— Только часть… Может в этом дело? — проговорил лич.

— О чем вы?

— Каркасы всех существующие проклятий состоят из одних и тех же базовых элементов. Вы сможете по одному такому элементу сказать, что за проклятие в вас бросили, если не будете видеть все прочие?

— Вероятностный веер…

— Отнеситесь к этому иначе, светен. Динамическая система. А я на подобном…

— Гуля съели? — оживился Арен-Тан.

— Самое время сказать «фу, гадость». Говоря откровенно, мне действительно приходилось, — признался Питиво, наблюдая, как проглядывают сквозь пелену инквизиторского контроля удивление, смешанное с омерзением. — Не в физическом смысле, конечно же. Всякое случалось в моей разной жизни. И, если подумать, все-таки «фу, гадость». Не уступите на минуточку ваш «импульс»? В теории рисунок выглядит многообещающе, но лучше бы и наглядно подкрепить…

Арен-Тан добыл сферу из пещерного жемчуга, серую, но с едва уловимым золотистым отсветом изнутри, чуть придержал в пальцах, будто согревая, и уронил на подставленную ладонь вечно-не-мертвого.

Питиво завис кистью над доской. Сфера лежала в конусе протаявших сквозь морок когтей, но они так и не разжались. Обе жемчужные бусины в прошлый раз вполне гармонично смотрелись рядом на игровом поле. Смотрелись бы и сейчас, если положить пещерный жемчуг так, чтобы четвертый угол образовал новую фигуру, а не замыкал существующий треугольник, но некрарх медлил.

— Чувствуете, да? — поблескивая глазами, подал голос инквизитор.

— Рано, — произнес лич и убрал руку, чтоб соблазна не было.

— Именно.

— Кто это? — Питиво с некоторым сожалением вернул «импульс» владельцу.

— И для этого рано, — обозначил улыбку инквизитор.

Это всё, конечно, условные символы реальных фигур, и от того, полежат сферы рядышком на доске сейчас или лягут позже, нет особенного значения, некрарх просто не любил суеты. Торопливость — сестра хаоса. Даже при действиях «здесь и сейчас» стоит выделить долю мгновения на анализ ситуации, если только ты не…

— Вы провидец, светен? Это многое бы объяснило в моем понимании сути вашей силы и сил вам подобных. Вы ведь осознаете, что это мне тоже интересно, помимо прочего?

— Понимаю, но я не провидец. Я просто просчитываю вероятности, выбирая те, что вероятны более прочих.

— Разве провидцы не делают то же самое?

— Провидцы действуют интуитивно, я — осознанно. Но это ни в коем разе не значит, что я не ошибусь. Как и вы, маджен Андрзедж. Но мы ошибемся по-разному, и именно поэтому я обратился к вам.

— Занятно… Выходит, я расставляю сферы, а вы делаете бросок? Тандем? Тогда чья это доска?

— Возможно, мне ее уступили на минуточку, как я вам свой «импульс», потому что рисунок в теории выглядел многообещающе, — задумчиво произнес Арен-Тан.

Он следил, как туман в пробирке собирается рубиновой бисеринкой, красной сферой, замирает, застывает, потом медленно вытягивается, пульсируя, как зрачки в вишневых глазах эльфира. Вибрация учащается. Глаз ее уже не воспринимает, только тот слух улавливает дрожь резонанса. Кульминация. Распад. Капля крови опять превращается в туман. Быстрее, чем тогда, когда инквизитор привез фиал в Нери-мар.

С кровью у Гериха были особые отношения. Ребенком он боялся ее до обморока.

Помнил себя лет с десяти, с момента, как оказался в Светлой обители, а этот страх был единственным, что осталось от воспоминаний о более раннем периоде жизни.

Он мог бы вернуть их, но не стал, так как, несмотря на тесное взаимодействие с темными всех мастей, и некромантами в частности, продолжал считать, что мертвое должно оставаться мертвым, чем бы это мертвое ни было: существом или воспоминаниями.

Но его мнение, это лишь его мнение.

Рациональность и контроль, упорядоченность и спокойствие. Холодность, непредвзятость… С последним было сложнее.

