — говорю я. — У нас столько всего запланировано, она и соскучиться не успеет.

Финн смотрит на Эйвери так, будто не здесь, губы сжаты в тонкую линию. Потом переводит взгляд на Элоизу, которая хихикает, пока Теренс ползет по ее руке.

— Постарайтесь их не разлучать, если можно. Иногда им важно быть вместе.

— Конечно.

Он еще раз оглядывает девочек, потом медленно поворачивается, словно через силу, и уходит обратно по коридору.

* * *

— Сколько вам лет, мисс Милли? — спрашивает Элайджа, дергая меня за руку, пока мы идем ко входу в музей.

— Двадцать девять.

Он понуро опускает голову.

— Мама сказала, что у меня не может быть девушки старше меня больше чем на год, пока я не вырасту.

Я фыркаю от смеха.

— Похоже, у тебя очень разумная мама. А вам всем сколько лет? — спрашиваю я у стайки детей вокруг.

Эйвери держит меня за другую руку, рядом с ней Элоиза, а Оливер и Ной идут впереди.

Утро прошло не без заминок. Оливер дернул Адриана за волосы из-за спора о лучшей начинке для пиццы. Еще Ной чуть не пришиб бабочку, пытаясь стряхнуть ее с рубашки в виварии.

Но, несмотря ни на что, день удался. Детям безумно понравилось смотреть, как монархи выходят из куколок, а наши бинокли получились отличными.

— Восемь! — кричит Оливер одновременно с Ноем:

— Семь!

— Нам обеим по пять, потому что мы разнояйцевые близнецы, — сообщает Элоиза, без запинки выговаривая сложное слово, будто повторяла его тысячу раз. — Мама сказала, что когда в животе сразу двое, он становится ооочень большим, потому что там два малыша.

Элоиза разводит руки перед собой.

— Прямо как тот стол! — она указывает на стойку у входа, где сидит и машет нам Элеанор.

— А быть близнецами весело? — спрашиваю я девочек. — Я всегда об этом мечтала. Думала, здорово делиться секретами.