— Яйца, бройлеры я могу вам продать, а сметана и молоко хорошие продаёт тётя Зоя. Она в конце улицы живет, напротив заброшенного дома.

— Ага, значит, напротив нас.

Женщина мне написала на листочке свой телефон.

— Меня Марина зовут, — представилась она и улыбнулась. — Если что-то понадобится, то обращайтесь. У нас тут народ отзывчивый.

— Спасибо вам, — ответила я, забрала все свои покупки и отправилась домой.

Когда я вернулась с покупками, дом уже преображался. Полы блестели, а на подоконниках не осталось и следа пыли. Горшки убрали, а засохшие цветы выкинули. Ирма, красная от натуги, выносила последний мешок со старым тряпьём.

— Вот и отлично! — обрадовалась она, увидев мои сумки. — Сейчас всё старое — на свалку истории, а новое — на кровати!

Мы быстро застелили кровати свежим бельём. Комнаты сразу наполнились лёгким запахом новой ткани и чистоты.

— Теперь бы баню проверить, — сказала Ирма, отирая пот со лба. — А то вся в пыли и в мыле.

Баня находилась недалеко от дома, и к ней вела протоптанная в бурьяне тропинка. Сама баня оказалась на удивление в хорошем состоянии. Дровница была полна, печь — цела, а в предбаннике даже висели два пучка душистых трав.

— Ну что, — Ирма с победоносным видом положила руки на бёдра. — Говорила я тебе — баня есть! Вечером как следует пропаримся. А сейчас давай закончим с уборкой.

— Что-то как-то это всё подозрительно, — прищурилась я, рассматривая помещение.

— А чего подозрительного? — удивилась она. — Наверно, конструкция такая, что пыль не залетает.

— Ага, или кто-то ей периодически пользуется, поэтому и следит за ней.

— Хочешь сказать, что кто-то покусился на нашу баню, но не стал проникать в дом? — со смехом спросила она.

— Вот это я и хотела сказать, — кивнула я. — И дрова тут за пять лет не сгнили и веники мыши не сгрызли? Сказки какие-то.

— Не накручивай себя, — Ирма махнула на меня рукой. — Радуйся, что тут всё в порядке и мы сможем тут помыться вечером.

— Радуюсь, — хмыкнула я. — И в баке вода чистая.

— Ой, всё, — она закатила глаза и вышла из бани.

Летний душ оказался в более плачевном состоянии — бак проржавел насквозь. Но сама кабинка была целой.

— Ничего, — махнула рукой Ирма. — Завтра съездим в соседнее село, купим новый бак. А сегодня… — она с вызовом посмотрела на баню, — сегодня мы её растопим. Как в старые добрые времена. Настоящий детокс!

К вечеру дом сиял чистотой. Чистые полы блестели, окна пропускали последние лучи заходящего солнца, а на кроватях лежали привезённые нами свежие постельные принадлежности и новые подушки с одеялами. Мы сидели на крылечке, уставшие, красные и пропаренные после бани, но довольные, и пили чай с пряниками.

— Ну как? — спросила она. — Чувствуешь, как вся городская суета вышла вместе с потом?

— Чувствую, — честно ответила я. И правда, тело было лёгким, а в голове — непривычно ясно. Даже воспоминания о Гене и Милке казались далёкими и неважными.

— Вот теперь совсем другое дело, — с наслаждением потягивалась Ирма. — Никакой пыли, никакого старья. Только чистота и уют. Красота, чистота!

— Здесь так хорошо, — тихо добавила я.

— Именно, — кивнула подруга. — Знаешь, — сказала Ирма, глядя на тёмнеющее небо и на первые звездочки. — Может, и не стоит его продавать. Этот дом.

Я посмотрела на неё с удивлением.

— В самом деле? А ты же говорила…

— Знаю, что говорила. Но сейчас… Смотри, какое здесь небо. И тишина. И свой огород можно разбить. Место для души. Не обязательно здесь жить круглый год, можно же его использовать как дачу. А то я целыми днями сижу в четырёх стенах, а так хоть на воздухе буду, вернее, мы будем. Чистый воздух полезен для легких, да и труд размягчает задубевшие мышцы.

В её словах была правда. Этот дом, очищенный от пыли и старых вещей, начинал ощущаться не как неприятное наследство, а как убежище. Место, где можно спрятаться от городской суеты и вдохнуть чистый воздух полной грудью.

