— Хороший вопрос, маленький зверёк, — мягко сказал Богомол, — однако же нет. Сюда идёт нечто куда более страшное. И Терзатель, — Богомол с тенью насмешки кивнул в сторону Кнута, не сводившего с них пылающего взгляда, — прекрасно об этом знает. Иначе он бы давно уже бросился на меня, невзирая на все договора и запреты.

— И что же такое сюда идёт? — спросил Сареф, — почему все молчат? Почему никто ничего не объясняет? К чему нам надо быть готовыми?

— К сожалению, одна только мысль о том, что грядёт, повергает нас в ужас, чтобы говорить об этом, — ответил Богомол, — к такому всё равно невозможно быть готовым. Можно лишь молиться, чтобы наше предвидение оказалось ошибочным.

— Если всё это пафосное нагнетание ужаса было лишь для того, чтобы позволить вам пить мою кровь — то нет, — равнодушно ответил Сареф, — оставьте нас, пожалуйста.

— Твой выбор, — кивнул Богомол, — и всё же… это не отменяет того, что я люблю каждого из вас, маленьких храбрецов, что отважились прийти сюда. И за любого из вас я буду биться до последней капли крови.

Сказав это, Богомол тяжело развернулся и отправился устраиваться в сторону от остального лагеря. Впрочем, было видно, что даже равнодушных и покорных особей Роя тревожит его присутствие. И на него навалилась целая куча вопросов. Откуда такое существо вообще пришло? Почему заключило союз с Роем — очевидно, что это именно союз, а не командование. И откуда они знакомы с Кнутом, которого тот почему-то называет Терзателем? Но ответов не было — и, к сожалению, не предвиделось…

В этой дрёме прошло почти двое суток. Ни златоусты Роя, ни Богомол больше их не беспокоили, и потому стражи Перекрёстка коротали время, как могли. Главным времяпрепровождением, разумеется, было рассказывание историй, и в это дело постоянно норовили подтянуть и Сарефа, и его спутников. Приходилось постоянно отказывать под предлогом того, что прошло ещё слишком мало времени, и эти воспоминания всё ещё вызывают у них боль.

Эволюционировавший Ссэ, которого товарищи после его преображения, казалось, ещё больше невзлюбили, постоянно тёрся рядом с Сарефом и его спутниками. Этот насекомый сумел даже подружиться с Рюком, и птенец, на удивление, ни разу не попытался откусить от Ссэ кусочек. Хотя для взрослых вопил такие насекомые должны быть основной кормовой базой. Но нет, Рюк и Ссэ отлично поладили, что было немалым достижением и для первого, и для второго.

И вот, наконец, на закате вторых суток Ортега внезапно скомандовал.

— Оно близко! Готовьтесь!

Особи Роя, каждую секунду ждущие приказа, моментально приняли боевое построение. Позади них стоял Богомол, который уже несколько часов беспокойно ходил туда-сюда, ощущая надвигающуюся угрозу. Стражи Перекрёстка тоже поспешно приняли выстраивались с оружием наперевес. Ванда, Стив и Месс стояли особняком, вероятно, желая помогать по мере своих скромных сил — и по ситуации, в которой они вообще смогут помочь. Златоусты Роя вместе с дрессировщиком, вокруг которого вились крысовороны, тоже стояли в стороне от основного боевого состава.

И вот, наконец, земля под ногами задрожала… и в паре сотен метров от них возник сияющий разлом. И мгновение спустя… нет, в это было невозможно поверить! Сареф ждал огромное, страшное, бронированное, неуязвимое, всепожирающее чудовище с кучей лап, зубов, клыков, щупалец — чего только не представляла его фантазия за эти двое суток! Но это…

Это оказалась обнажённая женщина, вокруг которой бешеным, бурным потоком бились струи синей и зелёной энергий. И когда она воспарила вверх, то радостно закричала:

— Наконец-то! Наконец-то я смогла вырваться! Я раскрашу и вдохну новую жизнь в этот пустой, безжизненный мир!

