В первый день после смены с Кнутом Сареф дежурил с Чидиром, охраняя чашу с пламенем Хаоса. В их обязанности входило следить за тем, чтобы пламя не гасло (по словам Чидира, в этом случае сюда вызывался аколит Храма), а так же приглядывать, чтобы те, кто приходили сюда помолиться, не лишались рассудка и не прыгали в огонь. Подобная мера была отнюдь не лишней: на некоторых существ пламя действовало притягательно, и приблизительно раз в час приходилось хватать за шкирку или за хвост чересчур очаровавшихся.

На второй круг Сарефа отправили охранять таверну Хэнни с шестирукой обезьяной, которую хвали Гранд. Оказывается, сегодня был какой-то местный праздник, и по этому поводу в таверне подавали особо вкусную еду. Поэтому Керси выделил по паре стражей в каждую точку раздачи еды, чтобы присматривать за порядком. Когда под конец смены им с Грандом тоже выделили миску еды, Сареф с удивлением признал в деликатесе обычное жареное мясо. Которое, впрочем, было приготовлено довольно вкусно даже по меркам Жителя Системы.

На третий круг Сареф отправился дежурить на входе в Перекрёсток в паре с Грынем. По его ощущениям, это была самая лёгкая смена из всех, потому что этим входом, собственно, почти не пользовались. Спустя примерно час после начала смены они с Грынем выпустили четырёх охотников — и вечером, за час до конца смены запустили их обратно. Каждый из них нёс по увесистому свёртку, из которого капала кровь. И ещё один Житель Перекрёстка покинул поселение в компании уже известной Сарефу раскольницы Каони. Худенькая фигура, замотанная в плащ, подтвердила, что она хочет посетить поселение Раскола и идёт по своей воле. Сарефу фигурка показалась подозрительной, но Грынь согласовал этот пропуск, после чего принялся продолжать рассказывать очередную увлекательную историю. Сарефу на правах младшего пришлось промолчать, и почти сразу эта история вылетела у него из головы.

Когда их смена, наконец, закончилась, Сарефу удалось спровадить Грыня, заверив, что он ещё хочет погулять по поселению сам. И когда он убедился, что минотавр ушёл по своим делам, то отправился в Храм Хаоса, где, как он надеялся, его отец сумел допросить Мимси и узнать, как она вообще сюда попала.

Как и в прошлый раз, огромные ворота открылись перед Сарефом, едва он поднял руку, чтобы в них постучать. Ввиду позднего времени никого из аколитов не было — только лично Наблюдатель Асеан стоял перед чашей с пламенем Хаоса, сложив руки в молитве. Однако же, услышав шаги, он повернулся к Сарефу… и искренне улыбнулся.

— Юный страж Хим, — ласково сказал он, протягивая руку и мягко хлопая его по плечу, — отрадно видеть тебя здесь. Ты хочешь поговорить о чём-то, что тебя гнетёт? Или просто решил навестить нас?

— Я… хотел поинтересоваться, как дела у Месса. И… признаться честно, хотелось узнать, как себя чувствует та женщина, которую мы привели сюда три малых круга назад.

— У Месса всё в порядке, — мягко кивнул Наблюдатель, — сегодня я отправил его помогать Эрборину. Мы поговорили с ним… и решили, что он должен хотя бы один день поработать помощником каждого из Наблюдателей, чтобы понимать их работу. Что до той женщины… признаться, это стало неприятной неожиданностью для меня. И, смею заметить, это было довольно обидно. Я настолько привык к тому, что остальные всегда честны и почтительны со мной, что и не понял, как меня обвели вокруг пальца.

— Так что случилось-то? — спросил Сареф.

— Эта женщина… она… в общем, она сегодня сбежала…

Глава 6.

Сареф опешил. Признаться, подобных слов он ожидал в последнюю очередь. После всех тех хвалебных и восторженных слов, которые про Асеана говорили даже другие Наблюдатели, предположить, что кто-то может от него сбежать, было почти невероятно.

— Как же это случилось? — осторожно поинтересовался он у Наблюдателя Истоков.

