Вот тьма… Мать называется. Перепугала детей. Надо закругляться с этими страданиями. Так и крышкой хлопнуть недолго. Я и без того у светена на особом счету, как особа с особо поехавшей черепицей.
— Только знаешь, там, в щели за гранью, еще голос был. Звал.
— Какой голос? Кого звал?
Лайм пожал плечами и опять поежился.
— Не знаю, просто звал. Похоже, как Найниэ умеет и тьен Эфар, только немного иначе.
— И что?
— И ничего. Щель схлопнулась и голос пропал. А кот пришел. Его дом пустил. Я побегу, а то опоздаю, а ты… Ну, поспи еще, кота вон возьми. Чтоб урчал. Только я не знаю, как его звать. Не признается. Отдохни.
— Как? — вздохнула я, спрашивая у себя.
— Мобиль помой.
— Что? Зачем? — как-то не вязался у меня отдых с помывкой магмобилей. У Лайма, кажется, тоже, но он пояснил.
— Най рассказывал, что Альвине, когда говорит, что надо отдохнуть, то идет мобиль мыть, совсем без магии, руками. А все эльфы странные?
— Бездна их знает, но те, которых знаю я, или знала, однозначно с приветом.
В кармане у сына загудело, Рикорд подпрыгнул, ойкнул и умчался.
Я сходила в душ, послонялась по дому, поспотыкалась о кота. Он был буквально везде! Будто его было не один, а с дюжину одинаковых черных морд. Потом решила проверить способ с помывкой мобиля и вышла наружу. Кот забежал вперед, растопырился и принялся рыть яму прямо у меня на пути.
— Копать! — ругнулась я, снова запнувшись о ворсистую тварь. Кот прекратил рыть и обернулся. — Ладно, как скажешь. Будешь Копатем.
Я преодолела преграду и дошла до гаража. Без Холинского «мартон астина» было как-то слишком просторно. Дремала под чехлом старая папина гоночная ступа, крепились зажимами у стены две метлы. Одна принадлежала ба, вторую она когда-то мне подарила, только я с этой бездновой техникой никогда сработаться не могла. Магмобиль еще куда ни шло. Мы с раритетом к друг к дружке уже притерпелись.
Я посмотрела на пыльноватые черепки, но мыть не стала. Села и поехала в Восточное. У меня вроде как отпуск по состоянию, но если поныть, Став разрешит на приеме посидеть. Или просто посижу. Там хотя бы нет столько Холина. Кружка и так, мелочи, которые можно в стол спрятать.
2
— Фу пакость! — от души поприветствовала я гнома.
— Гарпия, ко мне надлежит обращаться комиссар, а не так как ты щаз вот! — возмутился Став.
— Усы ваши, мастер Став, пакость. А вы уже совсем комиссар? Поздравляю!
— Было б с чем. — Гном тщательно протёр рукавом табличку и водрузил на край стола. — Вот обнаглею, буду только команды раздавать. Сниму… Найму девку в секретарки…
— Зачем это?
— Гарпия, у тебя детей двое, а ты так и не поняла зачем начальство секретарок заводит?
— Чтоб кофе подавать? В постель?
— А это где заснул. В постели — так в постель, а если на столе, тогда на стол.
Не к месту вспомнился поданный Холину перед обедом десерт с глазурью на волосах и мое заявление о приеме на работу.
Дрогнуло, сжалось, натянулось, подкатило, подступили…
— Какой бездны ты сюда пришла? Глазами блестеть? Мне работники нужны, а не кисейные барышни с влажными очами. Руки нужны, чтоб работать…
— Так вот, — я предъявила обе. На правой красовалась длинная алая полоса. Копать хотел со мной, но я решила, что мне достаточно лопаты в багажнике и дважды избавлялась от кота, сначала достала из-под сиденья, потом из багажника. Возмутился и цапнул. Я показала, что у меня тоже когти есть, он впечатлился и отстал. — Вот руки, свободные.
— К ним бы еще голову.
— На вас не угодишь, мастер… комиссар арГорни.
— Исчезни, тебе отпуск лечиться дали, иди лечись, жертва рабочего энтузиазма. Я еще от твоего первого дня не отошел, а ты опять тут.
— Мастер Став, можно я просто посижу, пока дети в школе? Дома тихо, как в склепе и пусто, и… — я сжала зубы так, что они, казалось, вот вот посыплются. Став смотрел, потом кивнул.
— Сиди.
— Спасибо. — Я развернулась и потянула скрипнувшую дверь на себя.
— Что ж у вас все так через жо…
— Что?
