Ирма набрала знакомый номер. Она включила громкую связь и положила телефон на стол. Раздались долгие гудки. Каждый гудок отдавался напряжённым стуком в висках.

Наконец, на пятом гудке, трубку сняли.

— Ирма? — послышался знакомый, немного хрипловатый от морозного воздуха голос Миколы. — Что-то случилось? Ты в порядке?

В трубке что-то шуршало и щёлкало, а голос казался далёким и еле слышным.

— Нет, ничего особенного. Просто хотела услышать твой голос. Нет, всё же случилось.

— Алло, алло, тебя плохо слышно. Что случилось? — закричал он ещё громче в трубку.

— Я беременна, — прокричала она в ответ.

— Что? Что там у тебя? Я не слышу, — и звонок прервался.

Мы уставились на экран телефона, где высветилось «Вызов завершён». Наступила гробовая тишина.

— Ну вот, — сдавленно выдохнула Ирма. — Связь пропала. Как в плохом анекдоте. Сказала самое главное, а он не расслышал.

По её лицу было видно, что она на грани новой истерики. Сейчас в её голове уже рисовались картины, как Микола перезванивает, переспрашивает «Что? Что ты сказала?», а она, униженная, вынуждена повторять это снова, и всё теряет свой волшебный, пугающий смысл.

— Ирма, успокойся, — строго сказала я. — Это просто связь. В лесу она всегда плохая. Он перезвонит.

Но телефон молчал. Минута, две, пять. Напряжение росло, как снежный ком.

— Он не перезванивает, — прошептала Ирма, сжимая подушку. — Он понял. И ему стало страшно. И он просто отключил телефон и спрятался. Сейчас заносит меня в черный список.

В этот момент телефон на столе резко и громко завибрировал, заиграла какая-то бодрая народная мелодия. Ирма вздрогнула, как от выстрела, и уставилась на экран. Там горело имя «Микола» и значок видеовызова.

Она сглотнула и, дрожащим пальцем, нажала на зелёную кнопку.

На экране возникло лицо Миколы. Заснеженный лес на заднем плане, его куртка, шапка, покрасневший от мороза нос. Но не это было главным. Главным был его взгляд. Широко раскрытые, почти безумные глаза, полные такого шока и такого невероятного сосредоточения, что казалось, он через экран пытается нас всех рассмотреть под микроскопом.

— Ирма, я залез на сосну, — его голос был хриплым и очень чётким, без намёка на шумы. — Повтори. Что ты сказала? Мне послышалось, или ты сказала, что ты… беременна?

Он выпалил это одним духом, не отрывая от неё взгляда.

Ирма кивнула, не в силах вымолвить слово. Она поднесла телефон к тестам, выстроенным в ряд на столе, провела камерой вдоль них. Он смотрел прямо в камеру, и по его щеке, обветренной и грубоватой, катилась одна-единственная, очень крупная и чистая слеза. Он даже не пытался её смахнуть.

— Господи… — прошептал он. — Ирмочка… родная… Это… это правда?

— Четыре теста, Микола, — тихо, но чётко сказала она. — Все положительные.

Он закрыл глаза, провёл рукой по лицу, смазав ту самую слезу. Потом открыл их снова. И в этих глазах уже не было паники.

— Не двигайся. Сиди. Ложись. Не делай резких движений, — он затараторил, и это было так непохоже на обычно медлительного, вдумчивого лесника. — Я… я сейчас… мне надо подменить кого-то. Или договориться. Я выеду. Как только смогу. Блин, сегодня Новый год, я сейчас никого не найду, чтобы меня подменили, — затараторил он. — Ладно, я побежал искать себе замену, подмену, кого-нибудь. Я буду. Жди меня. И ничего не ешь вчерашнего! И рюмашку не пей, она вредная может быть!

Связь прервалась. Видимо, от волнения он нажал не на ту кнопку. Мы сидели, уставившись на потухший экран телефона.

— Ну вот, а ты боялась! — улыбнулась я.

— Ага, — только и смогла ответить ошарашенная Ирма.

Глава 36 Приветы из прошлого

Ирма сидела на диване и с удивлением смотрела на телефон. Я тронула её за руку.

— Отмирай, давай.

— Да-да, — закивала она. — Я просто не думала, что он так обрадуется.

