— Есть, но кому хочется заниматься чужим ребёнком при живых, пусть и безответственных родителях? — мужчина пожал плечами.

— А дальше?

— Пока я не стал хранителем, приходилось быть нянькой. Не скажу, что был рад, но мать настояла, чтобы я помогал.

Карлан отпил чай и поставил чашку на стол.

— Знаешь, это были самые мирные деньки в нашей с ним жизни. Время шло, мы оба росли — как морально, так и физически. Потом я стал хранителем, а Бет решил стать военным. И уже к сорока он добился высокого положения во флоте. Спустя пару лет проявился как хранитель. Однако… — Карлан задумчиво посмотрел на озеро. — Знаешь, иногда он забывает, что он не только мой подопечный. Приходится ему таким образом напоминать.

— Но он не похож на балагура и смутьяна, чтобы вести себя безответственно.

— Да. Однако есть у нас у многих особенность: рядом с родными людьми мы ведём себя слишком панибратски.

Хмыкнув, я согласно кивнула.

Я мало знаю о жизни Карлана и ещё меньше — о других. Судить о чужих взаимоотношениях глупо и бесполезно. Сейчас могу оценить ситуацию только со слов Карлана.

— Когда полетим на Голубой оазис?

— На следующий день после собрания.

— Как думаешь, среди военных и правителей есть предатели?

— Возможно, — Карлан задумчиво окинул меня взглядом. — Никогда нельзя исключать все варианты. К тому же Бет уже сообщил, что Голубой оазис постоянно подвергался диверсиям. Похищение женщин было организовано с определённой целью — и её надо выяснить.

Мы помолчали. Я не знаю всей ситуации, но одно могу понять: почувствовав безнаказанность, они напали на академию.

— Какие дальнейшие действия?

Карлан хохотнул, поднялся и прошёл ко мне. Охнув, я оказалась поднята на руки.

— Сейчас я очень хочу отдохнуть от всех негативных мыслей и просто посвятить своё время тебе. Как и обещал.

Обхватив его широкие плечи, я хихикнула.

— Спасать Вселенную будем потом. Ну или проигрывать в битве, — пробурчал мужчина.

— Готов сдаться?

— Если «проиграть войну» означает потерять тебя, то никакого «сдаться».

Поймав серьёзный взгляд тёмных глаз, я замерла. Чувство, что плескалось в их глубине, затягивало.

Глухой шёпот раздался возле уха:

— Я не знаю, как вообще это происходит, но одно понимаю ясно: я просто без тебя не смогу. Мне хватило двадцати двух лет. Сейчас я понимаю, что даже год без тебя хуже смерти. Чтобы избежать этого, тебе придётся принять тот факт, что я к тебе теперь прилип.

Рассмеявшись, я обняла руками лицо Карлана и подарила смачный поцелуй. В ответ он улыбнулся, подкинул меня вверх, вызывая новый приступ смеха, и понёс меня внутрь.

— Я о серьёзном, а она балуется.

— Ничего подобного, — игриво пробурчала я.

Не говорить же, что я настолько была тронута его словами, что готова была расплакаться.

— Лучше расскажи о себе, — пробормотал Карлан, укладывая меня на кровать.

— И что ты хочешь узнать?

— Думаю, ты уже кое-что вспомнила о жизни Яраи. Да и эти двадцать два года помнишь — ну, может, не всё. Хочу узнать тебя лучше.

— Так интересно?

— Конечно, — уверенно кивнул мужчина, пристраиваясь между моих ног и накрывая меня собой.

— Интересный способ вести беседу, — поиграла бровями я.

— Что‑то не устраивает?

Посмеявшись, я обняла его только крепче. Внутри бурлила дикая смесь из смущения, волнения и растерянности. Мысли бегали, никак не спеша укладываться в общую картину. О чём рассказать, что спросить? Совершенно невозможно подобрать слова.

— Ну, раз молчишь, тогда я спрошу о другом и у кое‑кого другого, — хмыкнул Карлан.

— Что? — растерянно наблюдала я, как мужчина приподнялся и начал стягивать с меня платье. — Эй?

— А что не так? — невинно спросил он. — Не хочешь говорить ты, пусть за тебя говорит твоё тело.

— Стой!

И тут же застонала, когда рука прошлась по боку, вызывая лёгкую щекотку. Дрожь прошла к пупку и ноющей болью отдалась вниз.

— Мы же разговаривали, — с придыханием проговорила я.

— Тогда говори. Я же не мешаю, — хмыкнул этот противный кот, всё еще подтягивая платье вверх.

— Как же, не мешает он, — бурчала я, но отодвигаться не спешила.

— Не мешаю, продолжай.

Но куда там — мысли и вовсе покинули меня, отдав всё на откуп чувствам.

— Карлан, — хныкнула я, когда мужчина протянул руку за спину, прижимая меня к себе.

Удивлённо замерла, когда поняла, что он затих — уткнулся мне носом в изгиб плеча и громко сопел.

— Лан? — я пошевелилась, но хватка была достаточно крепкой. — Что такое?

— Просто подумал, как хорошо, что мы встретились.

Он тяжело вздохнул, перекатился на бок, увлекая меня за собой. Закинув руку на глаза, тихо пробурчал:

— Я думал, что моё время закончилось. За пару недель до того, как мы встретились в академии, у меня был всплеск силы. Эпонея тогда закинула меня в ограничитель — это единственное, что позволило мне тогда не сойти с ума.

— Что за ограничитель?

— То пространство, в котором мы с тобой впервые встретились лицом к лицу.

Нахмурившись, я попыталась понять, о чём речь. Вспомнив то тёмное место, я поёжилась. Холод, что тогда пробирал до кости, казалось, ощущается до сих пор.

— И ты часто там бывал?

— Да. Ты попадала туда как раз в те моменты, когда и я оказывался там.

— Это Эпонея постоянно тебя туда направляла?

— Нет. Я спрашивал у неё. Она сказала, что был только один раз.

Нахмурившись сильней, я стала припоминать. Воспоминания Яраи о психее и пространстве были ещё не очень чёткими: видимое мне было известно, но я до сих пор не могла вспомнить, что было после моей смерти двадцать два года назад.

— А что Эпонея ещё говорила?

— Предположила, что дело в Неведанном.

— Но зачем? И разве оно принимает непосредственное участие?