— Понятно, — Кнут подошёл к Маруку и положил ему руку на плечо, — что ж, я подтверждаю, что ты был в своём праве, когда наказывал эту самку. Эрборин не доставит тебе проблем. Но дальше нет смысла её истязать. Тем более, что она не просто мать, горюющая по своему дитя. В ней явно скрыты таланты Мудрости Хаоса. Просто горечь потери давит на неё, и она не может с этим смириться. Нужно отвести её к Асеану. Наблюдатель Истоков сумеет ей помочь.

— Нет! — рыкнул Марук, стряхивая с себя руку Кнута, — она пыталась меня обворовать! Меня! Мало того, у неё это почти получилось! Так что её безумие совершенно не мешает ей применять свои навыки! И кто знает, что она попытается учудить завтра⁈ Нет уж, во имя нашей общей безопасности я не могу оставить её в живых!

— Прекрати, — голос Кнута почти не изменился, но в нём появился стальной отзвук, от которого даже Сареф поёжился, — ты не станешь убивать безумную самку, горюющую по своему детёнышу. Даже для тебя это слишком. Не разочаровывай нашего новичка, в конце концов. Он только-только поверил, что вы тоже являетесь частью приличного общества…

— Что⁈ — Марук вцепился в горло Кнуту… но уже через несколько секунд с сердитым шипением отпустил его. До Сарефа донёсся запах палёной шерсти.

— Ну, извини, — Кнут ухмыльнулся, и с его стальным черепом это вышло особенно жутко, — самки, которых ты регулярно мне подсылаешь, должны были рассказать тебе, какой я горячий.

— Хватит! — мягко сказал Сареф, — думаю, здесь можно найти общий компромисс. Кнут прав: избивать сумасшедшую женщину, которая потеряла разум от горя, нет никакого смысла. Особенно если она может принести пользу Перекрёстку. Но прав и Марук: его действия этой женщины расстроили здесь и сейчас. И он имеет право на компенсацию.

— Как интересно, — Марук с любопытством посмотрел на Сарефа, — и как же ты собираешься мне это компенсировать? Неужели подаришь мне свой замечательный перстень?

Вместо ответа Сареф подошёл к Маруку и протянул ему ладонь, в которой мгновение спустя оказался флакон Амброзии Хаоса.

О том, насколько это была ценная субстанция, явно говорило то, что кролик и наг, сопровождавшие Марука, жадно уставились на этот пузырёк и даже чуть подались вперёд, из последних сил сдерживая искушение. Наблюдатель Теней же, очевидно, лучше держал себя в руках, но и в его жёлтых глазах явно промелькнуло жадное вожделение при виде этой вещи. Тем не менее, он молчал почти 20 секунд, после чего протянул:

— Надо быть или очень смелым… или очень глупым, чтобы предлагать подобное в качестве платы Наблюдателю. Как ты думаешь, что с тобой сделает Эрборин, если я приведу тебя к нему с этой штукой?

— Полагаю, заберёт этот флакон себе, — хладнокровно ответил Сареф. Марук несколько секунд молчал, после чего громко и протяжно засмеялся.

— Ха-ха-ха! А ты наглец, молодой. Ну что ж… такие штуки тут, действительно, ценятся, вот только я не желаю рисковать. Где ты это достал?

— Что ж… полагаю нет смысла скрывать, — медленно ответил Сареф, — вы, конечно же, знаете, кто такая Нина?

— Разумеется, — кивнул Марук, которого если и удивил подобный вопрос — тот это умело скрыл, — была здесь такая не столь давно. И… даже в некоторой степени себя зарекомендовала. И что же… это от неё?

— Да, — кивнул Сареф, — внук этой женщины был моим хозяином — и получил от неё. До того, как на них… объявили охоту.

— В самом деле? Почему? — поинтересовался Марук. Сареф в ответ глубоко вздохнул, опустив взгляд. После чего снова посмотрел на Наблюдателя и сказал:

— Потому что она посмела принести из Хаоса лекарство, которое исцелило то, перед чем была бессильна Система 36 Великих Кругов.

— Как это похоже на трусливых Системных ублюдков, — рассмеялся Марук, которого явно позабавил этот ответ, — ничего нового. Закрыть глаза и заткнуть уши — вот то, что они всегда делают, когда речь заходит о Хаосе. Ладно. Если это, действительно, варила Нина — этому есть доверие, — с этими словами он взял пузырёк, после чего снова перевёл взгляд на Сарефа, — а что насчёт кольца? Вещь явно непростая… Да и куртка…

— Это были любимые вещи хозяина, — холодно ответил Сареф, давая понять, что эта тема закрыта раз и навсегда.

