— Всем привет. С наступающим. Меня Женя зовут.

Ирма, сидевшая в кресле, сначала смотрела на него с таким же недоумением, как и все. Потом её лицо озарилось догадкой, смешанной с ужасом.

— Женя? Сосед снизу? — спросила она неуверенно. — Ты… как ты здесь оказался?

— Ну… — Женя покраснел. — Дверь была приоткрыта. Я шёл из магазина мимо, а у вас так вкусно пахло… и музыка играла. Я подумал… ну, знаете, один же сегодня. А тут народ, веселье. Решил поздравить. Зашёл, крикнул «ау», никто не ответил. А тут… — он махнул рукой в сторону ванной, — ну, вы понимаете. Приспичило. А вы как раз пришли.

В комнате повисла неловкая пауза. Ирма закрыла глаза, будто молясь о терпении. Папа фыркнул. Мама осторожно поставила салатницу на стол.

— Водопровод, значит, исправен, — деловито заметил папа. — Это хорошо. А теперь, молодой человек, раз уж поздравил, может, и пойдёшь? А то у нас семейное собрание.

Женя заёрзал.

— Ну, я бы мог… то есть, если вы не против… может, я останусь? У меня вот еда есть кое-какая, там рыбка красная, баночка икры, нарезка всякая. Один же сидеть — скучно.

— И пакет с пельменями, — мрачно добавила мама.

— Как вы догадались? — он удивлённо посмотрел на неё. — И ещё есть бутылка коньяка и кола.

Он действительно держал в руках аккуратный пакет, из которого торчала какая-то нарезка и горлышко бутылки.

Ирма взглянула на меня. В её взгляде читалась растерянность, но и какая-то жалость. Она знала, что значит встречать Новый год в одиночестве. Ещё вчера сама была на его месте.

— Света? — тихо спросила она, передавая мне право решать.

Я посмотрела на этого нелепого, одинокого Женю в смешном свитере. На накрытый стол, за которым было место ещё для одного. На Дашу, которая с интересом разглядывала «нового гостя». И на родителей — мама уже приготовилась к скандалу, а папа смотрел на бутылку с профессиональным интересом.

— Раз уж зашёл и не с пустыми руками, — вздохнула я, — садись. Только пакетик далеко не убирай, да и пельмени надо бы в морозилку засунуть, а то разморозятся. Потом домой их заберёшь. И свитер… он, конечно, праздничный, но оленей на нём многовато.

Женя просиял, суетливо поклонился, сунул маме пакет в руки и помчался в коридор стаскивать свитер.

Так в нашей уже и без того невероятной компании появился ещё один случайный, но, как вскоре выяснилось, очень вовремя подвернувшийся гость. Новый год набирал обороты, и становилось ясно: скучно точно не будет.

Глава 38 Еще один незваный гость

Все уже расселись за стол, стали потихоньку дегустировать приготовленные блюда, провожать старый год, как кто-то позвонил в дверь.

— Без пятнадцати двенадцать, — посмотрел на часы отец. — И кого это принесло?

— Может, соседи? Мало ли, спички там или соль закончилась, — хмыкнула я.

— Вот не надо нам таких соседей, чтобы в долг у нас перед Новым годом брали, — сердито сказала мама и направилась к двери. — Это, между прочим, плохая примета.

— А может… — Ирма мечтательно зажмурила глаза.

— Кто там? — спросила мама.

— Охо-хо, — проговорил кто-то с той стороны басом. — Здесь живёт девочка Даша, девочки Света и Ирма?

Мама прильнула к глазку, но ничего толком не разглядела.

— Открывайте, а то Дедушка Мороз совсем замерзнет, — проговорил снова кто-то басом.

— Какой-то Дедушка Мороз, — пожала мама плечами.

— Я никого не вызывала, — ответила я.

— Да и я тоже, — сказала Ирма.

— Открывай, посмотрим, что там за дедушка, — велел отец.

Видно было, что папа напрягся и вооружился вилкой. Мама открыла дверь. На пороге действительно стоял человек в костюме Деда Мороза.

— Любовь Сергеевна? — удивлённо спросил дед голосом моего бывшего мужа. — А я вот девчонкам подарки принёс.

Он воспользовался маминой растерянностью и ввалился в коридор. Громоздкий мешок зацепился за вешалку, и несколько небольших подарочных коробочек высыпались на пол. Гена — а это, без сомнения, был он — неуклюже наклонился, чтобы собрать их, и его борода почти отклеилась.

