К утру Ирме стало значительно лучше. 31 декабря встретило нас тишиной и запахом ромашкового чая. Ирма, бледная, с легкой тошнотой и темными кругами под глазами, закутавшись в плед, смотрела, как мы с Дашей готовим для нее легкий и полезный завтрак из овсянки.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — странная штука организм. Он вчера мне ясно дал понять: хватит тащить в сегодня старые обиды и несбывшиеся надежды. Не лезет сиё в горло. Лучше радуйся тому, что имеешь сейчас.

— Организм знает лучше, что тебе надо, а что не надо. Сейчас я глотну кофе и сбегаю в аптеку, куплю тебе таблетки от тошноты, а потом уже нормально позавтракаю. Вместе с тобой буду есть овсяную кашку. Пусть организм еще раз удивится, — улыбнулась я.

— Хорошо, что вы с Дашей не пострадали, — вздохнула Ирма.

— А мы и не слопали столько огурцов, и не закусывали сало коржиком. Кто-то в одно лицо уговорил почти банку соленых огурцов, — усмехнулась я.

— Но мне так хотелось, и это так было вкусно, — слабо улыбнулась она.

Я быстро оделась и убежала в аптеку, надо было спасать любимую подругу.

Глава 34 Я ошиблась или нет?

Вернулась через десять минут из аптеки и вручила бледной Ирме пакетик с лекарствами.

— Держи, это тебе, — сказала я.

— Типа, подарок на Новый год? — усмехнулась она, принимая пакетик.

— Может и подарок, — улыбнулась я загадочно.

— Ой, Светка, как же мне плохо, опять мутит, как будто я бражки перепила и закусывала чужими вонючими носками, — она опять как-то позеленела. — И ромашка твоя не помогает.

Ирма дрожащими руками открыла пакетик с лекарствами и стала все вытаскивать на стол.

— А это еще что такое? — взяла она в руки розовую коробочку и стала читать название. — Светка, ты специально? Ты это издеваешься, да? Я вчера перед тобой всю душу открыла, а ты мне сегодня вот это принесла.

Она швырнула коробку на стол и заплакала.

— А что там? — сунула свою любопытный нос Даша. — Тест на беременность, — прочитала она. — Тетя Ирма ждет малыша?

— Деда Мороза я жду со Снегурочкой! — вскрикнула она и побежала в ванную умываться или дальше реветь.

Я стояла, ошеломлённая, глядя на розовую коробочку, лежащую рядом с пачками угля и «Энтеросгеля». Как она туда попала? И тут до меня дошло. В аптеке я, торопясь, рылась в сумке, выискивая кошелёк. На кассе рядом лежали эти тесты, акция какая-то, «два по цене одного». Я машинально, не глядя, сунула одну коробку в пакет с лекарствами, думая, что это что-то от расстройства желудка. Там же всегда лежат эти пачки с таблетками от похмелья, и вот я попала. Глупость редкостная.

— Мам, что случилось? — спросила Даша, широко раскрыв глаза. — Почему тётя Ирма плачет? Она что, правда будет мамой?

— Нет, ласточка, — вздохнула я, поднимая злополучный тест. — Это мама ошиблась. Купила не то. Тётю Ирму это расстроило, потому что малыша у неё нет и быть не может.

Мне стало невероятно стыдно и горько. Я хотела как лучше, а получилось вот так. Вместо утешения — грубый, случайный удар по самому больному.

Подойдя к закрытой двери ванной, я услышала тихие, сдавленные всхлипы.

— Ирма, прости меня, — сказала я сквозь дверь. — Это чудовищная, тупая ошибка. Я в аптеке, торопясь, сунула в пакет первое, что попалось под руку у кассы. Я даже не посмотрела. Я подумала, что это что-то от похмелья, оно же тоже от тошноты помогает. Прости, пожалуйста. Открой.

Сначала было тихо. Потом щёлкнул замок. Ирма вышла. Лицо было заплаканным, но уже без истерики. Только бесконечная усталость и та самая, знакомая тоска в глазах.

— Всё в порядке, — глухо сказала она. — Я понимаю. Просто совпадение. Но такое циничное. Как будто Вселенная решила поиздеваться. «Ты так хотела ребенка? На, проверься, вдруг? А вот и нет, дура».

— Ирма…

— Не надо, Света. Не оправдывайся. — Она прошла на кухню, села на стул и уставилась в стену. — Всё ясно. Организм мне вчера сказал одно, а сегодня жизнь вручила вот такой вот тест. Чтоб я не забывала, кто я и что я. Старая бездетная тётка, которая травится огурцами с печеньем под Новый год.

