За окном сияло солнце, но палантин я на всякий случай захватила. Бросив перед выходом взгляд в зеркало, я подумала, что не избежать шуток, что я прихорашиваюсь, чтобы произвести впечатление на Мирека. Мирек — мой первый поклонник. Когда-то именно из его уст я услышала признание в любви, подкрепленное подарком: стеклянным шариком и игрушечной машинкой без колеса. Тот факт, что нам с Беатой было тогда по восемь лет, а Миреку — шесть, не помешал подружке и меня, и брата бесконечно подкалывать на эту тему. И хотя, даже по мере взросления, никаких искр между нами не пробегало, именно сцена трогательного признания сделало наше общение с Миреком милым и доверительным. Впрочем, я не видела его уже несколько лет (последний раз — на двадцатилетнем юбилее Беаты) и знала только, что он уехал на кулинарные курсы в Париж. Теперь, значит, вернулся?

Кондитерская Мирека располагалась в самом центре города, на одной из небольших улочек, ведущих к площади Эржебет. Место было выбрано очень удачно — поток туристов в этих местах не иссякает никогда! Кондитерскую я нашла сразу, даже на адрес смотреть не пришлось, потому что мимо такой красоты пройти было невозможно! Дверь была из двойного стекла, и в зазор между стекол были насыпаны искусственные розы нежно-розового и алого цветов, в тон к обоям в помещении. Зал был крошечным — всего на четыре столика, но такие места и не предполагают долгого пребывания. Выпил кофе, отведал тортика, купил карамелек в качестве сувенира — и побежал дальше рассматривать достопримечательности.

Мирек, ставший еще толще и еще добродушнее с момента нашей последней встречи, стоял за прилавком, на котором в тщательно продуманном беспорядке были расставлены стеклянные вазы, под хрустальными колпаками которых таились разноцветные драже, шоколадки в ярких обертках, маленькие, похожие на драгоценности, пирожные и печенье. Здесь же красовался благоухающий букет из розовых и красных роз. Вдоль стены за спиной Мирека тянулся стеллаж, на котором красовались бутылки шампанского и изящные, нежных пастельных тонов, коробочки для сладостей.

Скатерти с кружевным краем, белые венские стулья, изящные светильники и всюду, где только можно, коробочки — это был рай для сладкоежек. Правда, основная витрина еще пустовала. Но пройдет пара дней и под стеклом разместятся торты, пирожные, штрудели и макаруны. Не сомневаюсь, что это местечко быстро станет популярным. Я понимала, что потребуется время, чтобы окупить затраты, да и аренда здесь, должно быть, дорогая, но с любовью Мирека к кондитерскому искусству и его верой в себя (это у них с Беатой семейное) — дело обречено на успех!

Мы с Миреком тепло расцеловались в обе щеки, а с Беатой, появившейся из подсобки, где она флиртовала с поставщиком, крепко обнялись.

— Шикарно, — вынесла она вердикт, когда несколько раз меня крутанула. — Ты не изменяешь себе. По-прежнему, любишь наряжаться? И какой тайный посыл твоего наряда сегодня?

— Роскошь можно найти и в повседневности, — весело ответила я, доставая припасенный для нее подарок.

Это было настоящее винтажное кружево, найденное мной на одном из блошиных рынков и тщательно вычищенное.

— Помнишь, твое летнее кремовое платье с тройной юбкой? Я надеюсь, ты его еще носишь? Мне кажется, должно подойти!

Подруга снова меня обняла.

— Спасибо, Эми, я тронута.

— Пустяки!

Мы уселись за столик у окна, и Беата взмахнула рукой:

— Официант, мы готовы!

Мирек вышел из-за стойки, церемонно поклонился и с улыбкой подал нам меню. Какое-то время мы спорили, насколько названия соответствуют стилю кафе, вспоминали «фишки» конкурентов и терзали Мирека распроссами. Потом подоспел кофе, Мирек расставил на столике изящные тарелочки с десертами, и на какое-то время мы погрузились в блаженную тишину, наполненную вкусами и ароматами. После четвертой порции я сдалась и откинулась на стуле:

— Божественно! Ничего вкуснее не ела! Уверена, тебя умоляли остаться в Париже!