— Я всё, конечно, понимаю, что тут такое событие, но сегодня как бы 31 декабря, и через несколько часов наступит Новый год. Я ни на что не намекаю, но у нас сегодня будут гости, если ты не забыла. Ты кого-нибудь приглашала? — спросила я.

— Я обычно его не праздную и никого не зову, — помотала она головой. — Кроме тебя и твоих родителей никого не будет.

— Тогда может, немного приберёмся, да поставим вариться овощи для салатов? Да и сосну мы до конца не нарядили.

— Сосна, — Ирма расплылась в блаженной улыбке.

— Всё ясно, — вздохнула я и пошла на кухню.

Я включила воду, чтобы промыть овощи, и услышала за спиной осторожные шаги. Ирма стояла в дверях кухни, всё ещё с той же немного отрешённой, но уже тёплой улыбкой.

— Свет, а что, если он и правда приедет? — спросила она тихо. — Он же сказал «я буду». А если не найдёт подмену?

— Если сказал «я буду», значит будет. Получится подмениться — значит приедет, а нет — так нет, — ответила я, чистя картошку. — А нам надо просто сделать всё, как планировали. Встретить Новый год. Не впадать в панику и не ходить за ним хвостом. Он взрослый мужчина, сам разберётся. А твоя задача сейчас — спокойствие и хорошее настроение. Это лучшая поддержка для него и для… — я кивнула в сторону её живота.

— Да, конечно, — вздохнула Ирма, но улыбка не сходила с её лица. Она подошла к окну, за которым медленно падал снег, и прижалась лбом к холодному стеклу. — Просто не верится. Всё утро как в тумане. Тоска, слёзы, этот чёртов тест… а теперь вот это. Как будто меня на американских горках катают.

— А ты держись крепче, — усмехнулась я. — Самые крутые виражи, я чувствую, ещё впереди.

Мы принялись за работу. Я — за готовку, Ирма, немного придя в себя, — за уборку, а Даша с энтузиазмом принялась дополнять украшения на ёлке, водрузив на самую макушку кривоватую звезду из пластика и блёсток.

Через час у меня стал звонить телефон, и я вдруг услышала голоса из прошлого, которые поздравляли меня с наступающим Новым годом. И это были не просто знакомые. Это были те самые люди, от которых я в своей «прошлой» будущей жизни устала, с которыми разорвала отношения, посчитав их лицемерными или ненужными. Коллеги с бывшей работы, с которыми я постоянно соперничала. Подруга юности, которую я перестала звонить, потому что её вечные жалобы меня раздражали. Даже бывший муж, с которым мы расстались не враждебно, но холодно, поздравил меня коротким, сухим сообщением.

Я стояла с мокрыми руками над раковиной и смотрела на экран телефона, где одна за другой всплывали эти уведомления. В моей «прошлой» жизни я их просто игнорировала или отвечала односложной вежливостью. А потом и вовсе удалила контакты.

— Кто это? — спросила Ирма, заметив моё замешательство.

— Приветы из прошлой жизни, — честно ответила я, вытирая руки. — Люди, с которыми я когда-то перестала общаться.

— И что будешь делать? — поинтересовалась она.

Я подумала секунду. А потом улыбнулась.

— Отвечать. Коротко, но искренне. Потому что сегодня — особенный день. День, когда прощаешься не только с годом, но и, кажется, со старыми обидами.

Я набрала несколько тёплых, общих ответов, пожелала всем счастья и здоровья. Не обещая возобновить близость, но и не отталкивая. Просто отпуская их с миром и принимая их поздравления как знак — моя жизнь действительно изменилась.

В этот момент раздался ещё один звонок. Но на этот раз зазвонил не мой телефон, а Ирмин. Он лежал на столе, рядом с коробочками от тестов, и вибрировал, подпрыгивая на деревянной поверхности.

Ирма, протиравшая пыль с полки, вздрогнула и медленно подошла к столу. Она посмотрела на экран, и всё её лицо, только что умиротворённое и светлое, вдруг исказилось гримасой чего-то среднего между раздражением и досадой. Не боли, а именно досады. Как будто она увидела назойливую муху зимой.

— Кто это? — спросила я.

— Алексей, у меня когда-то с ним была лёгкая интрижка. Что ты так на меня смотришь? В некоторые вещи я не обязана тебя посвящать, — буркнула она, смотря на телефон, будто тот был неприятной букашкой. — Чёрт, ну почему сегодня?