Я смотрела, как Даша неуверенно катается по двору, и вспоминала своё и её будущее. Так вот там, она не умела ездить на велосипеде и была довольно капризной барышней.

Глава 18 Развод и девичья фамилия

Деревенская жизнь закрутилась каким-то вихрем. Мы всё время что-то сажали, вскапывали, красили, переделывали и даже перестраивали. Микола свои выходные дни проводил у нас, помогая, а порой полноценно делая какую-то работу. Вся деревня гадала, на кого же из нас он положил глаз. Честно говоря, Ирма платила ему за работу, но брал он по минимуму — на бензин, солярку, материалы, инструменты, которых у нас не было.

Гена в это время меня не беспокоил. Он куда-то затерялся и больше не отсвечивал. Общие знакомые донесли, что у него появилась какая-то зазноба, и это не была Милка. Но, несмотря на это, гражданин не соизволил явиться на бракоразводный процесс. Он его просто проигнорировал, хотя я ему перед этим позвонила и напомнила, а потом ещё и прислала несколько сообщений с точным указанием места, даты и времени сего знаменательного события.

Когда я ему позвонила из здания суда с гневным вопросом — где сия морда бродит, ответил, что совершенно забыл и уехал с новой пассией за город и сию минуту явиться не сможет. Правда, после моего гневного спича прислал мне на карту пять тысяч с извинениями и предложением купить себе тортик и Даше красивые сандалики. Я же ему ответила, что Даше требуется нормальный современный велосипед, а то она рассекает по деревне на древнем раритете Ирмы.

— Понял, вернусь из отпуска, спишемся, встретимся и купим, — написал он мне ответ.

Надеюсь, это не очередные пустые обещания. Теперь понятно, почему он привёз моим родителям кота — потому что куда-то укатил в отпуск. Было немного обидно, ибо мы с ним за всё совместное житьё нигде не были, кроме небольшого городишки, где проживали его родители. А теперь он со своей пассией рассекает по разным городам и странам. Хотя, может, это и не так, может, они поехали к ней на дачу или в соседний город, или повез знакомиться со всей своей родней. В общем, это не важно, главное, что этот нехороший человек не явился на заседание, и его отложили ещё на месяц. Но я особо не стала расстраиваться, хотя такая безалаберность меня злила. Вечно мы с Дашкой у него на последнем месте.

Этот месяц пролетел ещё быстрее. Деревенская жизнь окончательно поглотила нас с головой. Мы с Ирмой превратили огород в произведение искусства — аккуратные грядки с будущим урожаем, цветущие клумбы у крыльца и даже маленький прудик из старой ванны, который мы с Дашей выкрасили в голубой цвет и заселили кувшинками, правда, настоящие у нас не прижились, а по поверхности плавали искусственные. Туда же отправились резиновые жёлтые уточки, найденные на чердаке дома. Как это смотрелось со стороны — не знаю, но нам вся эта композиция нравилась.

Микола стал практически своим человеком. Он приходил в свободное время и всегда с какими-то подарками: то баночку лесной земляники принесёт, то ароматные листья лесной мяты, то какую-то интересную корягу, из которой тут же соорудит полочку или вешалку. Однажды мы с Дашей застали его с Ирмой в саду — они ожесточённо спорили о сортах роз, размахивая саженцами и жестикулируя так, будто решали судьбу мира.

— Я тебе говорю, «Глория Дей» здесь не приживётся! — горячилась Ирма. — Ей полутень нужна!

— А я тебе говорю, приживётся! — упрямо твердил Микола. — У моей мамы такая же на солнце растёт, и ничего!

Я наблюдала за ними с крыльца, попивая травяной чай, и улыбалась. Между ними явно пробежала искра. Ирма расцвела, стала больше смеяться, а в её глазах появился тот самый огонёк, который я не видела со времён моей первой работы.

Даша тем временем превратилась в настоящего деревенского сорванца. Загорелая, с вечно растрёпанными волосами, она целыми днями гоняла на велосипеде с местными ребятишками, научилась ловить рыбу в речке и даже помогала тёте Зое доить корову. А ещё ходила в местный клуб и играла там не только на гитаре, но и на скрипке, чем приводила в полный восторг местных жителей.

