— Наслаждайтесь своим мороженым, — говорю я.
— Спокойной ночи, Милли. До завтра, — обещает Финн.
Я кладу трубку и бессильно опускаю плечи. Как бы мне хотелось сейчас оказаться у них дома. Хочется смеяться вместе с девочками, впитывая их милую непосредственность, а не думать о завтрашнем дне. Хочется, чтобы объятия Финна вымотали меня прежде, чем его глубокое, спокойное дыхание убаюкает меня.
Но пока я готовлюсь ко сну, мысли о Кайле вновь выходят на первый план. Тревога о том, что будет, если работу получит он, и страх, что я недостаточно хороша для этой должности, крутятся в голове бесконечным циклом, не давая уснуть.
* * *
Семейка Оукс
Тесс: Удачи сегодня, Миллс. Что бы ни случилось, мы тобой гордимся.
Милли: Спасибо, Тесс!
Фейбс: Отправлять сообщения в общую группу в пять утра — это просто хамство. Нужно запретить такое на законодательном уровне. Позвоню-ка я сегодня своему депутату.
Фейбс: Но вообще, Милли, ты сегодня всех порвешь. Ты моя любимая сестра.
Тесс: И кто тут хамит? Ты же и так собиралась вставать. Ни за что бы не пропустила Тео на утренней пробежке без рубашки.
Мама: Девочки, вы уже взрослые. Будьте вежливы.
Мама: Милли, покажи этим интервьюерам, какая ты замечательная. Мы очень тобой гордимся.
Папа: Ты создана для этого места, им повезло, что у них есть ты. Позвони нам позже.
* * *
Я на взводе с четырех утра: как проснулась, так больше и не смогла сомкнуть глаз. Хотелось бы сказать, что я потратила это время на подготовку к собеседованию, но нет. Перед глазами всю ночь и все утро маячило раздражающе самодовольное лицо Кайла, и я просто не могла ни на чем сосредоточиться.
В итоге я направила всю свою тревожную энергию на подбор идеального образа: узкие брюки, белоснежная блузка с мелкими цветами и туфли на каблуках — достаточно высоких, чтобы придать мне авторитетности, но не настолько, чтобы я растянулась прямо на интервью.
Когда я зашла на кухню, Лена в пижаме и с полным беспорядком на голове как раз наливала себе кофе.
— Энергетика сильной и независимой, — пробормотала она, оглядывая мой наряд и стараясь звучать бодрее, чем выглядела.
— Энергетика сонной тетери, — рассмеялась я, махнув в ее сторону рукой.
— Из всех семи гномов я определенно Соня. Ну, может, еще немножко Ворчун этим утром. — Она плеснула в кружку добрую порцию сливок, размешала и сделала глоток. — Но это поможет мне прийти в себя. Будешь?
— Нет, спасибо. Думаю, сегодня мне не обойтись без кофе от Мэгги. — Я схватила сумку и потянулась к ней.
Лена поставила кружку на столешницу и крепко меня обняла.
— Выглядишь супер, наряд идеальный, а задница — просто восторг. — Она шлепнула меня для убедительности, а затем обхватила мое лицо ладонями. — Помни, кто ты такая. Ты Милли Оукс, и ты заслуживаешь эту работу. Ты охренительная бабочка, которая только что выбралась из кокона, расправила крылья и готова взлететь.
* * *
Руки мелко дрожат от волнения, пока я стою в очереди у Мэгги. Она замечает меня из-за кофемашины, машет рукой, подзывая к зоне выдачи, и достает из-под прилавка пакет.
— Финн позвонил сегодня прямо к открытию, — говорит она с лукавой улыбкой. — Сказал, что сегодня важный день и нам нужно устроить для тебя что-то особенное. — Она пододвигает мне пакет с выпечкой.
Я приоткрываю пакет, чтобы заглянуть внутрь. Золотисто-коричневый миндальный круассан еще теплый.
Мэгги забирает мой американо у бариста.
— Еще он сказал, что тебе может понадобиться вот это. — Она снимает фартук с кухонной двери и протягивает его мне через прилавок. — А я добавлю: надень его, пока будешь есть, чтобы не испортить этот шикарный наряд.
Рассыпавшись в благодарностях, я иду к свободному столику и сажусь. В животе порхают бабочки от мысли, что Финн не поленился позвонить этим утром. Не уверена, что заслуживаю такой заботы.
