Я вышла на крыльцо. Вечер был морозный, звёздный.

— Привет, — сказал он. — Я мимо проезжал, решил заглянуть, не нужна ли помощь с чем. Вижу, свет в окнах.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Вроде всё на месте. А ты что тут делаешь?

— Да так, — он махнул рукой в сторону леса. — У меня тут, в соседней деревне, участок. Старый дедушкин дом. Я его потихоньку восстанавливаю. Завожу материалы на выходные.

Это было новостью.

— То есть мы с тобой почти соседи?

— Получается, что так, — он улыбнулся. — Только я пока больше городской житель.

— Может чаю? А то как бы не лето на улице торчать, — сказала я, приглашая его в дом.

— А можно и чаю, — кивнул он. — У меня как раз есть выпечка к нему и конфеты.

Он быстро сходил к машине и принес пакет с большим яблочным пирогом и кулек с конфетами. Я впустила его в дом. Женя снял ботинки на пороге, аккуратно поставил их рядом, и прошёл в гостиную. Он оглядел комнату — ещё толком необжитое, но уже явно жилое пространство.

— Уютно, — одобрительно сказал он, ставя на стол принесённую коробку. — Прогресс налицо.

— Стараемся, — я включила чайник и поставила на стол две кружки. — Садись.

Он присел на край дивана.

— Как Даша? — спросил он.

— Очень довольна. У неё теперь своё королевство наверху. Не нарадуется.

— Это главное. — Он помолчал. — А Гена больше не беспокоит?

Я пожала плечами.

— Пока тихо. Думаю, понял, что на крик и слёзы я больше не ведусь, и вообще на него не ведусь.

Чайник закипел. Я заварила чай, разлила по кружкам. Аромат мяты и лимона заполнил кухню. Вниз спустилась Даша.

— О, дядя Женя приехал.

— И тебе привет, — он махнул ей рукой.

— Можно я не буду с вами сидеть? — спросила дочь, с хитринкой глянув на меня.

— Я и не настаиваю, — улыбнулась я.

Она отрезала себе кусочек пирога, налила горячий чай и ушла к себе в комнату.

Мы с Женей пили чай, ели пирог, разговаривали о нейтральном — о том, как идёт восстановление его дома, о моей работе, о том, какие в посёлке соседи. Пока я знала только одну пожилую пару через два дома, которая однажды помогли мне вытолкнуть машину из сугроба. Разговор тек легко, без напряжения. Он не пытался казаться лучше, чем есть, не сыпал комплиментами, не лез с непрошеными советами. Мы просто общались, как давние знакомые.

Через некоторое время он посмотрел на часы и встал.

— Мне пора. Завтра рано на объект. Спасибо за чай и компанию.

— Спасибо тебе за угощение, — я поднялась проводить его к двери.

На пороге он обернулся.

— Если что… Я теперь недалеко. Звони в любое время. Дом новый, мало ли что может понадобиться…

— Обязательно, — кивнула я.

Он ушёл. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и улыбнулась в темноту прихожей. Затем прибрала со стола, вымыла кружки и поднялась на мансарду проверить Дашу. Она спала, обняв старого плюшевого мишку, который переехал с нами уже в третий раз. Я поправила на ней одеяло, забрала пустую тарелку с чашкой и спустилась вниз.

Перед сном я вышла на крыльцо, как делала это каждый вечер в этом доме. Лес стоял тёмной стеной, но в одном окне соседнего дома ещё горел свет. Возможно, это была та самая пожилая пара. А может, кто-то ещё. Неважно. Я сделала глубокий вдох морозного воздуха. Он был чистым, свежим и пах арбузами. Посмотрела на ясное небо, полюбовалась на звезды и немного продрогнув вернулась внутрь, заперла дверь на все замки и пошла спать. На своём диванчике, под своим одеялом, в своём доме. Завтра будет новый день. Будет работа, будет школа у Даши, будут новые хлопоты по обустройству.

Глава 56 И снова здравствуйте!

Ирма уехала в деревню к Миколе. У того закончилась вахта, и он целиком и полностью занялся здоровьем будущей мамочки. А ещё он привёз мне на кухню шикарный деревянный овальный обеденный стол.

— Сам делал, — улыбнулся он, собирая его на кухне. — Вот будет тебе подарок на новоселье!

Я его сердечно поблагодарила за такую красоту.

