— Последний момент, — сказал Керси, и Сареф заметил, что Наблюдатель Равновесия замешкался. Что было особенно удивительно, если учитывать, что до этого момента Керси явно считал себя если не хозяином этой жизни, которому положено всё, сразу и самое лучшее, то весьма близко к этой грани, — ты — мальчик молодой… и, чего греха таить, по-своему красивый. Зуб даю — не пройдёт и цикла, а ты уже самочкой обзаведёшься.

— Это сейчас к чему? — настороженно ответил Сареф.

— Ребята у меня работают разные… и не каждый из них пользуется спросом у самок, — всё так же аккуратно продолжил говорить Керси, — поэтому… в первые 2–3 ночи тебя могут попытаться… так сказать… попробовать.

— Ну что ж… пусть попробуют попробовать, — хищно оскалился Сареф, наконец, поняв, что Керси имеет в виду.

— Вот о том и речь, дорогой Хим. Они это сделают не потому, что им нравится ломать и унижать других. А потому что… вдруг тебе такое нравится, и ты будешь не против…

— ЧЕГО?!! — разъярённо взревел Сареф, — да пусть только сунутся, и я…

— Вот, — Керси терпеливо положил ему руку на плечо и слегка сжал, — поэтому я тебя заранее предупреждаю. Если дело зайдёт слишком далеко, и у тебя не будет… иного способа отстоять свою честь — ты, конечно, волен действовать так, как считаешь нужным. И всё же… я буду тебе очень благодарен, если ты донесёшь свою позицию и после выпроводишь, так сказать… гостей, никого из них не покалечив. В долгу не останусь, обещаю.

— Ладно, — мрачно выдохнул Сареф, — я постараюсь.

— Вот и чудесно, — кивнул Керси, — в таком случае — идём знакомиться…

Глава 12.

К большому удивлению Сарефа, внутри оказалось помещение, очень близкое к тому, что он видел в приюте Хэнни. Только с аспектом того, что в этом месте не планировалось принимать еду. А так — с одной стороны была навалена большая куча соломы. С другой — несколько брёвен, что наверняка служили вертикальными или горизонтальными насестами. Были и тканевые подстилки, и аккуратные кучки камней. А рядом с противоположной от входа стеной стояло деревянное кресло. И… как ни странно, но от этого места повеяло каким-то странным, непонятным, но всё же… уютом. Сарефу охотно верилось в то, что по вечерам, или после большинства смен здесь собирались все стражники, каждый устраивался так, как ему было удобно… а в центре же сидел Керси… или кто-то ещё и рассказывал истории, может быть, пел песни или как-то воспроизводил музыку.

Несмотря на то, что это место выглядело совсем просто, можно даже сказать — бедно (хотя это уже было спорное определение, потому что богатства, как и определяющих его денег, здесь не было и быть не могло), чувствовалось, что к нему относятся бережно и с любовью. Например, на потолке цепкий взгляд Сарефа заметил несколько трещин — но они были тщательно замазаны. Пол был чистый, ни пыли, ни прочего мусора, хотя, казалось бы, здесь повсюду были охапки сухой травы, которая неизбежно разлеталась бы по всей комнате, но нет…

— Так, присутствующие, подъём! — рыкнул Керси, — в наших славных рядах достойное пополнение!

Вероятно, сейчас было время, когда большинство стражей либо несли патруль, либо отсыпались, потому что в зале присутствовало всего четверо существ. Которые, как только сейчас заметил Сареф, обретались за широким столом, находящимся в углу. Судя по тому, что они активно бросали что-то на поверхность стола, там явно шла какая-то игра. Но на призыв своего командира они, разумеется, тут же подскочили и направились к ним.

Первое существо было очень похоже на Грыня, быкоподобного зверя, который охранял вход в Перекрёсток. Вот только у него была коричневая шкура, а так же лошадиная морда… с одной пикантной и крайне неприятной особенностью. В том месте, где лошадиная морда должна была заканчиваться челюстью, вместо этого был пучок мелких серых и постоянно шевелящихся щупалец. В сочетании с его молочно-белыми глазами эффект выходил просто чудовищный, и Сареф нехотя признался себе в том, что в человеческом облике он бы, скорее всего, не смог бы сдержать тошнотворных позывов от этого зрелища.

