— Это всё звучит, как бред, — пробормотал Сареф, мельком подумав о том, что если Кнут вот так рассказал коротко — сколько бы времени это заняло у Богомола?

— Хаос и не должен быть устроен логично, — ответил Богомол, — разумеется, большая часть этих союзов живёт и умирает… естественной смертью, потому что страж и подопечная питаются силами друг друга. И всё же иногда случаются сильные перевесы. Подопечная и страж могут вступить в открытое противостояние. В первом случае они уничтожают друг друга — и тогда на поверхность выплёскивается отголосок их борьбы в виде монстров, которые отожрались на этой битве — и смогли прорваться наверх. Порой, однако, верх одерживают стражи, пожирая силы своей подопечной. И иногда им тоже удаётся с помощью этой силы прорваться наверх. Как это, например, удалось нам.

— Как же вас тогда не уничтожили, если тогда вы воспринимались как часть вторжения? — удивлённо спросил Месс.

— Мне не повезло наткнуться на Рой, — равнодушно ответил Богомол, — как бы я ни сопротивлялся — меня скрутили. Однако же… Рой не расправился со мной сразу, а предложил союз. Он поддерживает мою жизнь — я же взамен исполняю его приказы тогда, когда это необходимо.

— И… вас это устраивает? — недоверчиво спросила Ванда.

— Полностью, — кивнул Богомол, после чего добавил, — впрочем, я понимаю, на что ты намекаешь, милое дитя. Нет, я не ропщу на Хаос за то, что он создал меня существом с единственной целью в жизни — умереть в нужный момент. Но если уж есть возможность увидеть новую жизнь и получить новые впечатления — кто я такой, чтобы отказываться?

— Меня, как нетрудно догадаться, победил Керси, — равнодушно сказал Кнут, — мой… так сказать, прорыв из Промежутка прошёл плохо, я был очень слаб… так что я бы не сказал, что Керси так уж сильно пришлось стараться. Ну а дальше ты, думаю, и так знаешь, что произошло. Керси обожает командовать всякими диковинными тварями, и чем она опаснее — тем лучше. Вот и предложил мне работу. Ну а я что? Я до этого всю жизнь жил, даже не подозревая о том, что где-то есть другая жизнь. Что я терял? Конечно, прочие Наблюдатели Перекрёстка тогда были в ужасе… только Джи-Джи и Асеан заступились за меня и вымолили шанс попробовать. Ну и вот…

— А тот случай, про который говорил Керси, — осторожно спросил Сареф, — когда ты в одиночку сдержал вторжение… Тогда тоже был прорыв… Идеи?

— Нет, конечно, — покачал головой Кнут, — обычные монстры. Ну, то есть, как — обычные. Обычные для меня. Я-то знал, с чем имею дело.

— Послушайте, но это всё звучит… слишком невероятно, — заговорил Месс, которого это информация, судя по всему, поразила сильнее всех, — значит… ну, по логике выходит так, что этот мир появился таким, какой он есть именно потому, что однажды сюда смогла прорваться… Идея, как вы её называете, и перерисовала этот мир по-своему?

— Вполне вероятно, что так оно и было, — кивнул Богомол, — тем не менее, мы любим этот мир таким, какой он есть. И те, кто его населяют, тоже хотят жить — и жить они хотят в том мире, который у них есть. Поэтому, до тех пор, пока мы можем — мы будем его защищать.

— И всё же вы не можете отрицать того, что дела идут всё хуже, — рядом с ними внезапно нарисовался Ортега, — раньше подобные прорывы были раз в 50 Великих Кругов. А сейчас — это уже третий прорыв Идеи за 10 Великих Кругов. Третий! И никто не может предсказать, как скоро случится следующий.

Ни Кнут, ни Богомол ему ничего не ответили, но Сарефу было достаточно и того, что он услышал. Выходит, что Рой не просто бездумно контактировал с Теневыми Символами. Он налаживал связь… вероятно, для того, чтобы иметь возможность в случае вот такого прорыва, который необратимо изменит Приграничье вместе с поголовным уничтожением всех, кто здесь живёт, уйти в Систему. Даже если не на постоянное жительство — то хотя бы для того, чтобы переждать это. Как… не исключено, что как Рой делал это и раньше. Сареф поспешно вспомнил старые уроки истории и рассказы Мимси. Что примерно 600 лет назад в Системе произошло что-то очень плохое, что почти никто не смог пережить. Покопавшись в памяти, Сареф даже сумел вспомнить её название: Катастрофа-626. Что… если эта катастрофа была связана с тем, что в Систему произошёл прорыв Роя, который вместе с тогдашними жителями Приграничья не смог остановить пришествие очередной Идеи — и искал спасения хоть где-то?