Со временем страх крови выцвел до легкой неприязни. И все остальные эмоции тоже выцвели, как выцветает мир, если идешь изнанкой. Так было нужно, чтобы не мешать исполнять предназначение.

В обитель его определили другие, войти в орден послушником с мизерным шансом быть принятым в весьма малочисленные ряды он решил сам, после того, как впервые попал в нодлутский храм Света.

Белое ослепило, и он, еще совсем мальчишка, закрыл глаза, а потом услышал, как поет источник над алтарем. И так, с закрытыми глазами, пошел на звук, не замечая, что повторяет мелодию. Наследие родственников-сирен, дар голоса, немного иной, чем тот, который встречается среди дивных, позволял не только петь, но и видеть. Источник в храме не был просто сиянием.

Внутреннему взору Гериха предстала белая арка в искрах звездного света, в ней — серое полотно дороги сквозь бесконечное, а вокруг хаотично, на первый взгляд, вращающиеся золотые ободы из перетекающих друг в друга золотых знаков. Это была граница, которую Гериху во что бы то ни стало захотелось преодолеть.

В тот же день он подал заявку, опустив сложенный пополам лист в узкую щель неприметного ящика со знаком ордена Арина — схематическое изображение открытой ладони, два скрещенных треугольника, белый и черный. Линии фигур подныривали одна под другую, и то белый оказывался над черным, то наоборот. Смотря под каким углом взглянуть.

Инквизиторы носили эмблему без ладони, только звезда из треугольников и меч острием вверх — предостережение, на знаке надзора меч был направлен вниз — наказание.

Солнечный блик от знака придремавшей на скамейке мастера-некроманта Холин бил прямо в глаз, и снова хотелось зажмурится, как она тогда, на ступеньках Управления.

Арен-Тан не собирался приглядывать за ней в ее первый же рабочий день, просто совпало.

Неизменная способность Митики Ли… Холин оказываться там, где не следует, уже давно ходила среди работников надзора как анекдот наряду с неубиваемостью ее мужа.

И нет здесь никаких совпадений, просто не видно системы целиком. Ведьмы, которой дремлющая темная является изначально, лучше чувствуют мир, чем чистокровные маги. К тому же она носит в себе темное пламя, суть стража мирового равновесия, вот ее и тянет к узловым точкам. Но хотелось, как обычный живой человек, считать подобное совпадением.

Арен-Тан давно не являлся человеком в физиологическом смысле, однако быть обычным живым в последнее время хотелось все чаще. Сказывалось общение с вечно-не-мертвым?

Очередной скверик, очередной прудик… озерцо… фонтан… Вода рассеивает и глушит магию любого рода, кроме одной. Одну — усиливает многократно, только это должна быть мертвая вода. Здесь лакуна еще не достигла нужной стадии и дойдет еще не скоро, но процесс идет. С изнанки видно.

А мастер Холин уже воспряла, и ее понесло прямиком к пруду. Арен-Тан подумал и не стал бросаться через дорогу, чтобы предостеречь. Первые сферы уже на доске, значит, так тому и быть.

Митика меж тем небрежным естественным движение нырнула между, присела и потянулась к водяному зеркалу. Рукой.

Вздох… Звук…

*…ди-и-и*

…оголяющий суть. Тьма и порог.

Она удержалась, осталась на краю, не шагнув. Полыхнула темным пламенем, покрываясь узором тлеющих перьев и повела полотнищами крыльев из мрака, тени и звездного света.

Зачем иным отмерено столько сил — бездна? За какие грехи, заслуги? Или волей случая? Не существует совпадений, просто не видно системы целиком если смотреть в замочную скважину… Но хороша. И студенты кучкой в сторонке жмутся и благоговеют.

— Гарпия… — брякнул кто-то.

Темное пламя припрятала крылья-ножи, перышки, когти и обернулась. Не сводя взгляда, послала практикантов по делу, шла, крадучись, и улыбалась хищно и нагло, как только темные умеют.

Обмен приветствиями. Пожелание долгой жизни личу и обвинение в шпионаже Арен-Тана повеселило.

— На самом я не к вам, просто совпало.

— Я не верю в случайности, связанные с вами, светен. Вы же сами меня этому научили, причем, весьма жестоким способом.