Теперь мы с Дашей жили на два дома — в будни в квартире Ирмы, а на выходных в загородном доме. Конечно, хотелось уже скорей переехать, но меня страшило, что с нашей стороны много нежилых домов. Нет, они уже имели своих хозяев, но люди пока не торопились переезжать. В выходные народ приезжал, а вот в будний день было тихо.

Как-то посреди недели, когда я закопалась в проектах и кампаниях, меня вырвал из рабочей рутины резкий телефонный звонок. Я вздрогнула от неожиданности и, не глядя на экран, взяла трубку.

— Алло, — ответила я.

В ответ мне донесся какой-то рев и непонятное бормотание.

— Алло, я вас плохо слышу, — нахмурилась я.

— Светка, это я, — голосом раненого бегемота проревел Гена.

— Ты чего там так орёшь? — спросила я, отставив немного трубку в сторону.

— Я машину разбииил.

— Я тебя поздравляю и сочувствую, — ответила я деловито, внося цифры в отчёт для заказчика.

— Светка, я в больнице.

— Ого, — кивнула я. — Что ты там делаешь?

— Света, ты что, не понимаешь, я разбился на машине!

— Гена, я тебе очень сочувствую, но ничем помочь не могу. Я не доктор и не автомеханик, и даже не страховой агент.

Он вдруг перестал хлюпать носом и рыдать в трубку.

— Света, ты что, меня бросишь в беде? — с изумлением спросил он. — Ты… ты вообще человек? — задохнулся он в трубку. — Я же муж твой! Бывший! Отец твоего ребёнка! Я в больнице, а ты… ты там клавиатурой громко щёлкаешь!

Я закрыла глаза, мысленно досчитала до десяти и медленно выдохнула. Старая песня. «Я несчастен, значит, ты должна бросить всё и бежать меня спасать». Но мелодия больше не действовала.

— Гена, — сказала я твёрдо и чётко. — У тебя есть мать, есть брат, сестра вроде где-то имелась. Позвони им. Или вызови соцработника, или кого там еще вызывают, я не в курсе. Я сейчас в другом городе, у меня работа и десятилетний ребёнок, за которым нужно присматривать. Я не могу сорваться и примчаться к тебе.

— Всё ты врёшь! — рявкнул он. — Ты у Ирмы сидишь, наверное! Лентяйка! Даша скучает по отцу, а ты её от меня прячешь!

Это был уже переход на другую, хорошо знакомую территорию — чувство вины.

— Даша в школе, — холодно парировала я. — А после школы у неё занятия в музыкалке. Она знает, что у тебя есть телефон. Если захочет — позвонит сама. А я не намерена её тащить в больницу, чтобы она видела тебя в таком виде.

— В каком таком виде? — завопил он. — Я просто ногу сломал, не помер ещё! И головой хорошо об руль приложился, а ещё у меня порезы от стекла на всём теле!

«Ногу сломал». Информация прояснилась, не смертельно и не критично. Обычная для лихача и пьяницы история. В душе что-то ёкнуло — старое, глупое чувство долга и жалости. Но я их тут же задавила силой мысли.

— Гена, мне нужно работать. Я закончила институт скорой помощи? Нет. У меня есть полис ОМС на тебя? Тоже нет. Позвони тем, кто действительно может помочь. Всё. Больше я говорить не буду.

— Светка, подожди! — в его голосе прозвучала настоящая паника. — А… а квартиру оплатить надо! Я же в больнице, работы нет! Алименты же снимают! И ещё мне нужно что-нибудь привезти в больницу. Ты же дома сидишь, не работаешь, метнись по-быстрому, привези мне еды какой-нибудь, одежды, бумагу туалетную.

— Гена, тот жуткий халат и безразмерные трусы я выкинула, пирожки тоже не являются полезной едой, — резонно заметила я.

— А я тебя поддерживал и приходил к тебе в больницу, а ведь мы уже в разводе были, и даже потратился, — заныл он снова.

— Гена, — моё терпение лопнуло. — Я помню твой визит. От тебя несло перегаром, ты притащил уродливый халат и жирные пирожки, которые мой отец сразу же выбросил в мусорку. Это была не поддержка, а издевательство. Ты нарушил мой покой, когда я была серьёзно больна. И в больницу, между прочим, попала по твоей вине. Так что давай не будем про «поддержку».