Власть Жизни! Восстановлено здоровья — 433!

В тот же миг пузыри на шкуре Леруана вздулись, но почти сразу опали и разгладились. А пару секунд спустя рука покрылась чёрной шерстью, практически неотличимой от той, что была на остальной шкуре.

— Не… невероятно, — пробормотал Леруан, изучая свою руку, — словно ничего и не было. Спасибо, дружище, теперь я могу спокойно спать ночь, а не чесаться! Спасибо!

С этими словами он с благодарностью похлопал Сарефа по животу. Жест был странный и не очень приятный, но Сареф отдавал себе отчёт, что Леруан из своего положения выше никуда бы не дотянулся, и потому молча кивнул.

— Неплохо, — кивнул Керси, — знаешь, новичок, теперь я очень хочу, чтобы ты принял участие в нашем следующем междусобое. Мне крайне интересно, что ты ещё умеешь делать. Что до твоего лечения… это многое меняет. Настолько, что я был бы не прочь отправить тебя на дежурство прямо сейчас. Что скажешь, ты достаточно отдохнул?

— Да, я готов поработать, командир, — кивнул Сареф.

— Чудесно, — с воодушевлением ответил Керси, — чем быстрее ты со своими способностями вольёшься в жизнь Перекрёстка, тем лучше. И напарник тебе нужен не абы какой… Кнут, что скажешь? Покажешь новичку ночной Перекрёсток?

Сразу после этих слов в помещении наступила оглушительная тишина. Взгляды всех уставились на Кнута, который сидел в дальнем углу, опустив голову, и ни на что не обращал внимания. Когда же к нему обратились по имени, Кнут сначала посмотрел на Сарефа, а потом на Керси, и в его взгляде явно читалось пожелание самой мучительной смерти. Впрочем, учитывая его телосложение, Кнут, вероятно, на всех так смотрел. И несколько секунд спустя, с тяжёлым вздохом поднявшись на ноги, он глухо сказал:

— Следуй за мной…

После чего направился к выходу. Сареф, сделав пару шагов, растерянно огляделся. Керси, стоявший рядом, одобрительно хлопнул его по плечу, Арги быстро-быстро закивал (от этого зрелища на Сарефа снова накатил приступ тошноты), а Грынь, который с восторженным взглядом на него смотрел, и вовсе показал два больших пальца. Поняв, что такое поведение для Кнута естественно, Сареф направился следом за ним…

Глава 2.

Мельком Сареф подумал: не стоило ли взять с собой Рюка? Не очень хотелось оставлять птенца одного. С другой стороны, Сареф не знал, что его знакомство с остальными стражниками моментально обернётся походом в патруль, и просто никак не успел среагировать. Впрочем, судя по всему, здесь это было в порядке вещей: Хаос как раз любил подобную непредсказуемость… и Адральвез его об этом, как раз, предупреждал. Поэтому неловкую мысль о том, что стоило бы вернуться за Рюком, Сареф всё же от себя отогнал. Если положение вещей складывалось так, что нужно было оставить птенца одного — следовало принять эти правила. В конце концов, тот же Арги наверняка присмотрит за Рюком.

И снова Сарефа уколола совесть: он не может без омерзения смотреть на это существо, но при этом рассчитывает, что тот присмотрит за его питомцем. Надо будет с этим разобраться… даже несмотря на то, что Сареф не рассчитывал так уж надолго здесь задерживаться, нужно заставить себя к этому привыкнуть. Иначе можно нарваться за недоброжелательность со стороны прочих стражей, а то и на подозрения от самого Керси, а ему это было совсем не надо.

А, между тем, ночной Перекрёсток, действительно, представлял собой уникальное зрелище. Белёсое солнце снова коснулось горизонта и окрасилось в чёрный свет, заливая поселение сияющей тьмой. И в свете этой тьмы, как бы странно ни звучало такое сочетание, чувствовался некий особый покой. На улицах всё ещё встречались разные существа, которые шли по своим делам, общались, даже спорили… Но всё это происходило медленнее, спокойнее, более размеренно. И если дело происходило достаточно далеко — то видно было только из силуэты в чёрном свете, словно это были всего лишь тени…

Сареф даже не знал, какое здесь можно привести сравнение. Словно… Перекрёсток был каким-то особым, живым существом. Днём у него была фаза бодрствования, когда все носились туда-сюда, занимались своими делами… а теперь была фаза покоя. Ведь во сне человек тоже продолжает дышать, у него бьётся сердце, по венам и артериям продолжает течь кровь. Так и здесь. И это было очень… необычно. Как необычно было и то, что Сареф это улавливает.

