— Чтобы призывать к порядку, совесть не нужна, нужны подходящие законы, пугало пострашнее и…

«И-и-и-и-и», — мерзко поддтянул сквозняк.

— … и голос погромче, — озадаченно договорил Марек. Потому что сквозняк был оттуда. И что самое странное — эта сторона грани ему была незнакома. Он знал тьму, а это был свет. Свет вне жизни.

— Что с Митикой? Раз я вам как родной, может ответите как родному, без выкрутасов.

— Руки связаны, — напомнил инквизитор, — просто будьте рядом.

— Сейчас это проблематично.

— Воля ваша. Значит, найдется кто-нибудь еще.

— Вы сейчас на Эфареля намекаете? — скрипнув зубами, но удержав взбрыкнувшую натуру, уточнил Мар.

— Бросьте, Холин, — изящно, почти по-эльфийски, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула, с мерзкой улыбкой проговорил Арен-Тан. — Будь Альвине Эфарель хоть на четверть похож на своего отца, у вас не было бы сейчас ни жены, ни детей. Вернее, они были бы его, а не ваши.

Спустя миг Холин стоял над инквизитором, спеленутым темными и жемчужно-серыми лентами вперемешку с радужно отблескивающими нитями.

— Н-не-ес-с… с-сме-ей… никог…

*Да-а-а-а!..*

Стул накренился, зависнув на задних ножках, в лицо Арен-Тана скалился проступающий сквозь лицо череп, в горло уперлись когти. Длинные когти иглы, антрацитово черные у основания и льдисто-голубые на концах.

Такой же лед был в глазах Арен-Тана. Холодный взгляд, спокойный, изучающий.

— Отвратительно, Х-холин. Тень еще кх-худа ни шло, но свет… Это не поток, а жшалкая с-с… сопля. Теоретически вы хорошо подкованы, а вот с практикой беда. Поучитесь у жше… кх-кх… жены, Ясен хорошо ее… Х-х-х-х… Кх-кх-х…

Кончики когтей окрасились странной с серебристым отсветом, тут же темнеющей кровью. Физическое тело хрипело и дрожало, энергетическое запестрило алыми звездами боли и черными разрушения, взгляд остался прежним.

— Ужш-ше лу… Лучше, но все равно уходите во тьму.

Когти разжались. Медленно втянулись обратно в костистые ручищи. Ленты из тьмы и тени уползли за спину. Арен-Тан вдохнул.

— А контроль прекрасен. Идеален, я бы сказал, если не брать во внимание, что вы все же на меня бросились, Холин.

Стул принял адекватное стулу положение, инквизитор еще немного хрипел, дергая придавленным кадыком, но голос почти выровнялся, на коже под шеей таяли черные язвы, оставшиеся от когтей попробовавшего новые возможности некроманта, уже ничем не напоминающего чудовище бездны. Об инциденте свидетельствовал только сползший на бок хвост, да разлетевшиеся по полу документы, которые Марек сбросил, сигая через стол.

— Нечего было тыкать по больным местам.

— Больному месту. Оно у вас одно. Семья.

— Нашли, где… эксперименты проводить, а если бы я…

— А вот это вряд ли.

— Вы настолько сильны?

— Сам по себе? Нет. Просто вы настолько организованы и социализированы, что не стали бы устраивать магический поединок там, где провисает защита, за стенкой ваша беременная секретарша и толпа прочего народа на этаже.

— Наигрались?

— Еще нет, но с вами почти закончил, — Арен-Тан едва уловимо кивнул, поднялся и степенно направился к выходу.

Мар окликнул его, когда светен взялся за ручку.

— Герих… У всех универсалов вне категории… связаны руки?

— Только у тех, кто способен влиять на судьбу мира, опрокинуть его в бездну или удержать.

— Мика тоже?

Инквизитор улыбался, по-настоящему, лицом, а не маской.

— И как давно? — снова спросил Мар.

— Подумайте сами, Холин, вы ведь умный почти-человек.

— Так она выжила? Там, — он запнулся, но ему не было стыдно за свой страх. Бояться потерять — нормально. Ведь он — почти человек.

— Не выжила, вернулась, — уточнил Арен-Тан. — Как уже возвращалась. С пламенными тварями всегда так. Кстати, что за тварь я, она догадалась очень быстро. Можете обсудить сплетню в узком семейном кругу.

— Эфарель?..

— Это другая партия. Но хор все тот же.

— И кто солирует?

