Даша стала взбивать яйца, а мама подготовила форму для выпечки.

Пока шарлотка была в духовке, мама рассказывала новости про общих знакомых. Даша ушла в большую комнату смотреть с дедушкой передачу про животных.

— Если хочешь, то можешь переехать к нам, пока не примешь окончательного решения, — сказала мама тихо.

— Ну куда мы к вам переедем? У вас место мало.

— У нас двухкомнатная квартира. Мы с отцом в одной комнате, а вы с Дашей во второй.

— Вот только одна из комнат проходная. Не переживай, мама, я что-нибудь придумаю, — помотала я головой.

— Мы можем повесить занавесочку.

— Не выдумывай, — улыбнулась я. — Папа любит по вечерам смотреть телевизор.

— Повесим телевизор у нас в комнате, — парировала она.

— Мама, вы заслужили нормальной жизни.

Мама вздохнула и поправила скатерть.

— Нормальная жизнь — это когда твои дети и внуки счастливы. Мы с отцом всегда на твоей стороне. Решай, как тебе удобнее. Но знай — вам с Дашей всегда тут найдётся место.

Из духовки запахло дразнящим ароматом корицы и печёных яблок. Я смотрела на мамины руки — эти прожилки, эти знакомые веснушки — и понимала, что она готова ради меня перевернуть весь свой уклад. Взять телевизор в спальню. Отгородиться занавеской. Тесниться в собственной квартире.

— Мама, я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Просто знай. Ты не одна. Вот и всё. Мы с отцом всегда на вашей стороне.

Она встала, чтобы проверить пирог, а я осталась сидеть, глядя в чистое окно. Где-то там был Гена, его бардак, его ложь. А здесь, на этой кухне, пахло детством и шарлоткой. И за моей спиной стояли мои родители, готовые ради меня на всё. Даже на занавеску в проходной комнате.

Глава 7 Еду в новую жизнь

Поздно вечером, когда мы уже все укладывались спать, позвонил Гена. Я не стала брать трубку. Тогда он позвонил моей маме.

— Тут Гена звонит, — растерянно сказала мне мама, показывая экран телефона.

— Хочешь — бери, хочешь — не бери, — пожала я плечами.

— Если не возьму, то он позвонит отцу, а тот уже спит, — вздохнула мама и нажала на кнопку приёма.

— Полина Фёдоровна, здравствуйте, — бойко проговорила трубка Гениным голосом.

— Доброго вечера, Геннадий, — ответила мама.

— Простите, что беспокою вас в столь поздний час, но меня интересуют мои жена и дочь. Они случайно не у вас находятся?

— Гена, они не случайно находятся у нас. Уже поздно, и девочки спят, и ты ложись, и не беспокой нас, — строго проговорила мама.

— Ещё раз прошу прощения, просто я переживаю, что они не приехали домой, и Светлана не берёт трубку, и до Даши я не могу дозвониться. Поймите меня правильно, жена с ребёнком пропали, а где они и что с ними — неизвестно.

— А днём, значит, ты их не искал? Только к ночи очухался, — сердито ответила мама.

— Днём я был на работе! — тут же нашёлся Гена. — А сейчас пришёл — дома пусто. Я как муж и отец имею право знать, где моя семья!

— В воскресенье на работе? — спросила она с усмешкой. — Твоя семья, Геннадий, в безопасности. И слава богу. А насчёт прав… Ты бы лучше подумал, почему твоя жена, вместо того чтобы быть дома, предпочла остаться у меня. И почему она не хочет с тобой разговаривать. Спокойной ночи.

Она повесила трубку и посмотрела на меня. В её глазах читалась усталость и горечь.

— Надеюсь, он не приедет, — сказала она устало.

— Нет, конечно. Гена ленив, и вообще, по всей видимости, до него не дошло, что всё очень серьёзно, — вздохнула я. — А теперь, мамулечка, давай ложиться спать, завтра рано вставать, и так мы с тобой допоздна засиделись.

— Спокойной ночи, доча, я тебя люблю, — улыбнулась нежно мама и чмокнула меня в щёчку.

— Спокойной ночи, мамочка моя любимая. Не болей, — я обняла ее.

— Постараюсь, — кивнула она.

Мы разошлись по комнатам, и через некоторое время квартира погрузилась в тишину и темноту.