— Сам до сих пор поверить не могу, — развёл руками Асеан, — два круга она приходила в себя, шла на поправку, а сегодня она попросила позволить ей отоспаться днём… и вот оказалось, что она просто сбежала. К сожалению, я не знаю, где она и что с ней. И… увы, но это неприятный удар. Вероятно, Хаос наказал меня за моё самомнение и самоуверенность. Что ж, — Наблюдатель Истоков тяжело вздохнул, — наверное, это справедливо. Учитывая, какую я занимаю должность — любое легкомыслие с моей стороны неприемлемо.

— Понятно, — хмуро кивнул Сареф, — что ж, спасибо, что рассказали.

— Не за что, юный Хим, — Асеан снова вздохнул, почесав голову у основания спиленных рожек, — жаль, что так случилось… но если уж Хаос так распорядился — то он теперь лично несёт ответственность за её жизнь. И, вполне возможно, у него на её счёт есть свои планы.

Попрощавшись с Наблюдателем, Сареф покинул Храм, лихорадочно размышляя. Признаться, подобные проволочки и случайности его уже начинали откровенно подбешивать. Он пришёл сюда с конкретной целью — и он к ней, пусть медленно, окольными путями и покорно играя во все игры, в которые его впутывал Хаос, но всё же двигался.

Но при этом был этот непонятный фактор в виде его бывшей нянюшки, которая непонятно по какой причине решила, что здесь ей удастся найти средство для возвращения к жизни своей дочери. И которая теперь непонятно куда подевалась. Хотя…

Ну, конечно! Во время дежурства с Грынем вместе с раскольницей Каони Перекрёсток покинула маленькая незаметная фигурка в плаще, которая почти сразу вылетела у всех из головы. Ну… наверное, не стоило удивляться тому, что Мимси удалось сбежать. Её техника отведения взгляда Дела поважнее, действительно, была почти так же уникальна, как и его собственная Рука Пересмешника. Логично, что с её помощью Мимси отвела взгляд и Асеану, и Мессу, и даже соглядатаям Марука, который собирался не спускать с неё глаз. Да даже сам Сареф вообще сумел об этом догадаться только потому, что он всё ещё имел с Мимси сильную эмоциональную связь — и он смог прорваться сквозь её отвод глаз, потому что знал, с чем имеет дело.

Значит, Мимси по каким-то своим причинам отправилась в Раскол. Ну… если так подумать — это даже логично. Как она могла понять — в Перекрёстке ей ловить нечего, здесь постоянно конкурирует слишком много Наблюдателей, и каждый из них всегда начеку — здесь ресурсами разжиться вряд ли получится. В Гавани ей могут только посочувствовать… в Покрове, быть может, могли бы призвать душу её дочери, но Мимси явно хочет большего… Рой же, скорее всего, вообще был не по этой части. А вот Раскол… кто знает, на что они способны.

Но, тем не менее, это всё равно отвлекало Сарефа от его первоначального плана. Потихоньку составляя будущий план с учётом всех текущих обстоятельства, Сареф собирался пробыть здесь 10–15 местных суток, после чего вежливо сказать Керси и остальным Наблюдателям, что хочет лучше изучить поселения Роя, Раскола, Покрова и Гавани. И уже после этого, набрав еды из местных припасов, снова собрав группу (и, возможно, взяв кого-то с собой в качестве провожатого), направляться в сторону Роя — и уже там, на месте добывать информацию и составлять дальнейший план, как и где искать похищенных детей. А теперь Мимси его будто намеренно уводила в сторону Раскола…

Сареф честно принялся думать, как ему поступить. И пришёл к выводу, что самым лучшим вариантом будет оставить Мимси в покое. С момента смерти Лины прошло почти 4 года. Да, ему было очень жаль Мимси — но за столько времени уже можно было свыкнуться с этой мыслью. Но нет… Асеан сказал, что Мимси уже, якобы, очень давно работает над тем, чтобы вернуть Лину к жизни. И что безумия в ней куда меньше, чем кажется на первый взгляд.

Но это ничего не меняет. Если Мимси не безумна — она одержима своей идеей, и ещё даже было неизвестно, что хуже. Вполне может статься так, что Мимси в этой отчаянной борьбе и сама сгинет, и их за собой утащит. Или, что ещё хуже, если ей выпадет возможность пожертвовать Сарефом, чтобы вернуть к жизни свою дочь — она это сделает. Потому что Сареф — это, конечно, Сареф… но родная дочь — это родная дочь. А уж Сарефа если чему-то и научили в клане Джеминид — так тому, как много в таких ситуациях значит родная кровь.