— Ничего, я тебя тут не видел. Приснилось. Сплю я, мечтаю про спокойную старость и секретарок.
Ну и прекрасно. Я все равно сюда отдыхать пришла, как дитя советовало, а не работать. Вот сейчас только магфото с холинской самодовольной мордой в стол спрячу и чашку со скелетиком. А эти вот папочки очень даже ничего, уютные. И кресло. И внизу шумят так хорошо, глаза сами закрываются. Веки царапаются, но под ними бархатная тьма, я не буду тянуться, просто постою на краю…
Дверь распахнулась, я села, хлопая глазами и прогоняя остатки дремоты. Став смотрел в упор и страшно шевелил своими страшными усами. Потом достал магфон, повозил-потыкал и брякнул мне на стол выуженный из кармана значок. Мой.
— Гарпия, — обреченно выдохнул гном, — и что тебе дома не сиделось, а? Вот только на порог, так сразу дурь какая-то.
— Что? — возмутилась я.
— Иди работай, Холин, только канцелярию с морды соскреби, не позорь отделение. Вот послала тьма, наказание…
* * *
— Ну? — спросила я, предъявив значок открывшему дверь зеленоватому господину средних лет в пузырчатых домашних штанах.
Пострадалец развел сведенные во время изучения эмблемы глаза по местам и остался стоять, чуть шевеля губами, будто оберег читал, и все норовил через плечо поплевать, но видимо, стеснялся перед дамой.
— Некромант на пороге явление естественное, но держать там представителя надзора как-то невежливо, не находите? — напомнила я о цели визита. — Заявку на темное явление оставляли, господин… эээ… Дожира́к?
— Дошеро́к, мастер-некромант, — отмер хозяин порога. — Скелет у меня там. В шкафу.
— Смешно. Очынь. — Я даже улыбнулась для достоверности, открыто и во все клыки, как Лодвейн учил перед моим походом к мозгоправу, куда идти было страшнее, чем в подвал с древними упырями.
— Охрани Всеотец, — испугался моей улыбки горожанин и провез пятерней по лицу в охраняющем знаке, а другой рукой свернул за спиной народный отвращающий, — какие шутки, мастер-некромант⁈ Ей-Свет, скелет, с буркалами и жвалами, еще и костьми гремит. Шкаф-то пустой, так что громко выходит. Очы… Ик… Очень.
Вот послала тьма альтернативно верующего… Скелет у него в шкафу… А у кого их нет?
Меня торжественно пропустили вперед и вверх по скрипнувшей лестнице на мансардо-чердак. Комнату когда-то сдавали, или в ней кто-то жил. Когда-то. Мебель осталась, а по углам со временем скопился нужный хлам.
Шкаф занимал полстены, выглядел внушительно и гордо. Расправленная еще внизу поисковая сеть, нашла в квартирке свежедохлую мышь, старого, внешне индифферентного к моему появлению клочковатого, будто общипанного призрака и сгусток сырой силы, не темной, как я ожидала, а какой-то… серой, словно кусок изнанки.
Я пожала плечами и дернула на себя скрипнувшую дверцу шкафа.
— А-а-а-а! — раздался истерический вопль с переходом в ультразвук. Сидящий с книжкой в углу скелет подянул бедренные, скрестил берцовые и прикрыл пожелтевшими страницами ребра. — Стучаться надо! — Шарахнуло мне по ушам, и дверь захлопнулась.
— Видали! — округляя глаза до идеальной формы, воскликнул До… жирок.
Призрак просочил из стены макушку с таким же круглым глазом (сразу видно — родичи) увидел, что смотреть не на что, и растворился.
— Днем тихо сидит, — трепетал и нервничал хозяин шкафа, — а ночью начинает греметь, дверцей скрипит, и пятками по полу так цокает, будто на локтях ходит.
Я представила хождение на локтях и на минуту выпала из реальности. Во фантазия у световерного! Однако скелет агрессивной активности не проявлял, не бросался, зубы чесать о живое не лез и вообще грамотный, сидит читает тихонько.
— Уважаемый, Дошарик…
— Дошерок, мастер-некромант.
— Да, конечно. Ваша заявка помечена как класс опасности 3, а наблюдаемое явление и на первый с трудом тянет. Где, простите, следы того, что вас, — я развернула вирт-экран с копией страницы журнала, — цитирую «живьем жрут и жилы на… барабан? вы серьезно?.. мотают»? Либо предъявите барабан с жилами и отожратое, либо я помечаю как ложный вызов с последующей оплатой выезда некроманта вне категории и штрафом в размере тридцати процентов от стоимости вызова. Догадываетесь сколько стоит вызов некроманта вне категории?