Несмотря на все тревоги, я заставляю себя думать о Финне и девочках, пока завтракаю, и представляю, как они в любую минуту могут войти в дверь и составить мне компанию.
Покончив с круассаном и кофе, я возвращаю фартук Мэгги, бесконечно радуясь, что на мне нет ни крошки. Надев наушники, я включаю плейлист «Girl Power», который составила для меня Лена, и иду к своему кабинету, впитывая каждую строчку мотивирующих песен.
Майка приветствует меня прямо с порога.
— Сегодня ты выглядишь как настоящий директор кафедры энтомологии! — Он так и сияет.
— Ну, спасибо. — Я убираю наушники в сумку, и мой взгляд падает на букет цветов и сверток на столе.
Я смотрю на Майку, но он лишь пожимает плечами.
— Они уже были здесь, когда я пришел.
Маленькие нежные цветы — фиолетовые, розовые, желтые и голубые — выглядят так, будто их только что сорвали на лугу. Я наклоняюсь и закрываю глаза, вдыхая их тонкий сладкий аромат. Он переносит меня в те поля, где я выросла, где рассыпала семена и бегала среди цветов.
Когда я открываю глаза, то замечаю маленький конверт и два листка бумаги.
Я достаю первый рисунок: внизу подписано имя Элоизы, а в центре — женщина с ярко-рыжими волосами, как у Ариэль, в окружении насекомых всех форм и расцветок. Одни прорисованы почти идеально, другие же — плод богатого воображения, делающего их похожими на монстров. Я невольно зажмуриваюсь от широкой улыбки. На втором рисунке, от Эйвери, та же рыжеволосая женщина держит за руку черноволосого мужчину в очках, а по бокам стоят две маленькие девочки. Над головой у каждого парят крошечные розовые сердечки.
В глазах встают слезы, и я прикусываю губу, чтобы она не дрожала. Нужно прочитать письмо, пока я еще хоть что-то вижу.
Я вскрываю конверт и достаю листок с «космическим» принтом.
«Дорогая Милли! В твоем кабинете не хватало двух деталей. Надеюсь, они тебе понравятся. Я так тобой горжусь. Буду ждать тебя после собеседования. Астрономически твой, Финн».
Я провожу пальцами по словам «астрономически твой», чувствуя, как они проникают под кожу, и кладу письмо на стол.
Дрожащими руками я беру прямоугольный сверток, завернутый в крафтовую бумагу. Подцепляю край и надрываю скотч. Под бумагой оказываются две рамки, вложенные одна в другую.
Дыхание перехватывает, когда я рассматриваю маленькое фото: я и девочки. Финн, должно быть, снял нас со спины несколько дней назад, когда мы шли в парк — Эйвери и Элоиза держат меня за руки.
Мне приходится опереться о стол, чтобы не подкосились ноги. Майка подходит и кладет ладонь мне на спину — безмолвный жест поддержки. Я ободряюще киваю самой себе и вынимаю маленькую рамку из большой. На дне открывается вторая картина.
Я резко вдыхаю, прикрывая рот свободной рукой. На фоне глубокого фиолетового неба, напоминающего галактику, раскинула крылья величественная бабочка. Hamadryas laodamia, более известная как «Звездная ночь». Ее крылья, почти черные с белыми крапинками, напоминают ночное небо и картину Ван Гога, в честь которой она названа.
Я медленно качаю головой, заметив в углу изящные инициалы «Л.С.» — подпись Лены.
Слезы окончательно застилают глаза. Я осторожно кладу картину на стол и оказываюсь в крепких объятиях Майка. Я утыкаюсь ему в грудь, давая волю чувствам. Он успокаивающе гладит меня по спине, пока я не прихожу в себя. Майка бережно вытирает слезы с моих щек.
— Я похожа на енота? — хлюпаю я носом.
В его глазах пляшут смешинки, пока он помогает мне убрать остатки размазавшейся туши.
— Ни капельки, — говорит он и целует меня в лоб. — Ты выглядишь идеально. А теперь иди и покажи им всем.
Он еще раз крепко меня обнимает и возвращается к своему столу. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Ставлю наше фото с девочками рядом с монитором и с грустной улыбкой поправляю его.
Один час до собеседования. Один час, чтобы вытереть щеки, подправить макияж и заставить мозг запомнить все, что я хочу сказать. Один час на самую важную в жизни напутственную речь самой себе. Чтобы собрать по крупицам всю уверенность, которую я взращивала в себе последние месяцы, и вложить ее в сегодняшнюю встречу.
