Я закрыл дверь и создал новый документ. В заголовке написал: «Пояснение. Проект. Не направлено».

В третьем варианте я написал прямо, что передал Юлиане аппаратный ключ M-01 для диагностической задачи, которую считал безопасной. Указал предполагаемый результат: заметный статичный дефект профиля без движения панорамы, задержки каналов и риска для посетителей. Ни слова о футляре. Я вынул из него токен и положил на стол в монтажной, а Эльза никакой передачи от меня не видела.

Следующий абзац дался легче. Я доверился сотруднице, не потребовал письменной схемы и не зарегистрировал выдачу. Это была ошибка доверия и нарушение внутреннего порядка. Опасная задержка, скрытая задача в её фактическом виде и вмешательство в движущуюся сцену выходили за пределы данного мной согласования. Ответственность за эти действия должны были установить по рабочей станции, учётной записи и объяснениям исполнителей.

«Не зарегистрировал» звучало точнее, чем «не успел зарегистрировать». Второе легко опровергалось календарём.

В акте Эльзы не было удобного продолжения. Она подтвердила только маленький неустановленный предмет, переданный Юлианой Святославу в среду. Без упаковки, цвета и маркировки. Системный журнал фиксировал M-01 в пятницу. Я не стал соединять разные вечера одним предложением. Совет проделал бы эту работу без моей помощи.

Фразу о сохранении обязательных журналов я убрал. Сообщение Святослава об очищенных папках и мой ответ никуда не исчезли. Документ закончил готовностью дать дополнительные пояснения после независимой проверки.

Я сохранил файл в личной папке как черновик, не загрузил в систему документооборота и распечатал два экземпляра. На обоих от руки написал: «Проект. Не подан».

Один положил в портфель. Второй остался в запертом ящике стола. Никакого исходящего номера секретарю я не дал.

Домой я приехал раньше Мирры. В прихожей стояли мои коробки, на одной чёрным маркером было написано воскресное число и время. Крышка коробки с альбомами держалась на двух полосах скотча. Я разрезал одну, отогнул картон и нашёл семейный альбом в синей обложке.

Фотографию свадьбы Мирра вклеила на первую страницу. Она сидела на ограде возле планетария, а я держал её туфли. До загса Мирра натёрла пятку и последние двести метров шла в босоножках моей сестры. На снимке это выглядело так, будто я зачем-то принёс собственные туфли.

Я осторожно вынул фотографию из уголков. Альбом вернул в коробку, крышку закрыл и восстановил разрезанную полосу новым скотчем. Дату на боку не заклеил.

На кухне я подтянул гайку капавшего крана, вытер воду и записал показания счётчиков в общий файл. Ужин готовить не стал. Чайник наполнил на две кружки и оставил выключенным.

Мирра пришла около восьми. Поставила сумку на банкетку, увидела мои ботинки и не стала спрашивать, почему я здесь. Я всё ещё жил в этой квартире. Срок переезда наступал только в воскресенье после демонстрации.

- У меня есть двадцать минут, - сказал я. - Потом уйду в комнату и не стану мешать.

- Демонстрации ещё может не быть.

- Я помню условие совета.

Она сняла пальто, повесила его в шкаф и прошла на кухню. Я включил чайник. Мирра села не на своё обычное место, а напротив окна. На столе лежали фотография и мой проект пояснения.

- Это из альбома? - спросила она.

- Из синего. Верну.

- Зачем вынул?

- Хотел, чтобы ты вспомнила тот день.

- Я его помню без фотографии.

Она взяла снимок за угол. Посмотрела несколько секунд, затем положила обратно лицом вверх.

- Ты нёс мои туфли, - сказала она.

- Потому что ты выбрала красивые, а не удобные.

- Потому что ты перепутал автобус, и мы шли от другой остановки.

- Мы успели.

- Успели.

Чайник выключился. Я налил воду, подал ей заварку и лимон. Сахар она перестала класть несколько лет назад, и я не поставил сахарницу по старой привычке.

