— Нет, я так не играю, мне это вот всё даже очень нравится. Новая реальность завораживает. И я не позволю ей просто так исчезнуть. Знаешь, что мы сделаем?

Она подвинула свою чашку и достала телефон.

— Во-первых, мы заведём специальный календарь. Будем отмечать там все важные даты, которые ты помнишь. Не только про маму, а всё. Любые мелочи, которые могут быть важны.

— Но эффект бабочки… — начала я с сомнением.

— К чёрту бабочек! — отмахнулась Ирма. — Что мне твои бабочки, когда в том будущем я должна умереть в муках и в одиночестве. Оно мне не нравится. А во-вторых… — она многозначительно посмотрела на меня, — тебе нужен якорь.

— Якорь? — не поняла я.

— Что-то, что будет напоминать тебе, что это — реальность. Что-то важное, чего не было в твоём старом будущем. Например… — она огляделась и нашла на полке кофейни сувенирный магнит с видом города. — Вот. Купи этот магнит. Повесь на холодильник. Каждое утро, видя его, ты будешь помнить: этот мир — настоящий. Ты здесь. И мы его не отпустим.

Я взяла в руки безделушку. Глупая, в сущности, вещь. Но в её словах была железная логика. Мне действительно нужно было зацепиться за что-то в этой новой реальности.

— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как странное спокойствие накатывает на меня. — Календарь и якорь.

— И ещё одно, — Ирма посмотрела на меня прямо. — Ты должна перестать бояться. Страх парализует. Действуй так, будто это твой единственный шанс. Потому что так оно и есть.

Мы расплатились и вышли на улицу. Я сжимала в кармане тот самый магнит. Он был холодным и гладким, осязаемым, настоящим.

— Знаешь, — сказала Ирма, садясь в машину, — а ведь мы сейчас как те героини в фильмах про путешествия во времени. Только лучше — у нас есть план. А теперь поехали домой считать бабосики, — подмигнула она мне.

По дороге домой мы почти не разговаривали, но молчание было комфортным — таким бывает только с самыми близкими людьми.

Вернувшись в квартиру, я первым делом прилепила магнит на холодильник. Яркая фотография городской набережной с розовым закатом теперь встречала меня прямо у входа. Странно, но простая безделушка действительно действовала успокаивающе.

— Ну что, приступим? — Ирма с торжественным видом положила на стол две увесистые пачки денег. — Начинаем новую жизнь. С чистого листа и с полными карманами.

Мы устроились на полу в гостиной, по-детски разложив купюры вокруг себя. Деньги пахли типографской краской. Ирма, смеясь, принялась складывать из них разные слова, а я просто перебирала хрустящие банкноты, пытаясь осознать их вес — не физический, а тот, что означал свободу выбора.

— Знаешь, о чём я подумала? — Ирма разрушила свою хрупкую конструкцию и развалилась на ковре. — Тебе же теперь не нужно торопиться с ипотекой.

— Не знаю, в будущем ставки будут очень высокие, — улыбнулась я, — Но все же я куплю ту самую кофемашину, на которую заглядывалась последние полгода.

— Вот именно! — Ирма поднялась на локоть, её глаза горели азартом. — Мы должны не просто «исправить ошибки». Мы должны сделать эту реальность лучше. Ярче. Вкуснее! Начиная с кофе и заканчивая… — она сделала паузу, — ну, скажем, спасением жизней.

Мы переглянулись и снова рассмеялись. В этот момент всё казалось возможным. Даже остановить время, даже обмануть судьбу.

Глава 29 Никто никого не бросил

Ирма собрала все деньги с пола и спрятала их куда-то в своей комнате. Я сделала то же самое, а затем отправилась готовить.

— Света, я решила назад в город вернуться, — сказала она, заходя на кухню, где я начала колдовать над ужином.

— А как же Микола? — удивилась я. — У вас вроде всё с ним так хорошо складывалось.

Она немного замялась.

— Поматросил и бросил? — спросила я.

— Нет, не бросил, — вздохнула она.

— Ты его бросила? — допытывалась я.

— Никто никого не бросал, — махнула она рукой, устраиваясь на стуле. — Там у них оказывается такой режим работы зимой интересный, что увидимся мы с ним только через месяц, а может даже больше.

— Вахта что ли?

