На выходе из здания Гена неловко потоптался на месте.

— Света… Я, наверное, много чего накосячил. Прости.

— Уже не важно, — пожала я плечами.

— Можно… я иногда буду Дашу навещать?

— Конечно, — я удивилась сама себе. — Ты же её отец.

Он кивнул, развернулся и ушёл. Я смотрела ему вслед и думала, как странно — мы прожили вместе столько лет, а стали чужими всего за пару месяцев. Хотя вернувшись в это время я у меня уже не было к нему никаких чувств, все уже перегорело в будущем прошлом.

Возвращаясь в деревню, я смотрела на знакомые поля и дома и понимала — вот оно, моё настоящее. Не прошлое с его ошибками и не будущее с его неопределённостью, а этот момент. Деревня, ставшая домом. Дочь, загоревшая и счастливая. Друзья, ждущие нас. И жизнь, которая только начинается.

Глава 19 Будущее изменилось

В очередной раз, засыпая в мягкой постели деревенского дома, я силилась вспомнить свое прошлое/настоящее, которое не сбылось. Оно мне казалось каким-то серым и унылым, полным беспросветной тоски и безрадостных будней. В том мире, откуда я вернулась, до развода с Геной, каждый день был похож на предыдущий: серая городская квартира, унылые поездки на работу, борьба за выживание, постоянная экономия, раздражение на Генины непонятные траты и алкоголь.

Даже мысль о том, что когда-нибудь этот деревенский рай закончится, больше не пугала. Потому что я знала — мы успели посеять здесь что-то настоящее, то, что будет расти и без нашего присутствия. И куда бы нас ни забросила жизнь, этот дом всегда будет ждать нас — с паутиной в углах, яблонями в саду и тем особенным чувством дома, которое не стирается со временем.

Даша в том мире редко смеялась, а я почти перестала смотреть на себя в зеркало — в глазах поселилась усталость, которую не мог скрыть даже макияж. Я в том прошлом себя не любила и себе не нравилась. Сейчас я понимаю, что тогда я была на грани синей ямы, на пороге окончательной деградации, и мой развод тогда с ним не дал совершить последний шаг и упасть на дно. Теперь же вв этом времени я не дошла до этого края и смогла сохранить свое здоровье.

А здесь… Здесь пахло свежескошенной травой и мёдом. Здесь Ирма напевала что-то, возясь на кухне, не кашляла и не курила, а Даша с восторгом рассказывала о своих деревенских открытиях. Здесь Микола приносил нам лесные ягоды и с лёгкостью чинил то, что казалось сломанным навсегда. И даже Гена похудел и стал похож на человека. Надеюсь, в будущем он избежит травмы позвоночника или же перенесет ее легче, ибо и его вес изменился.

Я повернулась на бок, глядя на лунную дорожку на полу. Странно, но детали того, другого будущего, уже начинали стираться, как старая фотография. Воспоминания о жизни с Геной казались чужим сном — безрадостным и тяжёлым.

Может, это и есть настоящее чудо? Не то, что я вернулась в прошлое, а то, что у меня появился шанс переписать свою историю. Стереть серые краски и написать новую картину — яркую, сочную, полную жизни и сберечь свои несколько лет жизни, а не разбазарить на непонятные отношения.

Из соседней комнаты донёсся сонный вздох Даши. Я улыбнулась. Нет, то будущее определённо не сбылось, и слава богу.

Теперь я боялась вернуться в свое будущее. Мне хотелось прожить эту жизнь, узнать, как она изменилась и чем закончится наша деревенская история. Каждое утро я просыпалась с любопытством — что нового подарит этот день? Первые огурцы с грядки, смешная история от тёти Зои, новая идея у Ирмы по обустройству сада, восторг Даши от купания в речке и похода в лес.

Я начала замечать перемены не только вокруг, но и в себе. Просыпаться стало легче, движения — свободнее, а в зеркале мне улыбался совсем другой человек — с более ясным взглядом и расслабленными плечами. Даже работа, за которую я наконец-то взялась, пошла иначе — мысли текли легко, а клиенты казались менее требовательными. Хотя, наверно, в прошлом так и было — люди не так избалованы.