— Мама, — позвала нас Даша из дома. — А можно я тут на гитаре вечером поиграю? Акустика же хорошая.

— Конечно, можно, — улыбнулась я.

Лёжа вечером на свежей простыне, я прислушивалась к тихим, пробным аккордам, доносящимся из гостиной. Они смешивались со стрекотом кузнечиков за окном и шелестом листьев. Конверт с долларами лежал в моей сумке, но мысли о нём уже не вызывали тревоги. Было чувство, что всё идёт так, как должно было идти. Пусть не всегда легко, но — правильно.

Глава 15 Деревенская взаимовыручка

На следующее утро я проснулась от доносящихся с кухни звуков радио и аромата кофе. Ирма, уже бодрая и энергичная, расставляла на столе кружки.

— Подъём, соня! Сегодня у нас насыщенный день. Нужно съездить за баком для душа, разузнать про того загадочного банного смотрителя, а ещё… — она таинственно подмигнула, — нас ждёт важная миссия у тёти Зои.

— Утро, как у бабушки, — зевнула я. — Так же утром встаёшь, а там радио «Маяк» играет.

— Да, вот откопала вчера раритет, — кивнула она на радио. — Нашла розетку под него и включила. Оказывается, работает.

— Чудно, — улыбнулась я. — А если хочется парного молока, то к тёте Зое нужно идти сейчас. Не думаю, что она держит в холодильнике целый день бутылки молока. Скорее всего, сразу пропускает их на сливки или отправляет на творог.

— Ой, — с удивлением посмотрела на меня Ирма. — Я как-то об этом не подумала.

— Ну вот, теперь ты знаешь.

— Тогда что мы сидим? — Ирма энергично стала собираться и искать тару. — Бежим за молоком, пока тётя Зоя не переработала всё на творог!

Мы отхлебнули немного кофе из чашек, быстро оделись и почти бегом направились к дому напротив. Тётя Зоя, пухлая жизнерадостная женщина, как раз выносила ведро с разной едой для кур.

— О, соседки новые! — обрадовалась она. — Слышала, вчера заехали, баню топили. Ну как, ничего так домик?

— Замечательно, — заверила её Ирма. — А у вас, мы слышали, молоко парное бывает. Продадите?

— Продам. Чего уж не продать, — тётя Зоя широко улыбнулась. — Только что из-под Бурёнки. Утром подоили. Проходите, налью. Тару принесли?

Мы вошли в её чистую, пахнущую свежим хлебом и молоком летнюю кухню.

— Вот, — Ирма протянула пластиковую полторашку и литровую банку. — А творог у вас есть? А сливки?

— Всё есть, — кивнула тётя Зоя. — На сливочки тоже нужно банку. Налью пока в свою, но с возвратом. Девчата, как вас хоть зовут?

— Я Ирма, а я Света, — представились мы.

— Ирма⁈ — женщина с удивлением на неё посмотрела. — Ох, какая взрослая стала. Красавица такая. Тогда ты должна Миколку вспомнить. У него бабка вот в том доме жила, — тётя Зоя куда-то неопределённо махнула рукой. — А он к ней всё ездил. Она померла, и дом родня продала, даже копейка ему не перепала. Хороший парнишка.

Она разговаривала с нами, а сама быстро наливала молоко в нашу тару.

— Тётя Зоя, а вы не знаете, кто у нас за баней приглядывает? Мы вчера были, а там всё чисто, дрова заготовлены, — поинтересовалась я.

Женщина засмеялась:

— Да это ж Микола, наш лесник! Он ещё при вашем деде помогал. Человек совестливый, не мог он бросить хозяйство. Так и присматривал, чтобы никто во двор и в дом не залез. Он тут неподалёку живёт, в домике у леса. Я только что вам про него говорила.

Мы поблагодарили её за продукты и информацию. Вот и пазл сложился, узнали о том, кто за домом и баней присматривает.

— Вот видишь, — сказала Ирма, с наслаждением пригубив молоко из стакана. — И с баней разобрались, и молоко парное, и творожок сейчас на завтрак будет, и соседи отзывчивые. Я чувствую, мы тут надолго.

Даша уже успела накрыть на стол, пока мы гуляли. Мы позавтракали творогом со сливками с ещё тёплым молоком под весёлые позывные «Маяка». Было ощущение, что жизнь здесь течёт по какому-то правильному, давно забытому ритму. И этот ритм мне начинал нравиться всё больше.