— Совести у вас нет, мастер Холин, — проныл Кай.

— Я темная. Дальше сам знаешь.

Кай энергично закивал, развернулся к двери и… никуда не ушел.

— Э… мастер Холин, дверь не открывается.

Дом редко выкидывал подобные штучки. Он вообще был не слишком активный, а когда не стало папы и ба, и вовсе почти уснул, начал оживать, когда родился Рикорд, а к Дариному рождению уже уверенно забавлял детей светлячками и фигурками из теней на стене. Иногда он отказывался впускать кого-нибудь, но чтоб выпускать… Пришлось самой открыть, проводить стажера до ворот и еще и там открыть.

— У тебя всего ничего до ночной, и я бы на твоем месте поспала, мало ли что, — напутствовала я.

— Откуда вы знаете?

— Не знаю. Но я ведьма и мне сглазить, как тебе почесаться.

Парень, свернувший тетрадь в рулончик, тут же почесал ею сначала грудь, потом тыльную сторону ладони, донес до кармана, почесал бедро, потом до него дошло.

— Очень хорошо, что я сегодня не дежурю.

— А кто? — удивилась я, потому что никого нового нам не присылали, Кастис окончательно обосновался у патрульных, а Став… Не комиссарское это дело на дежурстве сидеть, когда другие есть.

— Комиссар арГорни сказал, что сам подежурит. Я ему, что я уже на вторые сутки без отдыха, а он сказал, чтоб я пошел отдохнуть обязательно, а он сам, ему все равно заняться нечем. И улыбался.

— А сейчас там кто?

— Так он же и есть.

— Придурок…

— Вот и я почти так же подумал, но вслух…

— Это я тебе вслух говорю. Могу по слогам повторить. А будешь умничать, инквизиторам сдам. Есть у меня один давно знакомый и нежно нелюбимый.

— Это светен Арен-Тан что ли? Так я с ним уже знаком. Это он рекомендацию распределить меня в ваше отделение в аттестационную комиссию Академии подал. Сказал, что мне будет полезно, а вам понравится. Или наоборот? — Кай собрал глаза в кучу и поскреб рученькой затылок. — А почему вы его не любите? Он вот вас уважает. И вообще мы прекрасно побеседовали. Очень приятный человек.

— У меня много причин для подобного отношения, Кай-Моран, — ответила я, стажер поймал мой взгляд и тут же прекратил изображать идиота. — И запомни одну вещь, он не человек — инквизитор, механизм или инструмент, который иногда, очень редко, позволяет себе побыть человеком и никак не наоборот. Свободен. Три часа на сон и вечером чтоб был…

— Иначе?

— Иначе никаких прогулок по кладбищам.

— А перья покажете? Вы обещали.

Я показала.

— Страшно, — сказал Кай. — Страшно красиво. Но страшно — больше. Но красиво. Очень. Очень страшно и очень краси… Я лучше пойду, мастер Холин. Посплю. До вечера, мастер Холин.

Вернувшись, я первым делом проверила кухню и ожидаемо не нашла там детей. Прислушалась — в их комнатах их тоже не было.

Копать возил под столом какой-то комок. Оказалось — записка. Рикорд Лайм Холин сообщал, что они отправились к отцу, как было условлено, и что забирать их там же и во столько же.

Пришлось напрячь мозг. Что-то смутно припоминалось.

Трех часов для разбора отчета из информатория мне будет явно мало, больше заняться нечем, поэтому можно навестить Става.

Когда я поднималась наверх, чтобы переодеться, дверь кабинета снова была открыта.

— Иди поспи, — сказал Став, едва я вщемилась в заклинившую и не отрывающуюся даже наполовину дверь «Только для». Удивлялась еще когда подъехала, отчего все через главный вход бегают.

— Я уже поспала.

— Иди еще поспи. Смотреть страшно. Не женщина, а подобие.

— Подобие чего?

— Подобие ничего. Всего и осталось, что глаза и си… и глаза.

Я краем глаза покосилась на «глаза» и посмотрела на начальство, не веря своим ушам. Этот ценитель объемного переписался в тролли или у меня бред? Или у него?

Полезла потрогать, нет ли у гнома внезапного жара, поскольку все прочие признаки могильной горячки наличествовали: нелогичное поведение, внезапная смена настроения, блеск в глазах нездоровый…

— Давай без благодарных объятий, — шарахнулся Став, — не такие у тебя большие… глаза, чтоб с тобой обниматься.

