— Всё готово, — Сир поднялся и прошёл к костру. — Может, хочешь умыться?

Предложение напомнило о моём явно непрезентабельном внешнем виде. Опять накатила волна смущения.

— Была бы не против, — прошептала хрипло.

— Пойдём.

Сир протянул ко мне руку. Я начала подниматься и тут же стала падать. Мужчина успел подхватить меня, утягивая наверх и прижимая к себе.

— Что такое? Ты где‑то ранена?

Я покачала головой. Рядом с ним я чувствовала спокойствие и защищённость, отчего организм расслабился, напоминая о том, что он работает на износе.

— Просто слабость, — прошептала чуть слышно, обнимая мужчину за талию.

Должна сказать, обнимать его было приятно. И вообще, почему бы не воспользоваться моментом и не потрогать мужчину, пусть и незнакомого? Это я и сделала.

— Почему?

Спаситель даже не обращал внимания на мои действия. Он крепче прижал меня к себе, словно боялся, что я в любой момент могу упасть.

— Ну, — я замялась немного, — я со вчерашнего дня ничего не ела, — пришлось признаться.

— Почему ты молчала? — ворчливо проговорил он, доставая из кармана правой ноги пакет с пастой. — Съешь хотя бы это. Завтра поищу, что можно поймать на обед.

— А фауна известна?

— Датчик распознавания работает, смогу найти еду.

Я взяла пакет и замерла. Чтобы открутить колпачок, надо было использовать вторую руку. Но, откровенно говоря, убирать её с чужой талии совершенно не хотелось.

— Что опять?

— Открыть не могу, — пробурчала я, вертя пакет.

Послышался смешок, и к колпачку потянулась крепкая рука в перчатке. Я держала пакет, пока Сир откручивал крышку. Удовлетворённо сощурившись, я поднесла пакет ко рту и втянула вещество. Вкуса у пасты не было, но она была лучше, чем та, что нам давали пираты. И объём больше.

С причмокиванием оторвавшись от пустой упаковки, я, повертев её в руке, кинула в огонь. Пламя тут же лизнуло подношение, вспыхнуло и почти моментально обратило его в пепел.

— Пойдём умываться, ты же хотела. Пока ещё не стемнело окончательно.

Меня вновь подняли на руки, как принцессу, и мы слетели вниз. Я лишь успела обхватить чужие плечи, пристроив подбородок в выемке возле шеи. Было чертовски приятно сидеть в этих руках. Все проблемы мира меня совершенно перестали волновать. Никогда я не ощущала себя так. Я сощурилась и довольно улыбнулась. И тут же замерла.

Кое‑где я уже ощущала похожие чувства. В том месте.

Голова заработала с новой силой. Казалось, что объятия вызывали иные ощущения, но общее в них всё же было.

Я не хотела давать себе надежду. И не хотела выставлять себя дурочкой, если бы оказалась в ситуации, когда я надумала много глупостей.

— Ты умывайся, я подожду.

Меня поставили на землю возле озера. Пока пыталась совладать со своими мыслями, не заметила, как мы пришли. Вода была кристально чистой: на дне виднелись только камни разной формы, и не было никакой проплывающей мимо живности.

Я прошла вперёд, вступила ногами в воду и присела, стараясь не намочить костюм. Конечно, он был влагостойкий, но холод всё же пропускал.

Отражения почти не было видно — только очертания. Опустив руку в воду, я поёжилась — ледяная.

— Что не так? — спросил мужчина.

Он явно наблюдал за мной, раз от него не скрылось ни одно моё движение.

— Холодно.

— Сильно? — даже сквозь механический голос я ощущала беспокойство.

Оно невольно вызвало улыбку. Почему‑то захотелось покапризничать. И, не успев себя остановить, я уже отвечала:

— Очень. Лучше нагреть.

Я чувствовала, как нижняя губа выпятилась вперёд, как обычно бывает у капризных барышень. Подобное поведение мне было совершенно не свойственно — хотелось заехать себе по лицу пятернёй, чтобы привести в чувство собственные мысли.

— У нас нет подходящей ёмкости. Сильно холодно? Тогда не надо умываться, оставь так.

Но слова совершенно незнакомого мне мужчины, наоборот, подначивали мою внутреннюю принцессу, и я лишь больше распалялась:

— Но я хочу умыться. А лучше — ванну.

— Ванну ты здесь точно принять не сможешь. Как попадём на корабль, сможешь помыться. Правда, только душ.

— А ванна? — я посмотрела на Сира.

Мужчина замер и почесал голову. Смотрелось это комично.

— На этом корабле нет таких удобств. Но если хочешь, можем потом перейти на другой — там будет ванна.

Я улыбнулась. Чёрт возьми, а это так приятно! Почему же я раньше не узнала, что, когда мужчина готов выполнить любое твоё желание, внутри становится так тепло? А если он выполняет, то и вовсе становится жарко.

— Ловлю на слове, — радостно протараторила я.

Решив, что больше нет смысла обсуждать ванну, я опустила вторую руку в воду. Её тоже обожгло холодом — я невольно поёжилась.

— Вылезай, — на плечи легли широкие ладони. — Ты и без этого проживёшь.

Я повела плечами, сбрасывая чужие руки, молча отказываясь.

— Холодно, вылезай. Замёрзнешь.

— Я грязная. Если сейчас не умоюсь, буду ненавидеть тебя.

Не задумываясь, что вообще несу, я зачерпнула ладонями воду и поднесла к лицу. Кожу обожгло. Но желание наконец умыться было куда сильнее.

— Упрямая, — донеслось сзади чужое бурчание.

Но мешать мне никто не стал. Спустя время я ощутила, что кожа будто обновилась. Довольно улыбнулась. Зачерпнула в ладошку воду и набрала её в рот. Холодная вода тут же свела зубы, но никакого неприятного привкуса я не ощутила. Прополоскав рот, выплюнула воду.

— Готово, — улыбаясь от уха до уха, проговорила я, выходя из воды.

Меня тут же притянули к себе и стали вытирать лицо какой‑то небольшой тканью. Ощутив тепло и мягкость, я закрыла глаза, позволяя обтереть себя. После та же участь постигла и руки.

— Идём, возле костра согреешься.

Я потянулась вперёд, обхватывая чужую шею руками и ожидая, когда меня поднимут. Но Сир не двигался. Я смотрела на маску и не понимала, что не так. Так мы и застыли.

Лишь спустя секунд пять до меня дошло, что никто не собирался меня поднимать. Замявшись, я не знала, как из этой ситуации выйти.