- Совет получил показания Эльзы, - сказал я. - Они не доказывают, что предмет был токеном. И не связывают его со мной.

- Ты пришёл обсудить показания или фотографию?

- Решение.

Я придвинул ей распечатку.

- Это проект моего объяснения. Не подан и не зарегистрирован. Я готов признать, что передал M-01 Юлиане для безопасной диагностической задачи. Без движения, задержки каналов и угрозы зрителям. Я не оформил выдачу и доверился ей. Опасный сценарий сделали другие.

Мирра прочитала заголовок и первый абзац. Дальше листать не стала.

- Ты называешь это ошибкой доверия.

- Потому что это и было ошибкой доверия.

- А решение устроить дефект под моим токеном?

- Ошибкой управления. Я выбрал неправильный способ показать необходимость перехода.

- Необходимость, которую определил сам.

- Которую обсуждали годами.

- Ты обсуждал её с Юлианой. Со мной готовил праздничную речь.

- Я могу изменить не прошлое, а следующие решения, - сказал я. - На ближайшем совете отзову предложение о твоём почётном переходе. Письменно поддержу возвращение полного операторского допуска после решения совета и проверки безопасности. Не устно, не через мой приказ. Пусть совет проголосует и зафиксирует.

- Моей должности ведущего методиста у меня не отнимали.

- Я знаю. Речь о полном объёме работы. Ещё я подпишу исправление реестра архива. Во всех программах, где можно установить авторство, будет твоё имя. Не только в юбилейной.

- Установить по документам, а не по твоей доброй воле.

- По документам. И с открытой историей изменений.

Она подняла взгляд от бумаги.

- Что ты хочешь взамен?

- Чтобы на совете и публично ты разделила намерение и последствия. Я санкционировал безопасный диагностический дефект. Не задержку канала, не движущуюся сцену и не риск. Скажи, что происшествие стало результатом внутренней небрежности и превышения задания, а директор не намеревался причинить вред.

- Ты хочешь, чтобы я назвала намеренно подготовленный сбой небрежностью.

- Небрежностью исполнения. Я признаю свою часть.

- Ту часть, которую уже подтверждает твой голос.

- Голос не подтверждает физическую передачу токена.

- Поэтому ты предлагаешь мне выгодно оценить признание того, что пока не доказано Эльзой.

- Я предлагаю закончить войну версией, которая не ломает учреждение.

- Учреждение не равно директору.

- Директор отвечает за договоры, людей и деньги. Публичный суд перед показом оставит планетарий без управления.

- Показ без заключения не начнётся.

- Я не спорю с условием. Я говорю о том, что будет после.

Мирра отодвинула чашку. Чай она почти не пила.

- После ты должен съехать, - сказала она. - Мы записали срок.

- Я могу отменить свой переезд.

- Это общая квартира. Ты не можешь подарить мне мою половину.

- Не дарю. Предлагаю не устраивать два отдельных быта и не заканчивать брак в тот момент, когда оба злы.

- Ты уже выбрал другую женщину.

- Юлиана сейчас выбрала отдельного консультанта и отдельную позицию. Это многое ставит на место.

- Для тебя?

- Для всех.

Я положил ладонь рядом с фотографией, не накрывая её руку.

- Снежана умеет говорить прямо, но по-прежнему проверяет, ели ли мы и кто отвезёт нас к врачу, если понадобится. Ринат изображает нейтралитет, а потом просит прислать один протокол обоим одновременно. Они взрослые, у них своя жизнь. Мы не должны делать их посредниками между двумя адресами.

- И не должны делать их поручителями твоего предложения.

- Не делаю. Я говорю о том, что через пять или десять лет кому-то из нас понадобится помощь. Не торжественная, а обычная. Записаться на обследование, забрать очки из ремонта, приготовить еду после температуры. Я знаю твои лекарства, ты знаешь, где лежат мои результаты анализов. Мы умеем жить рядом, Мирра.

- Умели.

- Навык не исчез за несколько недель.

- Навык и доверие не одно и то же.

- Доверие восстанавливают действиями. Я перечислил действия.