— Нравится? — внезапно спросил Кнут, идущий впереди, словно точно знал, каким будет первое впечатление, — мне тоже нравится по ночам дежурить. Днём слишком суетно, все вечно куда-то спешат, и так бесят… А вот ночь — самое то…

Не осталось без внимания и то, что редкие прохожие не просто уступали им дорогу — некоторые даже кланялись. Впрочем, Сареф подозревал, что эти почести предназначались, скорее, Кнуту. Про которого Керси говорил, что он единственный, кто сумел в одиночку пережить вторжение из нижних слоёв Хаоса. Интересно, что же там случилось?

И что случилось с самим Кнутом? Сареф сильно сомневался, что он появился на свет вот таким, с такой ужасной головой и пылающими глазами, которые, казалось, ненавидят всё живое. Ведь… если разобраться — Сареф даже предположить не может, откуда он мог взяться. Кнут так же мог быть беженцем из Системы. Он… ну, он, например, мог быть жертвой Теневых Символов тварям Хаоса, которые ставили на нём какие-то эксперименты. И после этих экспериментов Кнут как-то сбежал. А то и вовсе — быть таким же гостем с нижних слоёв Хаоса. А почему нет? Если уж Ссэ из Роя нашёл себе здесь приют — то почему не мог найти гость из… Промежутка? Если он хочет просто жить… и смысл его жизни не состоит в том, чтобы уничтожать всё живое на своём пути…

В этот момент они шли по улице, которая выглядела весьма странно. На ней подряд шли с два десятка домов, да не простых, а двухэтажных. И рядом с каждым был огороженный забором участок земли. Мало того, у входа в каждый из них стояли по 2 гибрида. И кого среди них только не было. Сарефу сильнее всего бросился в глаза гибрид, в котором угадывался белый песец. Он был настолько мощный, что даже встреченный ранее медведь, дежуривший у ворот, показался бы рядом с ним недомерком.

— А… здесь что? — осторожно спросил Сареф, проверяя, не слишком ли сильно он бесит Кнута, и дозволено ли ему задавать вопросы. Кнут в ответ тяжело вздохнул, видимо, смиряясь с тем, что вопросы от новичка неизбежны, после чего сказал:

— Это ясли. Здесь живёт большая часть детей.

— А что здесь делают гибриды?

— Так ведь… присматривают за детьми.

— Гибриды? Присматривают за детьми? — Сарефу показалось, что он ослышался.

— Да, представь себе, — Кнута явно позабавила реакция Сарефа, — знаю, о чём ты думаешь… особенно если ты до этого, правда, общался с Энью, который считает гибридов безмозглым скотом… Но у всех гибридов есть одна общая — и крайне полезная черта. Из них получаются прекрасные няньки для детей. Для любых детей. Даже если это детёныш хищника, которому надо оттачивать зубы, когти, и всё это, разумеется, будет испытываться на шкуре гибрида, который за ним приглядывает… гибриды терпят от детей абсолютно всё. Собственно, это прекрасный пример тому, что своё место можно найти каждому. Если хотя бы попытаться его найти. Так… а ну-ка быстро за мной! — внезапно скомандовал Кнут, после резко чего рванул вперёд.

Сареф растерянно бросился за ним… но, к своему удивлению, обнаружил, что… банально не поспевает за напарником. Даже в теле хилереми! Понимая, что терять Кнута из виду никак нельзя, Сареф перешёл на бег на четырёх лапах — и то, он только каким-то чудом не упускал из виду красные ноги Кнута, которые то и дело мелькали где-то спереди.

Эта стремительная гонка продолжалась где-то с минуту… пока, наконец, они не добежали до какой-то улицы… где перед ними предстало ужасное зрелище. Какое-то странное существо душило женщину с кожей синего цвета. Вот только вместо волос у женщины были щупальца, которые свисали до самого пояса. И… целых 5 щупалец из пары десятков, оторванные, лежали в стороне и извивались. Как, оказалось, и вместо ног у женщины были такие же щупальца.