Накануне второго заседания суда Гена наконец-то объявился. Он позвонил поздно вечером.

— Светка, привет, — голос его звучал устало. — Завтра явлюсь, не переживай.

— Уже явиться мало, — сухо ответила я. — Нужны документы, заявление… Ты хоть ознакомился с тем, что я тебе отправляла?

— Да-да, конечно, — он промямлил что-то невнятное. — Всё будет. Кстати… О велосипеде. Купил. Завтра привезу.

— Куда? — со смехом спросила я.

— Куда скажешь, туда и привезу.

— Гена, мы живём в деревне.

— Совсем что ли? — удивлённо спросил он.

— Нет, не насовсем, только на лето, — ответила я.

— В смысле, сняли там жильё?

— Мы с Ирмой там живём и с Дашей.

— У вас всё так серьёзно? — он как-то странно захихикал.

— Да, ты всё желание у меня отбил смотреть на мужиков, — сердито выпалила я.

— Я же пошутил, — слегка обижено ответил Гена.

— А я нет.

— Ладно, давай закроем эту тему. Ты взрослая, без меня разберёшься, где и с кем тебе жить. Адрес говори.

— Там далеко от города.

— Не переживай, не буду я к тебе ездить. Дашке велик привезу. Хоть на дочь посмотрю, а то соскучился по ней. Всё же дочь родная, — вздохнул он.

— Вспомнил, — усмехнулась я. — Ладно, пиши адрес.

Я ему продиктовала адрес, где мы сейчас обитали.

— Далековато вы забрались, — хмыкнул Гена. — Завтра ждите.

На этот раз он не подвёл. Утром я увидела его машину у калитки. Рядом стоял Гена с большим коробом в руках и каким-то потерянным выражением лица.

— Привёз, — он пододвинул коробку в мою сторону. — Собирается легко, в инструкции всё написано.

— Вот и собери, чтобы мы не возились, — строго сказала я.

Мы молча постояли друг напротив друга. Странно, но я не чувствовала ни злости, ни обиды — лишь лёгкую грусть от того, какими чужими мы стали.

— Заходи, — наконец сказала я.

В доме он с интересом огляделся.

— Ничего, уютно у вас тут. Совсем не так, как я представлял.

— А как представлял? — улыбнулась Ирма, выходя из кухни.

— Ну… Деревенщину какую-то, советское прошлое, ковер на стене с оленями, кровати железные, побелку на стенах, вот это все, — смутился Гена. — А тут мило. Холодильник новый, плита.

— А по-твоему, мы на костре готовим и продукты в погребе держим? — рассмеялась Ирма.

Он неопределенно пожал плечами. Она его критически оглядела.

— А тебе развод пошёл на пользу — посвежел, похудел.

— Светка вон тоже похудела, — буркнул он. — Жир с боков не свисает. Щеки теперь, как у человека, а не как у хомячка.

— Какой приятный комплимент, — хохотнула я. — Гена, ты сама галантность, и культура из тебя так и прет. Можно, сказать фонтанирует.

Действительно, в деревне мне пришлось обновить гардероб, потому что у меня не было нормальных домашних летних вещей. О том, что я сбросила лишние килограммы, узнала в городе, когда ездила к родителям. Мама мне сшила летний сарафан, а он на мне свободно болтался. Вот так, без диет и изнуряющих упражнений, мне удалось избавиться от нескольких лишних килограмм. Чистый воздух, нормальные продукты, физические нагрузки, отсутствие в рационе пенного — и вуаля, получилась Светка-конфетка.

Пока мы собирались в суд, Даша с восторгом разглядывала новый велосипед. Гена помог его собрать, и они даже успели прокатиться вокруг дома. Я видела, как он с нежностью смотрит на дочь, и в душе шевельнулось что-то тёплое. Может, не всё ещё потеряно в этом человеке?

В суде всё прошло быстро и без эмоций. Гена вёл себя прилично, ни в чём не пререкался, подписывал все бумаги без возражений. Когда судья объявила о расторжении брака, я ожидала почувствовать облегчение или печаль. Но почувствовала лишь пустоту. Глава закрыта. Теперь начинается новая. Как-то было странно проходить эту процедуру второй раз с этим же человеком.