Мирек зарделся от удовольствия, а Беата указала на меня десертной вилочкой:

— В Париже нет таких сладкоежек, как ты! Уверена, ты одна сделаешь нашему кафе половину выручки! По старой дружбе, конечно…

— В этом можете не сомневаться, — рассмеялась я.

Мирек отлучился в подсобку, а Беата склонилась ко мне:

— Ты и впрямь считаешь, что все в порядке?

— Конечно, — удивилась я. — Почему ты спрашиваешь?

— Мирек вдвойне волнуется. Во-первых, из-за открытия кафе. Во-вторых, он созрел, чтобы в день открытия сделать предложение руки и сердца, — подруга выразительно поиграла бровями.

На мгновение я замерла. Неужели шутки Беаты — не шутки, и Мирек все-таки в меня влюблен? Да, ну, бред, ничего такого я не заметила. Беата склонилась еще ниже:

— Он хочет сделать сюрприз, но я его отговариваю. Поэтому, на всякий случай, советуюсь. Он хочет положить кольцо в десерт и преподнести избраннице.

— Ага, и она сломает себе зуб. Отличный «сюрприз» к свадьбе!

Беата всплеснула руками:

— Вот и я ему об этом твержу! Я вообще считаю публичное предложение руки и сердца дурновкусием. Тем более, если невеста может сомневаться и ответит отказом.

— А она сомневается?

Беата лукаво улыбнулась:

— Вот это я и хочу у тебя узнать! Чобы в день открытия быть уверенной в успехе!

Господи, неужели, все-таки, правда? Мои мысли лихорадочно заметались: как отказать Миреку и не обидеть его при этом? Портить отношения ни с ним, ни с Беатой у меня не было ни малейшего желания, но матримониальные планы Мирека стали для меня полной неожиданностью!

Я уже открыла рот, чтобы осторожно объясниться с Беатой, как вдруг раздался звон бьющегося стекла. Выходя из подсобки и неся в руках стул, неведомо как, Мирек умудрился впечатать ножку стула с металлическим наконечником аккурат в центральную витрину. Полетели осколки; вазы, как в замедленной съемке, одна за другой стали падать на пол, и вскоре все кафе было усыпано стеклом вперемежку с конфетами и смятыми пирожными. Завершали картину бедствия разлетевшиеся по залу розы…

Мы вскочили. Беата в ужасе прижала ладони к побледневшим щекам. Я до боли закусила губу. Мирек замер, не веря, что в одно мгновение в его кафе водрузился хаос. Потом мы в один голос с Беатой воскликнули:

— Давай помогу!

Но Мирек, поставив стул, поднял руку:

— Нет, стой, а то еще порежетесь! Идите, идите на улицу, я вас потом позову.

Мы, осторожно переступая, добрались до двери. Присели на лавочку, наблюдая через окно, как Мирек сметает осколки.

— Вот незадача, — пробормотала Беата, — теперь открытие придется отложить. И объяснение, видимо, тоже. С другой стороны, оно и к лучшему. Ей же 2 ноября восемнадцать?

— Кому? — непонимающе переспросила я.

— Господи, Эми, проснись! Ну, Кристине же.

— Кому? — еще раз переспросила я.

Беата нахмурилась и протянула:

— Так… только не говори мне, что ты не в курсе, что твоя сестричка встречается с Миреком!

Приехали! Моя Крис? С Миреком? Да она же еще совсем мелкая! Тут до меня дошло. Близняшкам и впрямь скоро будет по восемнадцать, а я все считаю их детьми!

— Если честно, нет, — призналась я. — И давно?

— Вообще-то, познакомились они еще у меня на юбилее. Кристина с Каролиной Мирека тогда знатно разыграли, убеждая, что у него в глазах двоится.

О, да, мои сестрицы — знатные шутницы!

— Сначала они просто переписывались в сетях, — продолжила Беата, — все ж таки мелкие еще, общались, как я понимаю, чисто по-дружески. И, как я понимаю, периодически встречались в общей компании. Но когда Мирек уехал в Париж, он окончательно определился, что влюблен в Крис. И признался ей. Они уже полгода как пара. Ну, по крайней мере, с его слов. И ты ничего не знаешь? А я ведь хотела, чтобы ты потихоньку выпытала у Крис, как она ответит на предложение Мирека, чтоб избежать конфуза. Крис же к нему официанткой в кафе выходит, специально, чтобы можно было чаще видеться, вот он и решил совместить открытие кафе и…