А, между тем, им сейчас сам в руки шёл отличный шанс! Ортега и Богомол собирались возвращаться прямо в сердце Роя — ничего не стоило упасть им на хвост и сказать, что они желают подробнее изучить Приграничье и поискать в нём своё место. По крайней мере, Сареф отдавал себе отчёт в том, что сейчас это было сделать гораздо проще, чем потом врать сразу всем Наблюдателям, почему они решили покинуть поселение. Осталось только грамотно продумать, как объяснить это Кнуту и остальным так, чтобы потом даже у Наблюдателей не возникло к этому вопросов.

Невольно Сарефу пришло в голову сравнение с его предыдущим заданием. Как они во время путешествия по Островам Теневых Символов прошли по землям Хрипунца, обещая ему лояльность, верную службу и прочие золотые горы. И как потом обманутый в лучших ожиданиях Теневой Символ стревлогов подловил их в самый неудачный момент и едва не поставил на их спасательной миссии жирный кровавый крест. Не хотелось бы, чтобы что-то подобное произошло и в этот раз…

Глава 4.

Решение провести эти сутки вместе и отдохнуть оказалось весьма дальновидным. Потому что как до битвы с Художницей отсюда свалила, судя по всему, вся живность, имевшая хотя бы каплю инстинкта самосохранения — так теперь эта же живность возвращалась обратно. В том числе и потому, что чувствовала большое количество падали, оставшейся после сражения.

Разумеется, большую часть павших бойцов переработали неприхотливые особи Роя, но вот останки рыбочервя, которого Ортега называл Пеликаном, начали «благоухать» уже через несколько часов — и это при том, что они находились под землёй. Мелкие хищники, впрочем, грамотно оценивали свои силы, и потому сами не совались, только на горизонте в свете чёрного солнца мелькали диковинные тени… но вот нападение взрослой вопилы стало крайне неприятным сюрпризом, и эту тварь пришлось прогонять лично Богомолу, который на это время приказал остальным не высовываться. Ну а Сареф был только рад выполнить этот приказ, не желая лишний раз светить своими умениями, которые вполне могли заставить тигра-златоуста снова задуматься о том, что он вполне мог их раньше где-то видеть.

В итоге Богомол хоть и отогнал вопилу, но это был явный знак того, что задерживаться здесь и дальше — не самая мудрая идея. Как минимум, потому что в следующий раз вопила может прийти и не одна, а как максимум — вместо неё может прийти и кто пострашнее. Поэтому стоянку было решено сворачивать на несколько часов раньше. К счастью, Сареф за это время успел переговорить со спутниками, поделиться с ними мыслями — и теперь каждый из них знал, что нужно делать дальше…

— В смысле… как это понимать? — даже всегда спокойный и невозмутимый Кнут слегка опешил, когда о своём желании проследовать вслед за Роем ему объявил… Месс. Потому что общим решением было выдвинуть на первый план именно его… в том числе и потому, что у него на это были самые легитимные, по меркам местных жителей, причины.

— Да, — кивнул Месс, — знаю, вам это может показаться странным, но… пообщавшись с Наблюдателями, я понял, что не смогу иметь полную картину этого мира, если не увижу своими глазами, как живёт каждая из общин, которые объединяет Перекрёсток. И мудрость Хаоса велит мне отправиться в это путешествие. Я знаю, что вы не любите Рой. Однако разве то, что случилось, не является доказательством того, что Рой тоже нужен этому миру? А ведь при этом в Перекрёстке есть представители Гавани, Покрова, Раскола… но нет представителей Роя. И я догадываюсь, чей синий хвост торчит из этого решения, хоть и не виню его. И всё же… я чувствую, что должен пройти это путешествие. Потому что если я этого не сделаю — то недостоин ни власти, ни ответственности, как бы я не был отмечен мудростью Хаоса.

Кнут недовольно сопел, глядя на Месса, а позади стояли Стив, Ванда и, разумеется, сам Сареф, который держал лицо спокойным и бесстрастным, но который внутри себя самым неприличным образом улыбался. Ведь, в самом деле, как он не додумался до этого раньше? Месс — мудрец Хаоса, значит, если им надо куда-то отправиться — его отец всегда может сказать, что так велит ему хаотическая мудрость. И попробуй, возрази что-то против этого.