— Ты не старая, — я погладила ее по плечу.

— Света, мне сорок два года! Я не молодая козочка, мне даже думать об этом уже поздно. У меня уже климакс начался. А ты мне этот тест!

В её словах сквозила такая боль, что мне самой хотелось реветь. Я села напротив, не зная, что сказать. Любые слова казались сейчас пустыми и фальшивыми.

Тут к Ирме подошла Даша. Медленно, нерешительно. В руках она держала своего плюшевого медвежонка.

— Тётя Ирма, — тихо сказала она. — Не плачь. Вот, держи моего мишку. Он волшебный. Он очень хорошо умеет грусть прогонять. И… и если хочешь, я буду твоей немножко дочкой. Пока у тебя своей нет. Я буду приходить в гости и называть тебя любимой тетушкой и крестной мамочкой. И мы будем пить какао и есть печенье.

Ирма смотрела на серьёзное личико девочки, на протянутого медвежонка. Потом её губы задрожали, она прижала ладонь ко рту, закрыла глаза и снова заплакала. Она взяла медвежонка, прижала к груди, а другой рукой обняла Дашу.

— Спасибо, ласточка, — прошептала она. — Это… это самый лучший подарок.

Потом она подняла на меня глаза. В них уже не было упрёка.

— Ладно, — выдохнула она. — Беру свои слова обратно. Я не бездетная тётка. Я тётушка Ирма. И у меня уже есть семья. Не такая, какую я когда-то рисовала в мечтах. Но зато настоящая. Которая и какао со мной выпьет, и мишку даст, и в аптеку сбегает, даже если купит там чёрт знает что.

Я неловко улыбнулась.

— Прости ещё раз. Я дубина.

— Дубина, — согласилась Ирма, но уже с намёком на улыбку. — Но своя, родная. А теперь давай твою овсянку. И выбрось эту коробку нафиг, чтобы глаза не мозолила.

— Хорошо, — кивнула я и уже собралась её выкидывать, но Ирма меня остановила.

— Подожди, не выкидывай. Я тебе сейчас докажу, что ты балда. Давай сюда этот злополучный тест.

Она забрала у меня тест и ушла в туалет. Мы с Дашей переглянулись и молча смотрели на закрытую дверь. Тишина затянулась. Из-за двери не доносилось ни звука.

— Мама, — прошептала Даша, — а тётя Ирма не обиделась ещё больше?

— Не знаю, ласточка, — честно ответила я.

Зачем ей это? Доказать себе окончательно, что надеяться не на что? Это было жестоко по отношению к самой себе.

Наконец дверь открылась. Ирма вышла. Лицо её было странным — ни злости, ни слёз, лишь полная, абсолютная отрешённость. В руке она сжимала белую пластиковую полоску. Она медленно подошла к столу и положила тест передо мной, даже не глядя на него.

— Ну вот, — сказала она глухим, безжизненным голосом. — Как и ожидалось. Одна полоска. Мир в порядке. Всё на своих местах. Я — старая дура, которая…

Она не договорила, махнула рукой и отвернулась к окну, глядя на падающий снег. Её спина, обычно такая прямая и энергичная, сейчас сгорбилась.

Я машинально взглянула на тест, лежащий на столе. И у меня перехватило дыхание. На белом поле ярко-алой, чёткой, не оставляющей сомнений, была нарисована вторая полоска. Я моргнула, протёрла глаза. Полоска не исчезла. Она была там. Совершенно явная.

— Ирма, — прошептала я. — Посмотри.

— На что смотреть? На доказательство моей никчёмности? — буркнула она в стекло, не оборачиваясь.

— Ирма, — голос мой окреп. — Повернись и посмотри. Сейчас же.

Что-то в моей интонации заставило её медленно обернуться. Она скользнула взглядом по тесту, потом резко, будто её ударили током, впилась в него глазами. Вся кровь отхлынула от её лица, сделав его мелово-белым.

— Это… — она протянула дрожащую руку, но не посмела коснуться. — Это… неправда. Он врёт. Это из-за… из-за вчерашнего. Отравления. Или просроченный. Или это климакс так со мной играет. Или…

— Или ты беременна, — тихо закончила я.

В комнате повисла гробовая тишина. Даша, затаив дыхание, смотрела то на Ирму, то на тест, понимая, что происходит что-то очень важное, но не до конца осознавая что.