— Розовый чай. Так я его называю — какое‑то трудно запоминающееся название. Мне Бет принёс, очень вкусно.

Отпив, я улыбнулась. Почему‑то вкус напоминал Алю: нежный, мягкий.

— А ты будешь учиться здесь? Что вообще думаешь дальше делать? — поинтересовалась я.

Аля отпила из своей кружки, а взгляд её, не мигая, изучал пламя в камине.

— Я такая лживая, — тихо и серьёзно заявила подруга.

— Ты как‑то говорила об этом на корабле пиратов.

— Да. Но я так и не пояснила, что имела в виду.

Аля повернулась ко мне.

— Я так и не определилась, чего же действительно хочу. Бет предложил спокойно всё обдумать, но у меня не получается прийти к какому‑то решению.

— Может, стоит тогда проще взглянуть на вещи? Я, например, решила разорвать отношения с семьёй Амал.

Аля удивлённо посмотрела на меня.

— А ты сможешь?

— Почему нет? — я пожала плечами. — Сейчас я хочу потратить время на то, чтобы разобраться в себе: кто же я на самом деле такая. А что касается семьи… — я опять пожала плечами. — Знаешь, последнее время я вообще не ощущаю каких‑либо к ним чувств. Хотя эти люди со мной имеют одну кровь. Только их отношение… — тяжело вздохнув, я отпила чай, словно пытаясь запить возникшую горечь. — Знаешь, я ощущаю себя воздушным шариком, который куда‑то летит. Если бы не Сир, не знаю, в чём вообще смогла бы найти опору.

— Вот как? А когда‑то мы планировали жить совсем по‑другому.

— А ты? — я посмотрела на Алю. — Сейчас мы получили статус святых. Скажи, ты могла себе представить, что жизнь в один миг способна так сильно изменить направление?

Подруга покачала головой. Отставив чашку, она развалилась на своей половине диванчика.

— Я видела Эпонею. Она вызвала меня к себе и что‑то болтала о предназначении святой для хранителя. Но я мало что поняла.

Мы с подругой помолчали, каждая думая о своём.

— Но знаешь, когда в конце своей речи она увидела, что я совершенно не восприняла её слова, она горестно вздохнула и посоветовала мне вспомнить своё прошлое. И сделать выбор: стать равно хранителю святой или прожить просто его помощницей — не дать ему сойти с ума.

— А ты что хочешь?

Аля помотала головой и пожала плечами. Видимо, определиться всё ещё не может.

— Аль, а что ты думаешь о себе? Ты всегда ко всему старалась относиться проще, никогда не спешила выделиться и жила так, будто в жизни нет трудностей. Ты всё ещё хочешь жить так?

Подруга посмотрела на меня пустым взглядом. В глубине глаз блеснуло какое‑то чувство и тут же исчезло.

— Хочу ли я продолжать жить не своей жизнью? — тихо спросила подруга.

Я не спешила что‑то говорить. Думаю, она сама сможет решить, что ей делать дальше.

— Мне надо об этом подумать, — слишком серьёзно проговорила подруга.

Сейчас я увидела в ней черты, которые никогда не знала: серьёзность, задумчивость, какую‑то робость. Возможно, ей тоже надо пересмотреть всё, что её окружает, и найти тот самый единственно верный для неё подход к жизни?

— Мне тоже надо многое решить. Сир сказал встретиться с Эпонеей. Она должна много поведать о том мире, в котором мне теперь предстоит жить.

— А тебе легко далось это решение? Жить новой жизнью?

Я покачала головой:

— Только из‑за Сира. Я готова жить любой жизнью, только если рядом будет Сир.

— Какая любовь, — протянула Аля, вцепившись в мою руку.

— А у вас с Бетом? — лукаво посмотрела на неё я.

Аля стушевалась и отодвинулась. Не знаю, что именно между ними произошло, но выглядела подруга не влюблённой дурочкой, а растерянной первокурсницей, которую вдруг бросили в омут, в который она не собиралась прыгать.

— Бая, я не знаю, что мне делать. Какая святая? Я со своей жизнью разобраться не могу, а приходится слышать, что для кого‑то я стала чем‑то большим, чем сама жизнь. Как вообще это можно принять?

Согласно кивнув, я вздохнула. Думаю, если бы не воспоминания Яраи, что с каждым часом всё больше всплывали в голове, я бы с таким же трудом приняла и мои отношения с Сиром — как святой и хранителя. К тому же постепенно стали приходить знания о всём, что связано с психеей, а также о пространстве, которое является домом для моей души. Но даже сейчас многое чудится чужим и нереальным.

— Возможно, если есть время, стоит продолжить учиться и просто постараться познать себя снова? — пробурчала я, откидываясь на спинку дивана.

Аля резко повернулась и пытливо всмотрелась в моё лицо. Встретив её взгляд, я догадалась, что думаем мы об одном и том же — нам обеим нужно время. И лучше его провести в академии.

— Когда переводимся? — весело спросила подруга.

Рассмеявшись, я потрепала её по щеке.

— Шустро ты всё решила.

— Мне надо время, чтобы принять и себя, и Бета. Блэм сказал, что в академии в Самиране обучают знаниям о психее, Эпонее, хранителях и святых. Бая, мы должны воспользоваться этим, чтобы найти ответы на те вопросы, которые нас обеих преследуют.

Хмыкнув, я отпила остывший чай. Возможно, это будет верным решением в настоящее время? Собственно, почему бы не воспользоваться паузой? Если нам её дадут.

— Пойду попрошу Бета поехать со мной на Голубой оазис.

И подруга выскочила из комнаты. Улыбнувшись, я отставила чашку и поднялась. «Кажется, мне предстоит поднять ещё одну тему перед Сиром», — мелькнуло в голове.

Комната, в которой до этого лежал Карлан, была пуста. Оглядевшись, я заметила, что дверь во второе помещение слегка приоткрыта. Помявшись, я тихо подошла к ней. Сквозь щель увидела капсулу, в которой лежал мужчина: он был погружён в какую‑то зеленовато‑голубую жидкость, с кислородной маской на лице.

— Госпожа Аурая, вы вернулись, — произнёс доктор Лам, появившись за спиной.

Оглянувшись, я столкнулась с серьёзным взглядом пожилого мужчины.

— Вы мне что‑то хотите сказать? — спросила я.

Доктор на миг замялся, а после, обойдя меня, вошёл в комнату. Я смотрела, как он приставляет небольшой мягкий стул со спинкой к капсуле.

— Постарайтесь долго не сидеть — вам тоже отдыхать надо, — посоветовал он.

Улыбнувшись, я прошла внутрь и удобно устроилась на стуле. Взгляд не раз пробегал по Карлану, словно пытаясь убедиться, что с ним всё хорошо.