Стражи Перекрёстка слушали этот разговор со спокойным, и даже несколько скучающим и отсутствующим видом. Судя по всему, Керси давно втемяшил им в голову, что если речь заходит о такой великой и священной вещи, как мудрость Хаоса — им всем положено держать рот на замке и молча исполнять приказы.

А вот кто подобной инициативой был как удивлён, так и обрадован — это, разумеется, златоусты. Ортега так и вовсе лыбился с таким наслаждением, словно в этот самый момент десяток самых роскошных тигриц кормили его отборным мясом и делали массаж… разных частей тела. Как через него этой ситуацией явно был доволен и весь коллективный разум Роя, заслуги которого в кои-то веки признали и оценили по достоинству.

— Ну что ж… — нехотя сказал Кнут, — если тебя, действительно, ведёт мудрость Хаоса — я не имею права тебе запрещать. Ну… полагаю, ты сам понимаешь, на что идёшь, так что если тебя там сожрут или поглотят…

— Не сожрут, — тут же встрял Сареф, — я иду с ним.

— Нет, ты с ним не идёшь, — спокойно сказал Кнут, в глазницах которого вспыхнул опасный огонь, — ты возвращаешься вместе со мной в Перекрёсток. На случай, если ты забыл — у тебя теперь есть работа и обязанности.

— И что, — холодно спросил Сареф, — по-твоему, я смогу спокойно и достойно работать, зная, что отец моего хозяина ходит неизвестно где? Я чувствую, что душа моего хозяина держится только потому, что рядом находится его отец. Если ты разлучишь нас — то убьёшь его этим. Прошу тебя, Кнут, не разлучай меня с Мессом. Накажи меня, как хочешь, за самоуправство, но не лишай, не лишай меня последней надежды на то, что мой хозяин однажды очнётся!

— И что я, по-твоему, должен сказать Керси⁈ — взорвался Кнут, — что один из бойцов, на которого он возлагал такие надежды, просто бросил Перекрёсток⁈

— Керси, как минимум, может порадоваться тому, что мы остановили Художницу, или Идею, как вы её называете — и все остальные его бойцы вернутся домой в целости и сохранности. Могло быть гораздо хуже. Никто из нас мог вообще не вернуться. Да и мы уходим не навсегда. То, что мы хотим посмотреть, как живут другие общины, не означает, что мы собираемся оставаться там жить.

— Хотя нам, конечно же, очень хотелось бы, что это было так, — не удержавшись, добавил Ортега. Ему и его двум коллегам-златоустам этот спор явно доставлял просто неимоверное наслаждение.

— В твоих словах… есть своя правда, — нехотя выдавил Кнут, — что ж… по крайней мере, я надеюсь, что ты сдержишь слово, данное Джи-Джи. О том, что этот птенец, — Кнут взглядом указал на Рюка, дремавшего на плече у Сарефа, — не достанется Рою.

— Даже если всё случится не так, как хотел Джи-Джи — полагаю, он простит Хима, — вкрадчиво сказал Ортега, — с учётом того, что именно силы Роя хотя бы на какое-то время защитили нашу реальность — было бы славно получить хоть какое-то признание не только от гостей из Системы.

Кнут неопределённо мотнул головой: непосредственно разборки Джи-Джи с Роем его уже явно интересовали мало. И в этот самый момент…

— Я тоже хочу пойти с ними, — сказала Ванда.

— Воля твоя, — Кнут равнодушно пожал плечами, — за тебя я не отвечаю. Ты пошла с нами потому, что сама так захотела — и вольна идти дальше, куда захочешь. Поэтому, если тебя не волнует, что скажет Хэнни, когда поймёт, что ты его бросила — ступай.

— Я повторю то же, что сказал Хим, — бесстрастно ответила Ванда, — я не бросаю его. Но я хочу увидеть мир, если для этого есть возможность. Потому что и сам Хэнни в своё время повидал мир, и не только этот. Так пусть не судит теперь меня за то, что я не хочу провести всю свою молодость в его таверне.

Кнут пожал плечами: эти детали его тоже мало интересовали. Зато был заинтересован кое-кто другой…