Художница же, получив внезапный прилив сил, расхохоталась… и взмахом руки создала такую чудовищную ударную волну, что всех отбросило назад, никто не устоял на ногах. Перед Сарефом вспыхнуло Системное окно:

Пронзание Синевы! Потеряно Здоровья: 500!

Истощение Зелени! Потеряно Выносливости: 500!

Получено состояние Ранение!

Тяжело дыша, Сареф поднялся на ноги. К счастью, Ссэ унёс Ванду достаточно далеко, и они не попали под этот смертельный вал. Вот только даже среди особей Роя не было почти никого, кто смог остаться на ногах после этой атаки. То, что для Сарефа и его крепкого тела было серьёзной раной, с которой, однако, он мог сражаться дальше, для многих стало смертным приговором…

Поднявшись на ноги, Сареф увидел, что его отбросило прямо к Богомолу, из тела которого уходили последние остатки жизни.

— Я тебя умоляю, — прохрипел Богомол, — всё, что угодно… только… не… проиграйте… ей…

С этими словами жизнь окончательно оставила изуродованное существо… а рядом с Сарефом упало чёрное копьё, которому больше не суждено вернуться к своему владельцу…

Глава 2.

Сареф в отчаянии огляделся. Весь отряд Роя, который находился к ней ближе всего, полёг от этой волны… и нельзя было сказать, они погибли от этого на месте или оставались живы. Впрочем, все три златоуста выстояли — и теперь метались между своими бойцами, и в их руках то и дело вспыхивали короткие зелёные огоньки.

Не лучше дела обстояли и у корпуса стражей Перекрёстка. Кнут, разумеется, выдержал эту атаку — но почти все остальные тоже были без сознания. Сареф с беспокойством посмотрел назад. Ссэ унёс Ванду подальше от поля битвы — и только это их сейчас и спасло. Рядом с ними уже метался Стив — и Сареф заставил себя повернуться обратно, надеясь, что о них позаботятся…

Месс, к удивлению Сарефа, тоже не потерял сознания. Вот только он тяжело дышал… и Сареф, вызвав Системное окно, увидел, что у Месса шкала рассудка скакнула на значение в 175, опасно качнувшись в сторону Мании. Из-за этого его отец тяжело дышал, на губах выступила пена, и он смотрел на Художницу безумным ненавидящим взглядом.

Впрочем, стоило признать, что и самой Художнице эта атака дорого обошлась. Сначала ранение чёрным копьём, потом сметающий шквал — всё это тоже стоило больших сил, даже сущности подобного масштаба. И потому она словно даже слегка отступила, вынужденная перевести дыхание. Что ж… рецепт Сарефу только что выдали. Рой сделал всё, чтобы ранить Художницу, а потом спровоцировать её на такой мощный ответ. Поэтому…

Самую секунд помедлив, Сареф взял чёрное копьё, которое осталось от Богомола, мудро при этом используя руку с Барелемом, чтобы не касаться чужого оружия голыми руками. И… копью это не понравилось. Секунду спустя оно вырвалось из рук Сарефа и, стремительно развернувшись в воздухе, полетело ему прямо в грудь. Сареф, едва успев среагировать, перехватил копьё за древко, когда от наконечника до его груди оставалось расстояние в один палец…

— Ты… что… творишь⁈ — прохрипел Сареф, изо всех сил удерживая копьё от этого порыва. Оружию такая строптивость на понравилась ещё больше — и секунду спустя сознание Сарефа начала заливать чернота, приказывающая ему подчиниться. И от этого Сареф натурально взбесился. Его сейчас хотели принести в жертву так же, как пару суток назад пожертвовали несчастным Кабанчиком! Не бывать этому!

Но… впервые Сила Воли Сарефа, которую он так старательно выращивал и которой так гордился, дала сбой. Чернота, затапливающая его сознание, была настолько холодной и древней, что Сареф почувствовал жалкой букашкой. И всё его ментальное сопротивление оказалось сметено этой безжалостной волной. Его усилия, казалось, имели не больше смысла, чем барахтанье курицы, над шеей которой уже был занесён топор… Пальцы Сарефа начали разжиматься, и копьё, предчувствуя вожделенную кровавую влагу, рвануло вперёд…

Но в этот момент на плечи Сарефа кто-то положил руки. И Сареф почти сразу понял, что это был… Месс. И в разум Сарефа ворвался его тягучий гнев, замешанный на страхе потерять единственного сына. Эти две волны, алая и чёрная, столкнулись — и пожрали друг друга. После этого Месс завалился на землю… но и Сареф снова перехватил копьё, отведя его наконечник от своей груди. И благодарно взглянул на отца: воистину, это было лучшее, что он сейчас мог сделать со своим избытком Мании.