— Типа того, — кивнула она. — Он звал с собой жить в лесу, но я что-то как-то не захотела. Да и вообще, лето закончилось, осень тоже, закрутки, закатки сделала, пора и в город перебираться. Зимой там скучно. Все развлечение — снег чисти, да печку топи. Был бы газ, я бы еще подумала, а так мне одной там и скучно, и тяжко, и тоскливо.

Из школы вернулась Даша.

— О, тетя Ирма приехала! — прокричала дочь из коридора радостно.

Ирма побежала в коридор.

— Ты же моя хорошая, — принялась она тискать Дашку. — Как я по тебе соскучилась.

— Тётя Ирма, а вы надолго к нам? — захлёбываясь от смеха, спросила Даша, высвобождаясь из объятий.

— А я, можно сказать, вернулась! — торжественно объявила Ирма. — Будем опять все вместе жить.

— Ура! — обрадовалась Даша и помчалась в свою комнату переодеваться.

Я стояла на кухне с ложкой в руках и улыбалась. Квартира снова наполнилась жизнью, шумом и смехом. Именно таким я и хотела видеть наш дом.

— Ну что, — обернулась я к Ирме, помешивая мясо. — Значит, решено? Возвращаешься к цивилизации?

— Решено, — твёрдо кивнула она, устраиваясь на кухонном табурете. — Деревенская романтика — это, конечно, здорово, но только летом. А когда снега по пояс и печку топить надо в шесть утра… Нет уж, лучше уж я буду ездить на выходные. А здесь и работа есть, и вы тут.

— И киношки, и кафешки, и торговые центры, — с улыбкой добавила я.

— Вот-вот! — с жаром подхватила она. — И тёплый туалет, и душ, а не только баня через день! Цивилизация, Света! Я её оценила!

Мы рассмеялись. Приятно было видеть Ирму такой же энергичной и решительной. Её возвращение казалось ещё одним кирпичиком в фундаменте нашей новой, правильной жизни.

— А Микола? — спросила я.

— Как вернется с вахты, так и посмотрим, — ответила она уклончиво.

В её голосе прозвучала неуверенность, которую я раньше за ней не замечала. Ирма всегда была человеком решительным, но сейчас будто сомневалась в собственном решении.

— Он не против твоего отъезда? — осторожно спросила я.

— Сказал, что будет скучать, — она пожала плечами, глядя в окно на темнеющий город. — Но и не отговаривал. Видимо, понимает, что я не создана для жизни в глуши без удобств.

Мы смеялись, ужинали и строили планы, как обустроить быт теперь, когда мы снова все вместе. Но позже, когда Даша уснула, Ирма снова вернулась к разговору.

— Ты боишься, да? — спросила я ее прямо.

— Не знаю. В твоем же будущем этого не было, так что ты не можешь мне ничего подсказать, — вздохнула она, помешивая ложечкой в чашке.

— Не могу, — кивнула я. — Но не попробуешь, не узнаешь.

— Но не попробуешь — не узнаешь, — повторила она, глядя на пар от чая. — Может, он и правда тот самый. А может, просто летний-осенний роман. Я готова принять любой вариант. В любом случае это было так приятно.

Я молча наблюдала, как она размышляет вслух. Эта неуверенность была в ней так необычна.

— Знаешь, что я поняла, пока тебя не было? — сказала я. — Мы так боимся совершить ошибку, что иногда предпочитаем вообще не выбирать. Но твоё возвращение — это и есть выбор. В пользу себя.

Ирма подняла на меня глаза и медленно улыбнулась:

— Именно. Я выбираю тёплый туалет, душ по утрам и вас двоих. А всё остальное приложится. Если Микола — мой человек, он найдёт дорогу к моей городской берлоге. Если нет… — она пожала плечами, и в её взгляде снова появилась знакомая решимость, — значит, в моей жизни освободится место для чего-то нового.

— Ну да, — согласилась я с ней.

— А ты что решила с деньгами делать? — Ирма решила переключиться на другую тему.

— Я же тебе говорила, хочу взять жилье в ипотеку, пока ставки низкие, — ответила я. — Ты хоть нас и не гонишь из квартиры, но все же нужно иметь свой угол.

— Но весной я все равно уеду в деревню, и квартира опять будет свободной, — задумчиво проговорила Ирма.