Вторым существом была огромная ярко-красная птица. Наверное, это было самое обычное из присутствующих существ. Если бы немного его уменьшить — вполне можно было бы представить такую птицу где-нибудь на островах светлых или тёмных эльфов. Довершал картину круглый золотистый клюв и такие же глазки, которые с огромным, можно даже сказать, нахальным любопытством разглядывали Сарефа. Единственной его странной чертой был венчик, или хохолок из нежно-розовых пёрышек на голове. Подобное явно служило не только для красоты.

Третьим было существо, которое очень напоминало хилереми Иноке, хранительницу Медеи. Такой же человеческий торс, который ниже пояса переходил в мощный змеиный хвост. Только у этого существа змеиная часть была чёрного цвета, а так же прямо за его головой свисал змеиный капюшон. Его зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели настороженно и подозрительно.

Последний же страж было самым странным. Наверное… это было первое существо, встреченное Сарефом в этом месте, которое больше всего походило на человека. У него было человеческое тело, руки, ноги… у этого существа даже были штаны из неизвестного чёрного, но явно очень крепкого материала. И это при том, что в этом месте многие или обходились минимумом одежды, или и вовсе разгуливали без неё. Помимо этого существа, только Энью кутался в плащ, пряча свою личность. И то, как казалось Сарефу, больше по рабочим соображениям, нежели по эстетическим. Ну и, конечно, был Керси — но уж кто-то, а он явно был любитель выделиться из толпы всеми возможными способнами.

Но, разумеется, были два момента, которые это существо разительно выделяли. Первый — у него была полностью красная кожа. Не из-за ожогов или чего-то подобного — эта кожа выглядела совершенно естественно. За всю жизнь Сареф видел только одно существо с подобным цветом кожи — и это, конечно же, был Красный Папочка. А вот второе… человекоподобным это существо было только до головы. А вот сама голова… Сареф не знал, как это описать, но возникало ощущение, что голова его состояла из какого-то неведомого сплава из металла и кости. Мало того, она больше напоминала голову стревлога: более вытянутая, с челюстью, полной мелких острых зубов. Ну а бешеный огонь, горящий в глазах этого существа, явно говорил о том, что ему за свою жизнь пришлось вынести очень много боли… и что, вероятно, она преследует его до сих пор.

— Ух ты, здорово! — зверь с лошадиной головой подскочил к Сарефу и схватил его за руку, крепко пожимая, — давно у нас не было новеньких. Меня зовут Арги!

Сареф растерянно пожал монстру трёхпалую руку. В слове Арги ударение было на последний слог, и в букве И слышался отзвук характерного лошадиного ржания. Как он при этом умудрялся вполне различимо и членораздельно разговаривать с такой пастью — оставалось загадкой.

— Меня зовут Хим. Рад познакомиться, — ответил Сареф, пожимая руку существу и больше всего мечтая, чтобы он отпустил его и отвернулся. Потому что радость в его пустых белых глазах выглядела ещё более жутко, чем щупальца.

— Хим, — деловито произнесла красная птица, — хорошее имя. Легко запомнить. Чтож, Хаскьил тебя приветствует.

С этими словами пернатый страж деловито протянула ему свою лапу. Сареф сначала растерялся, но потом вспомнил, что крылья у птиц служат исключительно для одной функции. Следовательно, лапы у них выполняют функции и рук, и ног.

— Ссеф. Рад приветссствовать, — коротко представился змей, так же протягивая Сарефу руку. Его рукопожатие вышло сухим и коротким. Как видно, змей не любил тратить время ни на лишние слова, ни на лишние движения.

— Кнут, — коротко бросило существо с человеческим телом и стальной головой, так же коротко и мощно пожало Сарефу руку и убралось обратно к столу.

— Не обращай внимания, — негромко сказал ему Керси, — у него тяжёлый характер, но если ты попадёшь в беду — он будет первым, кто побежит спасать твою шкуру. Кроме того, Кнут — единственный, кто когда-то на дежурстве обнаружил смертельного врага, отправил напарника за помощью — и смог выжить, дождавшись подмоги. Ладно, — уже громче продолжил он, — ты ещё успеешь познакомиться с ними поближе. Сейчас надо подумать, к кому тебя подселить. Хотя… — Керси оценивающе посмотрел на Сарефа, — чувствую, ты пока многое о себе скрываешь, Хим. Это понимаемо, но всё же… ладно, первый период пока можешь пожить в Скорлупе.