— Ты будешь слушаться меня! — мысленно прорычал он кровожадному оружию. То ещё несколько секунд брыкалось в его могучей лапе, после чего опало, но Сареф услышал отголосок его мыслей:

— Мне нужна кровь!..

Что ж, этому тоже не стоило так уж сильно удивляться. Это оружие, фактически, постоянно жило в груди Богомола и постоянно питалось его жизненной силой. Мощь, способная ранить даже такое существо, как Художница, не могла появиться на пустом месте. Поэтому…

Сареф вызвал из Системного Инвентаря Скальпель и полоснул им по левой руке. Копьё, которое до этого Сареф удерживал в вертикальном положении, моментально рвануло к ране… и когда наконечник соприкоснулся с кровью, то даже замерцал от удовольствия. Сареф лишь закатил глаза. Всем в этом мире так хотелось отведать его крови, что это уже начинало серьёзно раздражать.

Разумеется, прожорливое копьё не ограничилось тонкой струйкой и уже пару секунд спустя начало вгрызаться в плоть ладони. Сарефу снова пришлось одёрнуть жадное оружие и даже перехватить его двумя руками.

— Хватит! — мысленно рыкнул он, — сделаешь работу — получишь ещё! А будешь упрямиться — я тебя сломаю! — с этими словами он начал совершать характерное движение ладонями. Копьё сразу же испуганно притихло. И хотя оно явно затаило злобу, всё же какое-то время будет подчиняться. Сареф поспешно вызвал Системное окно, залечивая ладонь.

Пламенное Сердце! Исцелено здоровья: 443!

Заряд Власти Жизни Сареф всё же решил поберечь. Бой ещё не был закончен, и кто знает, как может понадобиться средство последнего спасения…

Тем временем, оставшиеся на ногах бойцы не сидели без дела. Златоусты, отчаявшись поднять на ноги простых бойцов, которых это иссушение, судя по всему, просто поубивало, все свои силы направили на то, чтобы привести в чувство дрессировщика. Тот, пошатываясь и кашляя кровью, начал совершать руками новые движения — и тушки мёртвых крысоворон, которые, разумеется, тоже не пережили этой волны… начали подниматься — и снова полетели на Художницу, не позволяя ей просто восстанавливать силы.

В это же время Сареф с удивлением увидел, что на Художницу так же храбро летит Ссэ, сжимающий в тонких лапах топор Кнута. И если от мёртвых крысоворон Художница небрежно отмахивалась, то стража, который летел на неё с топором наперевес, она следила каждую секунду. И когда до Художницы оставалось с десяток шагов, Ссэ прокрутился вокруг своей оси и швырнул в неё топор. Художница тут же рванула в сторону, и явно опасное для неё оружие пролетело мимо…

Однако в следующий момент оказалось, что именно это Ссэ и было нужно. Потому что он сам рванул вперёд и вцепился в Художницу. Подоспевшие потоки синей и зелёной энергии тут же стали кромсать тело насекомого… но его кровь, яркая, зелёная и невероятно липкая, начала выплёскиваться из ран и перетекать на Художницу. Поняв, что задумал проклятый страж, Художница заверещала и с удвоенной силой принялась отдирать его от себя… но кровоточащий Ссэ лишь сильнее вцеплялся в неё, и кровь, которую ему уже пустили, дополнительно в этом помогала. Наконец, Художница смогла оторвать его от себя и отшвырнуть прочь. Сареф же, проследив направление его полёта, понадеялся, что недавняя эволюция поможет Ссэ пережить эти страшные раны.

Но главного он добился. Художница, прежде парившая на недосягаемой для большинства бойцов высоте, после этого вынуждена была опуститься, и теперь парила на высоте десятка шагов… откуда до неё уже вполне можно было дотянуться. И Кнут, молниеносно вернувший в руки топор, бросился на неё. Художница, осознав, в какой ситуации оказалась, начала метать в него синие и зелёные струи, но Кнут ловко уклонялся, порой изворачиваясь в прыжке, как настоящая змея.