— Гена, ты в своём уме? — наконец выдавила я, вставая из-за стола. — Что это за цирк?

Он выпрямился, поправил шапку и посмотрел на меня, а потом на Дашу, которая смотрела на него широко раскрытыми глазами, с восторгом и смущением.

— Цирк? Нет, Света, я просто… — он беспомощно махнул рукой, держащей мешок. — Я хотел как-то по-особенному. Не просто прийти с пакетом. А так с волшебством. Для Даши.

— Волшебство, — повторила я, не в силах скрыть сарказм. — В двенадцать ночи. Без предупреждения. А если бы дома никого не было?

— Папа, ты правда Дед Мороз? — снова спросила Даша, на этот раз с ноткой скепсиса.

— Ну, в некотором роде, — пробормотал он, и под слоем белил на его щеках проступил румянец настоящего смущения.

В этот момент раздался спокойный, но весомый голос папы. Он не встал, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и смерил бывшего зятя долгим, оценивающим взглядом.

— Геннадий, проходи, коли пришёл.

Гена прошёл в большую комнату, залихватски сдвинул шапку на затылок и принялся петь частушки и выплясывать.

'Пришёл я к вам не с пустяком,

А с це-елым мешком пода-арков!

Чтоб Даша, Света и Ирма

Не знали в жизни ога-арков!'

Рифма хромала, ритма не было, голос срывался. Он явно был «подшофе». Все сидели в оцепенении. Папа смотрел на него, как на редкое и очень неадекватное природное явление. Мама прикрыла лицо ладонью. Даша сначала захихикала, потом смутилась и притихла. Ирма смотрела широко раскрытыми глазами, и по её лицу поползла улыбка — сначала недоуменная, а потом неудержимая. Она прикрыла рот рукой, но плечи её заметно тряслись. Она тихонько смеялась. Я находилась в тихом шоке, вот его как раз я и не ожидала увидеть в эту ночь.

Гена, воодушевлённый (как ему казалось) вниманием, попытался сделать «присядку». Его ноги в мешковатых штанах костюма заплелись, он едва удержал равновесие, ухватившись за спинку маминого стула.

— Циркач! Осторожно на поворотах! — рявкнул папа, окончательно теряя терпение. — Мебель не ломать! Концерт окончен. Садись, ешь и веди себя прилично, а не как клоун в цирке.

Гротескная энергия из Гены вылетела разом. Он снял шапку, отклеил остатки бороды и, сгорбившись, плюхнулся на стул, который стоял в стороне.

— Извините, — прохрипел он, глядя в стол. — Я… переборщил.

— Это мягко сказано, — холодно заметила я. — Ладно. Раз уж явился в таком виде, оставайся до боя курантов. Сиди тихо. И не пой больше.

В комнате повисла тяжёлая, неловкая тишина.

— А подарки? — протянула Даша.

— Подарки, конечно, солнышко! — оживился Гена. Он подтащил мешок к ёлке и начал вытаскивать коробки. — Вот эта огромная кукла — от папы. А этой… Свете… ну, знаешь, там крем какой-то омолаживающий… Шучу, шучу! Духи! Твои любимые, я помню.

Он суетливо раздавал подарки. Даша с восторгом принялась за упаковку. Я свою коробку (оказалось, там действительно были хорошие духи) отложила с нейтральным «спасибо». Ирма получила красивый шарфик, вежливо улыбнулась и положила его рядом. Маме он вручил коробку конфет, а папе бутылку коньяка, вероятнее всего он брал её для себя. На стол поставил шампанское и вино. На Женю посмотрел исподлобья, дескать, а тебя я не знаю, поэтому шиш тебе, а не подарок.

Гена, разгрузившись, снова застыл на своём стуле, похожий на большую, несчастную птицу в помятом костюме. Он украдкой смотрел на Дашу, которая обнимала новую куклу, и на его лице было такое простое, такое глупое и такое человеческое выражение вины и надежды, что даже у меня в груди что-то кольнуло.

— А можно, я шубу сниму, а то жарко? — спросил он жалостливым голосом.

— Нужно, — ответил папа. — И не сиди там, как бедный родственник. Скоро куранты бить будут, а у нас ещё фужеры пустые.

Я принесла из кухни ещё один прибор и фужер и поставила всё это на стол перед Геной. Он скинул с себя шубу и остался в обычной рубашке и джинсах.