— Вы серьезно дежурить собрались? До конца смены и ночью?

— Подежурю, что я, не некромант? Вспомню былые времена.

— К ночи Кай придет.

— Пусть приходит, не то у меня здоровье, через палисадники гарцевать, а у него ноги и эти… перья сзади. И закапывай уже к патрульным в душевую бегать, они ребята крепкие, но не железные.

— Вот как оборудую… дова… ваете женскую помывочную, так и перестану. Где мне, по-вашему, свои перья сзади от требухи отмывать?

— Гарпия, ведьм твой папа, исчезни… Через дверь!

Я ухмыльнулась и скомкала переход за грань, охранка вякнула, как случайно попавший под ноги Копать. Я втянулась обратно в щель, через которую просочилась в отделение, добрела до стоянки и едва не лишилась чувств.

— О, Тьма! Шлак мне в ухо! — шахтерский лексикон комиссара арГорни неотвратимо ворвался в обиход всего Восточного и поделать с этим уже ничего было нельзя. — Данчик! Что это за… Что за… Что это вообще-е-е⁉..

— Это «Феррато Маард», детка, — раздулся от гордости Лодвейн так, будто самолично это чудо родил, а не просто только что в нем приехал. Да еще и стал рядышком с моим тюнингованным раритетом. Я моргнула раз, другой, перевела взгляд с вампирьего магмобиля на свой…

Пока в голове складывалось, мне хотелось отвлечься, а на Лодвейна отвлечься было легко: вампир упаковался с стильный костюмчик, уложил гриву и серьгу-камушек на ухо нацепил.

— А ты зачем здесь такой нарядный? — спросилось мне.

— У меня именины, но в основном повыделываться и поныть. Ты знаешь, что твой нелучший друг моего лучшего приятеля отжал? Только и слышу от него Арен-Тан то, Арен-тан се… А сейчас вообще куда-то пропал.

— Арен-Тан? И Тьма с ним.

— Да нет же… Видька. Он же до сих пор в тебя влюбленный до слюней.

— Ага, до голодных, — поддакнула я, продолжая визуальную сравнительную характеристику средств передвижения.

— Фу, противная, я просто подумал, ну вдруг вы общаетесь как-то. Я немного беспокоюсь, его же кто угодно обидит.

— У него колеса, — сказала я, а чтоб меня правильно поняли, некультурно показала пальцем на игрушку вампира.

— Угу, — важно кивал Лодвейн, купаясь в лучах, отраженных от алой полировки. — «Маард» только такой и бывает. С колесами. Ручная дядюшки Лайэнца сборка, нереальный эксклюзив. Ты прикинь, глава клана Феррато лично эту крошку собирал.

Лодвейн пел, а я мысленно содрала с винтажных боков своего раритета черепки, отвертела зеркала, навесные отражатели и передний бампер, сменила колеса… А обводы и стати — один в один. Вот вам и приехали. Только родной рыдван был словно поднятый древний зомби рядом со своим живым воплощением.

Если бы этот Лодвейнов дядюшка сейчас на мой магмобиль глянул, его бы крышкой на месте придавило. Я прям слышу этот полный вселенского ужаса голос…

— Мрак кромешный и все его твари… Вы что с ним сделали?

Мне захотелось пощупать лоб уже у себя.

В черной мантии с алым подбоем передо мной стояло живое олицетворение героя драматического сетесериала «Драгул великий и ужасный». Костюмчик в облипочку, напомаженные волосы… О торчащий воротник кипенно-белой рубашки даже взглядом порезаться можно, а под воротником, поверх шелкового галстука — многокаратная брошь кровавого цвета.

Ему осталось только клыки вывесить и провыть про ужас на крыльях ночи. Сам такой или придуривается? Хотя, если подумать, вообще все древние долгоживущие с прибабахом, вот хоть Халатира Фалмареля вспомнить.

Реальность на миг дрогнула и мне привиделся силуэт старейшины Фалмари, стоящего в раскаленной золе вполоборота с довольной улыбкой во весь рот. Волосы жидким серебром стекали по узкой спине, а у его ног…

Холодно…

Мне холодно…

Я здесь, свет мой. Иду к тебе.

Приду, когда позовешь. Я всегда прихожу