— Впрочем, это уже заботы не сегодняшнего дня, — в этот момент Ортега перевёл взгляд на Сарефа, и тому сделалось резко неуютно. Потому что Ортега смотрел на него именно так, как Сарефу меньше всего хотелось в данную секунду. Он смотрел на него с узнаванием. Но не успел Сареф даже задуматься о том, где и как он прокололся, как ему неожиданно любезно подсказал сам Ортега:

— Хим, расскажи нам всем, пожалуйста, как тебе удалось вернуть Кнута к жизни?

— Что значит — вернуть к жизни? — с весьма убедительным раздражением спросил Сареф, сердце которого всё же предательски пропустило один такт, — я такого не умею. Я использовал лечение на Кнута на тот случай, если он умер не до конца. К счастью, мне повезло.

— Это правда? — Ортега в упор посмотрел на Кнута. А Сареф мучительно принялся думать, почему именно сейчас и именно…

Внезапно у Сарефа упало сердце. В голове снова вспыхнуло воспоминание о том, как он сражается с хаоситом-пауком за клан Зинтерра. И когда в самый ответственный момент Сареф обездвижил врага, но при этом командиру наёмников Мэндрейк оторвало голову… паук спросил его, что он выбирает: убить его — или спасти солдата. И… Сареф даже не задумался об этом после боя, но, будь оно всё проклято, откуда, ОТКУДА паук уже тогда знал, что у Сарефа есть способность, которая может спасти даже при такой смертельной ране⁈ Они же виделись всего 2 раза в жизни! Впрочем, уже не имело значения, откуда он это знал. Главное, что если знал он — то знает и Ортега, который сейчас буравил Сарефа подозрительным взглядом. Мысленно Сареф поблагодарил Систему и Хаос за то, что получилось справиться с Художницей, не прибегая к помощи Хаотического Заговора — иначе его маскировке моментально пришёл бы конец.

— Я не могу сказать этого наверняка, — наконец, ответил Кнут, который думал над ответом почти минуту, — потому что я никогда за всю свою жизнь не оказывался настолько близко к смерти. Я до сегодняшнего дня понятия не имел, что такое умирать, и как это происходит. Поэтому… если Хим говорит, что он смог удержать мою жизнь в последние моменты, пока это было возможно — значит, мы вправе считать, что так оно и есть.

— Понятно, — хотя подозрительности во взгляде Ортеги и поубавилось, было видно, что окончательно его это не убедило, — что ж… тогда малый круг на отдых — и можно возвращаться домой. Полагаю, вам не нужно наше сопровождение до Перекрёстка, не так ли?

— Да, мы найдём дорогу, — кивнул Кнут.

— Вот и отлично. Тогда мы можем сразу вернуться обратно. Полагаю, новые приказы не заставят себя ждать. Особенно если мы обещали целый Великий Цикл не трогать Гавань — надо составлять новый план.

— А у вас большие потери? — внезапно спросила Ортегу Ванда.

— 74 жизни, — сдержанно ответил Ортега, — включая нашего зверолова. Да и Пеликана, конечно, тоже жалко… но он отдал свою жизнь за правое дело.

— И вы будете их хоронить? — спросила Ванда, на лице которой до сих пор отчётливо проступала вина за то, какой обузой она оказалась по итогу, — я могу помочь.

— Мы будем их хоронить, но… помощь нам не нужна, — мягко сказал Ортега, после чего со странной улыбкой добавил, — нет, конечно, если кто-то из вас голоден…

Ванда в один миг позеленела и отвернулась, сдерживая позыв тошноты. Тем не менее, Сареф, как и прочие Стражи, не стали над ней смеяться. Хотя до этого им наглядно продемонстрировали, как Рой проводит свои похороны. Даже Ортега, которого явно тронуло то, что их хотя бы кто-то попытался пожалеть, не стал язвить. И, что было не менее важно, эта неловкая сцена весьма удачна заставила его перестать думать о том, почему ему так знакомо умение, которым исцелили Кнута.