Глядя на лицо окончательно запутавшегося Сарефа, Кнут снова улыбнулся и даже хлопнул Сарефа по плечу. Просто невиданное проявление чувств для того, кого ещё несколько часов назад Сареф считал ненавидящим всё живое.

— Не переживай, Хим. Я же говорю — пройдёт немного времени — и ты сам втянешься в жизнь Перекрёстка… одно могу тебе сказать — ты не пожалеешь, что решил доверить свою жизнь этому месту…

Глава 4.

В молчании они шли по улицам Перекрёстка, где изредка встречались жители, неторопливо бредущие, парящие или ползущие по своим делам. И спустя полчаса они, наконец, вышли к очередному зданию.

Оно было высоким, как и полагается храму. И хотя в Системе Сареф не особо часто посещал Системные Храмы, всё же между этими местами чувствовалось общее настроение. Некая печальная торжественность старого и мудрого существа, которое великодушно смотрит на копошащихся внизу букашек, снисходительно позволяя им сделать свои ошибки и набить свои шишки. Высокие каменные стены, мощные деревянные ворота, даже купол храма был сложен из неведомого зелёного камня, который сейчас, в чёрном свете местного солнца играл мрачными мерцающими тонами, завораживая взгляд даже такого искушённого путешественника, как Сареф.

Это здание не просто говорило — оно буквально кричало о своей чужеродности. По всем законам здравомыслия здесь его просто не могло быть. Даже если сравнивать с постоялым двором или бараками — это, безусловно, были здания, над которыми постарались намного больше, чем над обычными жилищами. Но вот это… возвести такое местным жителям не хватило бы ни ресурсов, ни, тем более, организованности. С другой стороны… конечно, из того, что слышал Сареф, Раскол вроде как специализировался на строительстве, и он вполне мог бы сотворить что-то подобное… но куда больше верилось в то, что это здание было здесь давным-давно — и именно вокруг него и начал когда-то формироваться Перекрёсток.

Кнут с Мимси на плече подошёл к воротам — и секунду спустя Сареф увидел в правой створке небольшой проём, который почти сразу и открылся.

Несмотря на то, что внутри зрелище было величественное и завораживающее, Сарефу оно отдалось неприятным детским воспоминанием, ибо уж слишком было похоже на комнату Джайны: сумасшедшее изобилие зелёного цвета. Впрочем, когда его глаз начал подмечать детали — то было видно, что и колонны, и стены, и узоры на стенах и потолке, и даже пламя Хаоса, пылающее в огромной чаше у дальней стены Храма — всё это приятно гармонировало друг с другом.

— Приветствую вас, — к ним подошло существо в светло-зелёном плаще. И этот плащ с рукавами и капюшоном практически полностью скрывал его внешность. Сарефу даже пришла в голову нелепая мысль, что Ильмаррион и Адральвез носят похожие плащи. Впрочем, в следующий момент служитель Храма снял капюшон… и оказалось, что внешностью он был весьма схож с Маруком. Правда, шерсть у него была практически белая, глаза — бледно-золотые, а рога на голове аккуратно спилены (возможно, что специально и самостоятельно).

Но поражало не это. Вот с этим существом Сареф предельно ясно ощущал, насколько велика его сила. За стеной из мудрости и покоя дремал яростный поток, который сметёт любого на своём пути. Все встреченные им до этого Наблюдатели меркли по сравнению с этим существом. Джи-Джи, Энью, Хэнни, Марук… да даже Керси, как казалось Сарефу, больше брал своё не силой (хотя у него она, безусловно, была), а умением находить общий язык с разными существами — и умением ими командовать. Наверняка он отдельно гордился тем, что в его команде были даже такие экзотические бойцы, как Ссэ — или тот же Кнут. Сейчас же… Сареф чувствовал, что одно неверное слово, движение — и эта сила может стереть тебя в порошок.

— Вижу, Керси продолжает набирать себе бойцов, — служитель тем временем радушно посмотрел на Сарефа, — и весьма проницательных. Судя по взгляду этого молодого зверёныша — он отлично видит, что мне приходится в себе скрывать. Это похвально — и грустно одновременно.