Утро началось с суматохи. Я проснулась от звука шагов на кухне и голоса мамы, пытающейся уговорить Дашу надеть именно ту кофту, а не другую. Луч солнца пробивался сквозь щель в шторах, освещая пылинки, танцующие в воздухе. На секунду мне показалось, что всё вчерашнее — просто дурной сон. Но потом я увидела свою сумку у дивана и вспомнила всё.

— Бабушка, я сама выберу! — доносилось из коридора.

— Дашуль, в этой же теплее, на улице ветер!

— Май месяц, почти лето, — упёрлась Даша.

Я улыбнулась и, накинув халат, вышла на кухню. Мама, уже одетая, суетилась у плиты. Отец, бодрый и выбритый, наливал себе кофе.

— Спокойной ночи не получилось, — хмыкнул он, замечая меня. — Зато утро доброе. Садись, завтракать будем.

— В целом, я отлично выспалась, но утро действительно доброе, — улыбнулась я, устраиваясь за столом.

Запах овсяной каши и поджаренного хлеба заполнил кухню. Даша, наконец-то одетая, устроилась рядом с дедом и принялась рассказывать ему о своих планах на учебный день. Мама поставила передо мной тарелку с парой идеально поджаренных яиц.

— Ешь, — коротко сказала она, и в этом слове было столько заботы, что стало тепло на душе.

Я смотрела на эту картину — на своих родных, на эту утреннюю суету — и чувствовала, как внутри затягиваются те раны, которые ещё вчера кровоточили. Здесь, в этой небольшой квартире, кипела жизнь — настоящая, шумная, порой неудобная, но такая искренняя.

— Я Дашу в школу отвезу, — сказал отец, доедая свой бутерброд.

— А я… — я сделала глоток кофе, собираясь с мыслями. — А я поеду за нашими вещами.

Мама одобрительно кивнула.

— Хороший план. Только смотри, не торопись. Всё успеется. Тебе помочь?

— Нет, спасибо, я сама, — ответила я.

Когда Даша и отец ушли, в квартире наступила тишина. Мама принялась мыть посуду, а я взяла телефон и вывела его из режима полёта. Почти сразу пришло сообщение от Ирмы:

«Ну что, живая? Как ты?»

Я улыбнулась. Типичная Ирма — без лишних слов, сразу к делу.

«Живая. У родителей. Всё сложно, но я справляюсь. Мы к тебе сегодня приезжаем?»

Ответ пришёл мгновенно:

«Конечно. Я дома. Заезжай в любое время. Новости есть».

Я отложила телефон. «Новости есть». Это обещание звучало одновременно и пугающе, и заманчиво. Но сейчас, с полным желудком и ощущением крепкого тыла за спиной, даже плохие новости казались не такими уж страшными.

Собралась, оделась, чувствуя странное спокойствие. Мама, провожая меня до дверей, сунула в сумку пакет с бутербродами и яблоком.

— На, подкрепишься, если что. И позвони, как доедешь.

— Хорошо, мама. Спасибо за всё.

Дорога до Гениной квартиры пролетела быстро. Я смотрела на знакомые улицы, на которых за ночь ничего не изменилось, и думала о том, как всё же правильно я сделала, что осталась у родителей. Эта передышка дала мне сил.

Дома никого не оказалось. Чему я была несказанно рада. Я зашла в квартиру, и на меня пахнуло затхлым воздухом с примесью вчерашнего перегара. На кухне — гора грязной посуды, на столе пустая бутылка из-под пива. Всё как всегда, ничего не меняется. Открыла все форточки, чтобы проветрить помещение и впустить немного свежего воздуха.

Собрав волю в кулак, я направилась в спальню. Открыла шкаф и достала две большие сумки. Я не стала брать всё подряд, только самое необходимое: свою повседневную одежду, несколько пар обуви, косметику. Документы, которые я заранее сложила в одну папку, лежали на своём месте.

Потом я зашла в комнату Даши. Здесь было чисто и уютно — тот самый островок, который я создавала для дочери вопреки всему. Аккуратно сложила её вещи: школьную форму, платья, любимые джинсы и кофты. Взяла несколько книг и игрушек, без которых она не могла заснуть.

На глаза попалась Дашина скрипка. Яркой вспышкой в голове возникло воспоминание из будущего, как дочь, получив диплом об окончании музыкальной школы, преподнесла мне большую красивую коробку, перевязанную красным бантом. Когда я её открыла, то обомлела — в коробке лежала та самая скрипка, а сверху на ней красовался диплом.