— Ааа… понимаю. Ладно. Забирайте эту бабу — но имейте в виду: я буду за ней присматривать. Если она покинет пределы Храма — мои ребята всегда будут у неё на хвосте. А если она сделает ещё один неверный шаг — ей уже ничто не поможет. А теперь — хорошего дежурства.

С этими словами он и его приспешники развернулись — и меньше, чем за 2 секунды просто испарились из виду. Кнут же осторожно поднял на ноги Мимси, которая тут же начала вырываться…

— Нет… мне нужно уходить, я должна идти, должна…

— Спать! — приказал Кнут. После этого приказа глаза Мимси, действительно, закатились, и она потеряла сознание. Аккуратно подхватив её и перекинув через плечо, он равнодушно сказал Сарефу:

— Мог бы и не отдавать Амброзию. Марук такой же, как и Керси. В ярости страшен, но быстро отходит. Можно было просто договориться.

— Не согласен. Выкупленная жизнь лучше, чем вымоленная, — покачал головой Сареф, — даже если Марук и будет за ней следить — пусть. После того, как он взял в руки выкуп за её жизнь — он ничего ей не сделает без весомого повода.

— Тебе может показаться, что это правильно — но здесь это работает не так, — равнодушно возразил Кнут, — здесь важно доверие, добросовестное отношение и одолжения друг для друга. Так выстраиваются связи. По крайней мере, — задумчиво добавил Кнут, выруливая на оживлённую улицу, — среди тех, кто владеет силой — и знает ей цену.

Сареф нехотя промолчал. И внезапно ему пришло в голову, что Амидал на Островах Теневых Символов говорил ему почти то же самое. Что ж… наверное, в этом была своя логика. Ведь наверняка между этими местами существовала определённая связь. Которая явно состояла в не только в том, что Теневые Символы и Жители Хаоса ненавидели друг друга. По крайней мере… бо́льшая их часть.

— Не знаю, — пробормотал Сареф, — я вообще здесь ничего не знаю.

— Не переживай, — Кнут повернулся к нему и… даже улыбнулся. И видеть его улыбку было такой же дикостью, как видеть одинокий цветок на пепелище. Но… была в этом и своя красота. Словно жизнь и свет, пусть даже одной-единственной каплей, но могут прорасти там, где для этого есть хотя бы малейший шанс, — просто должно пройти немного времени. И ты обязательно освоишься.

Спустя несколько минут ходьбы, когда Сареф немного успокоился, потому что Мимси, что бы она здесь ни делала, была в безопасности, ему пришёл в голову любопытный вопрос. И он, глядя на ровную спину Кнута, решился его задать:

— Слушай… а откуда ты вообще знаешь, куда надо идти? Ну, то есть… к этим, из Покрова и Раскола, ты столько времени бежал. И Марук, который эту наказывал… откуда тебе известно, где нужно твоё присутствие?

— Ааа… любопытно, что ты почти сразу заметил, — довольно сказал Кнут, явно обрадованный этим вопросом, — хотя непосвящённому на него ответить сложно. Тут, видишь ли, какое дело. Перекрёсток — он в некоторой степени вбирает в себя черты всех четырёх поселений. От Гавани — способность трудиться и заботиться о других. От Покрова — поиски смысла жизни и своего места в ней. От Раскола — стремление расти и искать новое. А от Роя — коллективное сознание. Естественно, здесь оно работает не так, как в самом Рое. Но… если ты без причины обидишь кого-то один раз — этого могут не заметить. Два раза — на тебя уже начнут косо смотреть. Три, четыре, пять — и вот уже весь Перекрёсток будет знать, что ты обижаешь слабых, тебя начнут сторониться, с тобой перестанут иметь дело, а то и вовсе решат, что тебя лучше выгнать, если ты не хочешь уживаться с другими.

— Но… — Сареф опешил от такого ответа, — если это так — то, получается, и стражи тогда вовсе не нужны? Зачем, если общество само рано или поздно изгонит из себя смутьяна?

— Ну, разумеется, такими возможностями обладают не все, — рассмеялся Кнут, — большинство мирных жителей просто живёт — и приносит ту пользу, на которую они способны. А вот те, кто берут ответственность за другие жизни: стражи Керси, шпионы Энью, даже в какой-то степени исполнители Марука — они со временем получают от Хаоса такое благословение. Внутренний голос, который всегда подсказывает, где нужны их способности.