— Хим, познакомься — это Наблюдатель Асеан, — пробурчал Кнут, — как ты уже наверняка догадался — один из самых могущественных. И сейчас он будет пользоваться своим статусом и нести всякую лабуду, которую мы вынуждены будем слушать.

— Ах, мой дорогой Кнут, ты совершенно не изменяешь себе. Ну да не мне тебя судить, ведь ты, в какой-то степени, несёшь не меньший груз, чем я, — в этот момент Асеан подошёл к Кнуту и мягко коснулся рукой виска его жуткого полуметаллического черепа. И хотя у Сарефа было ощущение, что любой другой после такой наглости остался бы без руки — этому Наблюдателю Кнут позволил такое отношение. Даже больше: пылающий огонь в глазах Кнута после этого как будто стал чуточку слабее…

— Но давайте по порядку. Кого вы сюда привели? — убрав руку, Асеан мягко указал на бессознательную Мимси, которую Кнут осторожно сгрузил со своего плеча и уложил на ближайшую лежанку. Этих лежанок в Храме, на удивление, было почти с полсотни — и четыре из них даже были заняты дремлющими существами. Как видно, здесь была нормальной практика, чтобы просто прийти и поспать в этом Храме, вблизи пламени Хаоса. Возможно, это исцеляло или успокаивало… или и то, и другое сразу.

— Беженка, — коротко сказал Кнут, — и два круга не провела в Перекрёстке — а уже пыталась что-то своровать из личного тайника Марука. Если честно, таких случаев я даже и не припоминаю.

— Да, действительно, — Асеан с любопытством уставился на Мимси, — подобная расторопность в сочетании с подобной наглостью, действительно, впечатляют. Вы говорили с ней? Или вам пришлось уговаривать Марука отпустить её, когда она уже была в таком состоянии?

— Говорили, — ответил Кнут, — она утверждает, что у неё умерла дочь. И то, что она хотела украсть у Марука, якобы должно было помочь вернуть её к жизни.

— Хм… необычно, — задумчиво протянул Асеан, — конечно, мне часто приходилось утешать матерей, что теряют своих детей, но… подобное я, признаться, тоже вижу впервые. Что ж…

С этими словами Наблюдатель Истоков встал на колени перед Мимси и опустил голову ей на лоб. Прошло 5 секунд, 10, 20… и Мимси начала стонать и извиваться на лежанке.

— Ладно, ладно, — Асеан убрал руку и поднялся на ноги, поправляя плащ, — в её разуме, действительно, есть разрушительное направление. Но… есть и что-то ещё. Какое-то ускользание. Размытие. Конечно, это может быть отрицание и побег от реальности, но… не знаю. Я, конечно, поговорю с ней, когда она очнётся… но есть вероятность, что ей лучше будет покинуть Перекрёсток.

— Почему? — удивился Сареф.

— Через те отголоски, которые мне удалось захватить, я вижу, что она… как бы это сказать правильно… давно уже работает над тем, чтобы… вернуть свою дочь. Я не знаю, откуда она пришла, что делала в Системе, как сюда попала… но я могу сказать одно: сама себя она точно не считает сумасшедшей. Посудите сами: её сюда привёл Джи-Джи. Значит, всё то время, пока эта беженка шла сюда — она выглядела нормальной. Джи-Джи не из тех, кого можно легко обмануть. А тут — такое…

Сареф мрачно смотрел на Мимси. Конечно, было бы идеально, если бы ему удалось поговорить с ней с глазу на глаз. Но даже при Кнуте делать это было крайне рискованно: он хоть и был нелюдимый, но соображал явно очень хорошо. Теперь же, под присмотром такого существа, как Асеан, это и вовсе было невозможно. А, между тем, её наличие вызывало очень большое количество вопросов. Хотя бы потому, что Мимси — Севрогандская Дьяволица! Она должна была сталкиваться со смертью куда чаще обычных Жителей Системы. И лучше других понимать, что смерть — это смерть, и её нельзя отменить. Даже Сареф может делать это в строго ограниченные временные рамки. Возможно, Йохалле был прав, и Мимси не смирилась… не смирилась до такой степени, что оказалась здесь…

— Хим? Это ты? — внезапно раздался знакомый голос. И, повернувшись, Сареф увидел Месса, который в таком же светло-зелёном плаще в компании других послушников выходили из подсобных помещений при Храме.