Однажды вечером, сидя с Ирмой на крыльце, я призналась:

— Знаешь, я почти не помню, о чём мы с тобой спорили в том будущем. Как будто это была не я. Там я постоянно жаловалась на жизнь, а здесь… Здесь мне хочется молчать и слушать, как стрекочут кузнечики, как поют птицы, как дышит ветер.

Ирма обняла меня за плечи:

— Может, потому что тогда ты пыталась выжить, а теперь — просто живёшь?

— Да, я счастлива! — рассмеялась я.

— Знаешь, я тоже счастлива. Я рада, что тогда ты пришла ко мне и поделилась этой историей, и что я тебе поверила. Ты не только свою жизнь изменила, но и мою, и Дашкину, и даже своего Гены.

— Да, но только не родителей, — с грустью сказала я.

— Почему же? — улыбнулась она, — И их жизнь тоже поменялась. Они больше не переживают и не волнуются за тебя и Дашу. Вздохнули с облегчением, когда ты рассталась с Геной, и у них появился кот. А это значит, что и в будущем у них что-то изменится. Реальность стала другой, не только у нас с тобой, но и у них.

— Я на это надеюсь, — вздохнула я, — Я бы не хотела вас снова терять.

Мы сидели так до поздней ночи, смотря на усыпанное звёздами небо. И я поняла, что не хочу возвращаться ни в какое другое будущее. Хочу остаться в этом «сейчас» — где пахнет яблоками, где дочь смеётся звонко, где у друзей горят глаза, а жизнь похожа не на тяжёлую ношу, а на увлекательное путешествие.

Ирма тихо засмеялась в темноте:

— Знаешь, а ведь мы могли и не встретиться с Миколой в той реальности. В том будущем, о котором ты рассказывала, я бы продала дом. Даже не приезжала сюда.

Я с удивлением посмотрела на её профиль, освещённый лунным светом.

— Так и есть, — согласилась я, — Не помню никого рядом с тобой с таким именем, и вообще, ты была той еще затворницей.

— То есть в той жизни мы с ним вообще не познакомились бы. — Ирма покачала головой. — Вот что значит один неверный шаг — целая цепочка событий обрывается.

— Или наоборот шаг верный.

Мы замолчали, и в тишине ночи до нас донёсся отдалённый лай собаки. Где-то за рекой светились окна дома Миколы — одинокий огонёк в тёмном массиве леса.

— А ты не боишься? — тихо спросила я. — Что всё это может исчезнуть? Что мы проснёмся однажды утром и поймём, что это был всего лишь сон?

Ирма задумалась, обхватив колени руками.

— Знаешь, нет. Потому что даже если это сон… Он уже стал частью нас. Посмотри на Дашу — разве её радость ненастоящая? Посмотри на свои руки — разве загар сойдёт, если мы уедем? Мы изменились, Света. И это не исправить.

Она встала, потянулась и улыбнулась:

— А знаешь, что мне ещё нравится в этой новой жизни? То, что я снова начала фотографировать. Сегодня снимала Дашу на речке — такие кадры получились! Завтра покажу.

Когда я осталась одна на крыльце, до меня донёсся тихий звук гитары. Кто-то из соседей играл на своём крыльце — мелодия была грустной и красивой одновременно. Я закрыла глаза, слушая, и поймала себя на мысли, что впервые за долгие годы чувствую себя дома. Не в конкретном месте, а в самой себе.

На следующее утро мы проснулись под стук дождя по крыше. Даша слонялась по дому и скучала, но после завтрака Ирма устроила нам фотосессию — мы надели самые яркие вещи и снимались на фоне старого сарая, мокрых яблонь, и даже под дождём с разноцветными зонтами.

Когда вечером мы смотрели получившиеся снимки, я вдруг осознала: возможно, самое главное чудо — не в том, чтобы изменить прошлое, а в том, чтобы научиться ценить настоящее. Вот эти мокрые волосы, смех над неудачными кадрами, запах пирога из печи — это же настоящее чудо и счастье.

Ирма, листая фотографии, сказала:

— Надо распечатать и в рамочки. Чтобы, когда мы состаримся, помнить этот день.

— А мы будем старыми? — испуганно спросила Даша.

— Обязательно будем, — рассмеялась я. — И будем вспоминать, как здорово было нам всем вместе в этом доме.

И в этот момент я поняла — неважно, что ждёт нас впереди. Важно, что у нас есть это «сейчас». И его у нас уже никто не отнимет.