Девушку даже красивой трудно было назвать. Обычное тело, разве что лицо было чуть округлое, губы припухлые, да длинные светло-каштановые волосы дважды обвивали её шею прежде, чем уходить вниз…

— Но, разумеется, всегда есть несогласные, — продолжила она говорить, — всегда…

Слушать этот голос было невыносимо. При всей обычности этого существа, которое так напоминало простую женщину, от неё веяло чудовищной чужеродностью. И равнодушием. Наверное, даже на насекомых под своими ногами не смотрят с таким пренебрежением. На них сейчас смотрели не как на тех, кого надо уничтожить… а как на тех, кого вообще не считают за живых существ, которые хотят жизнь…

Девушка, тем временем, продолжала их разглядывать… после чего остановила взгляд на Кнуте и Богомоле…

— А вас я уничтожу в первую очередь, — так же равнодушно сказала она, — вы больше никогда никого не будете терзать…

С этими словами она чуть подняла правую руку — и потоки синей и зелёной энергии в ужасающе прекрасной спирали сначала ушли в небо, а потом — обрушились на Богомола синим, а на Кнута — зелёным всепоглощающим потоком…

Часть 3

Глава 1

Что было самое ужасное — никто даже не попытался этому помешать. Все бойцы смотрели на девушку, которую Сареф про себя назвал Художницей, с таким ужасом, словно сбылись самые худшие их кошмары. И даже Сареф чувствовал от этой силы какую-то опустошающую чужеродность. По сравнению с этим даже обычные силы Хаоса воспринимались как нечто тёплое и родное. И в ответ на эту мысль левую руку Сарефа кольнул уже знакомый отголосок силы. Силы, которой сегодня почти наверняка придётся воспользоваться…

Потоки энергий, которые обрушились на Кнута и Богомола, внезапно прекратились, вернувшись к хозяйке. И Сареф с ошеломлением понял, что они… были живы. Топор Кнута полыхал багряным пламенем, а центральное копьё Богомола мерцало кровавой чернотой, и тяжёлое прерывистое дыхание выдавало чудовищную боль, которую им сейчас пришлось пережить… но всё же они были живы.

— Что ж… не стоит удивляться тому, что вы выдержали этот удар, — равнодушно сказала Художница, вокруг которой снова стремительным потоком вращались струи синей и зелёной энергии, — вы хорошо научились выживать, пируя на душах таких, как мы. Но теперь всё иначе…

В этот самый момент Ортега скомандовал атаку. И два десятка особей Роя бросились вперёд. Расправив перепончатые крылья, они взмыли вверх. Женщина же небрежно махнула правой рукой — и поток синей энергии, стремительно прошив пространство, стёр почти всех. Выжило только трое — и они, подлетев к Художнице, попытались было вцепиться ей в горло — но поток зелёной энергии окружил её сияющей сферой, которая мгновение спустя разошлась во все стороны сразу — и стёрла оставшихся бойцов.

И в этот самый момент Богомол закричал. Это был ужасный звук: казалось, крик был металлический, но сквозь этот металл слышался отвратительный звук рвущейся плоти, которая давно привыкла к самой невероятной боли — но которая, тем не менее, боится умирать. А секунду спустя… он выстрелил собственный чёрным копьём из груди, которое понеслось точно на Художницу.

И вот против этого оружия она не посмела использовать никаких щитов — а стремительно увернулась в сторону. Но даже так — копьё пробило поток синей энергии, и он тут же истончился вдвое.

— Глупец, — с пренебрежением сказала она, собирая вокруг себя зелёную энергию, — ты же не мог не понимать, что после этого я сразу же тебя убью.

— Я и не собирался выживать, — спокойно ответил Богомол, — я всего лишь хочу остановить тебя.

— Этого не будет, — и сразу после этих слов на Богомола обрушился сметающий изумрудный поток. Сареф в отчаянии стоял на месте. Ни Кнут, ни Ортега пока не давали команды их корпусу атаковать… да и, сказать по совести, что они могли сделать этому существу, до которого даже физически невозможно было дотянуться? И всё же просто так Сареф стоять на месте не мог. Он не атаковал, подчиняясь общему строю… но он мог помочь в защите. И потому:

Силовое Поле!

В этот раз умение снова потратило сразу два заряда — вероятно, из-за размеров Богомола, на которого он, собственно, его и накладывал. И секунду спустя на него обрушился зелёный поток. И как только эта энергия соприкоснулась с его Силовым Полем, как Сарефа настиг болевой шок в правой руке. Боль была такой силы, что он застонал, удерживая себя от крика. Ровно три секунды существования спустя Силовое Поле пропало, и Богомола отшвырнуло в сторону с оглушительным металлическим лязгом. И всё же… судя по реакции нападавшей, она явно ждала не такого результата.