— Пока не ясно.

— А вы, надо полагать, дирижер?

— Вовсе нет. Я тот, кто переворачивает ноты на пюпитрах.

— Так больше никто не делает, светен.

— Именно. Больше никто. О. Я случайно оставил у стула мой саквояж. Не подадите?..

«Подай… Дай… Да…» — разбилось внутри долгим хрустальным эхом, в ушах засвербело. Мар обнаружил себя стоящим у стула с сумкой инквизитора в руках. Тьма…

— Спасибо, магистр, — поблагодарил Арен-Тан, подошел и взял свой саквояж. Сам.

— Что это было, светен? — холодно поинтересовался Марек, заметив краем глаза в зеркале, как отростки привратного знака ползут с шеи на щеку и выше, на висок и лоб.

— Голос. Мой Голос, магистр Холин. Вы ведь и так это поняли. Инструмент. Как лопата. Можно не только копать.

Стулья, как лопата, хорошая штука, особенно вот такие, крепкие, с высокими спинками и шишечками, удобно ложащимися под руку. Обхватить и сжимать, пока мореное дерево не захрустит.

— Например, позвать суть из-за грани будучи в мире живых?

— Например. Да.

*Да-а… ди-и… сю-у-у… да-а…*

Отголоски продолжали метаться внутри. Нити, показанные светеном, и совершенно не ощутимые до того, как были показаны, густо обвивали запястья, руки и, судя по ощущениям, частично тело. Вросшие, сплавившиеся с привратным знаком, они вибрировали, будто струны под умелым смычком. И мелодия Мареку не нравилась.

— Добрый день, мадам Холин, — прищурился Арен-Тан, пряча в серых ресницах свои странные почти всегда пустые глаза так же, как прятал в пальцах алмазные когти, похожие на хирургические манипуляторы.

Да, я впечатлилась и повелась на его подначку о старых семьях. Он знал, что поведусь, и не препятствовал, когда я, внаглую использовав служебный идентификатор, полезла в архив конгрегации. И не его ли рука ткнула «разовый допуск», когда я заинтересовалась уничтоженным перед Смутой родом Эйш, глава которого был одним из Всадников Мора.

— Светен куратор, вы все без отпуска, — поддела я.

— Как и вы, мастер-некромант, — ровно отозвался Арен-Тан.

— У меня выходной.

— Мне жаль вас разочаровывать, Митика, но…

Загудевший в кармане мантии магфон, чудом не потерянный во время плясок с драконом, порадовал зрелищем хлопающего рта. Став всегда забывал, что при включенной громкой связи не обязательно держать магфон у рта.

Вид был так себе, а у меня выходной и сил почти никаких, так что я отключилась, но на инквизитора посмотрела с подозрением. Вдруг он еще и ведьма ко всем прочим его возможностям? Так качественно сглазить…

— Поздравляю с повышением.

— Что? — удивилась я, но светен с отстраненным видом уже прошествовал мимо и нырнул в нутро Центрального.

Отключившийся магфон снова затрясся, как гуль над свежей печенкой. И хоть я знала, что с монитора слюни не полетят, но руку хотелось отодвинуть подальше.

— Гарпия, бездна тебе покрывальцем! Вези каталку в отделение, иначе я даже слов таких не вспомню, кто ты после этого! Я ее как родную продвинул, а она загора…

Что-то мигнуло, плюхнуло, экран залепило. Хорошо, что с другой стороны.

В протертом окошке мелькнул поросший блеклыми корнями потолок, ухо, всклокоченная забрызганная макушка и авоська ловчей сети с неопределимым содержимым, медленно сползающая по стенке.

— Весь ливер фонтаном, тьху… Извини, Гарпия, отвлекся… О чем это я? А! Пока я тут лопатой дерь… держу оборону, ты меня малость подсиди. Помещай свое заместительское место на мое с полным доступом, а то вот так вызовут, а стул погреть не… Лодвейн!!! Чтоб тебя два раза, зараза!.. А, это не ты?.. Ну и тьма с тобой… Что стоим? В добрый, Гарпия! А то приказ в работе, а ты… Да твою ж в печенку!

Гном отвлекся на полыхнувший за спиной щит, шарахнул куда-то чем-то, потом подрыгал ногой, будто грязь со штанины стряхивал, дав мне полюбоваться на пояс со стандартным для выезда снаряжением, замызганные ботинки и еще чьи-то ноги, куда-то бегущие и почему-то пять.