- Сначала чистая версия, - сказал он.

- Потом профиль без задержки.

- Потом задержка без профиля.

- И вместе.

- Если первые три пройдут по протоколу.

Мы разговаривали о порядке опытов. Вчерашнего поцелуя между фразами не было, но оба замечали, куда кладут руки. Когда я потянулась за журналом, Эльдар отодвинул свою ладонь раньше, чем это требовалось. Я сделала вид, что мне нужен другой лист.

На этом неловкость закончилась. Тестовый купол стоял за прозрачной перегородкой. Внутрь никто не садился. Движение снимала закреплённая камера, а мы смотрели на шесть отдельных потоков, таймкоды и датчики стенда. Ни один кабель не соединял мастерскую с сетью «Меридиана».

На двери перегородки Эльдар повесил лист: «Испытание. Не входить до снятия красного сигнала». Я проверила, что защёлка открывается изнутри, хотя пользоваться ею сегодня никто не должен был. Затем мы испытали обе ручные кнопки на пустом поле и автоматическую остановку по таймеру. Каждое нажатие появилось в журнале стенда.

Камеру поставили не под куполом, а у открытого края, на отмеченной линии. Перед записью Эльдар показал ей табличку с номером опыта и серверным временем автономного стенда. Я сверила цифры с протоколом. Никаких зрителей, кресел и попыток оценивать тошноту по собственным ощущениям. Мы проверяли изображение как данные, а не повторяли опасную часть субботнего сеанса.

Эльдар создал четыре рабочие копии на изолированном накопителе. Я читала имена исходных файлов и контрольные суммы, он заносил их в протокол. Чистый пакет получил обозначение К-0. Старый профиль без диагностической команды - П-1. Текущий профиль с отдельной задержкой четвёртого узла - З-1. Полная скрытая конфигурация - С-2.

- Почему С-2? - спросила я.

- Два изменения.

- Пока это надо доказать.

Он зачеркнул цифру и написал просто С.

- Согласен.

Первый прогон занял семь минут. Текущий профиль стоял на всех шести каналах, диагностические команды были отключены. Сетка легла ровно, линия горизонта не раздваивалась. Во время короткого цифрового движения таймкоды шли вместе. Мы сохранили журнал, запись контрольной камеры и снимок итоговых значений.

Потом открыли П-1. Такой опыт мы уже проводили в начале недели, но сегодня он был частью одной сравнительной серии. Все параметры, кроме ссылки на профиль четвёртого канала, оставались теми же.

Серое поле прошло без видимого дефекта. На фрагменте звёздной карты нижний край изображения четвёртого сектора поднялся. Линия Лебедя раздвоилась у стыка. При этом шесть таймкодов менялись синхронно, ни один поток не отставал.

- Шов есть, задержки нет, - сказала я.

- Подтверждаю.

Эльдар остановил прогон на заранее указанной отметке. Мы сравнили его с понедельничной записью. Начало дефекта отличалось на долю секунды из-за длины подготовительного кадра, форма и положение шва совпадали.

- Старый профиль воспроизводит геометрию, - продиктовала я. - Не создаёт временного сдвига.

- Пишите «в условиях стенда», - сказал Эльдар.

- Вы собираетесь добавлять это к каждому предложению?

- Пока мы в мастерской, да.

Я дописала три слова.

Перед следующим опытом мы вернули четвёртому каналу текущий профиль. Все шесть ссылок совпали с К-0. Затем Эльдар включил только диагностическую команду из скрытой задачи. Скорость движения ограничили, автоматическую остановку запрограммировали до отметки, после которой рассинхрон мог дать длительное зрительное воздействие.

- Камера пишет? - спросила я.

- Пишет. Датчики пишут. Ручная остановка у нас обоих.

Я положила пальцы рядом со своей кнопкой. Эльдар запустил З-1.

Сначала шесть секторов двигались вместе. На контрольной отметке пять потоков перешли к следующему кадру, четвёртый остался на прежнем. Геометрического шва у горизонта не было: линии совпадали по форме, но один участок запаздывал во времени. Через заданный интервал стенд остановился сам.

- Задержка есть, старого профиля нет, - сказала я.

- Подтверждаю.

Мы не смотрели движение внутри купола. Даже через камеру его хватило, чтобы глаз заметил отставание сектора. Датчик не показывал перегрева, питание оставалось ровным, остальные каналы не теряли синхронизацию.

На покадровой записи различие стало яснее. В П-1 один и тот же кадр приходил на все шесть потоков, но линия четвёртого сектора была геометрически смещена. В З-1 форма линии совпадала, зато на контрольной отметке четвёртый поток оставался на несколько кадров позади остальных. Мы записали оба наблюдения разными строками и приложили исходные снимки, не обрезая поля с номерами каналов.

- Если показать только купол, эффекты можно принять за один, - сказала я.

- Поэтому к видео нужны журналы, - ответил Эльдар. - Картинка показывает результат. Строки показывают, чем его получили.

Эльдар вывел рядом журналы П-1 и З-1. В первом отличалась ссылка на калибровочный файл. Во втором стояла команда задержки, а ссылки на профиль оставались текущими.

- Они работают независимо, - сказала я.

- В этой восстановленной конфигурации - да.

- Один человек мог сделать оба?

- Мог. И два человека могли. Стенд не считает людей.

Мне хотелось возразить, хотя он произнёс именно то, что требовалось. Мы доказали два технических действия, не двух исполнителей.

Полную скрытую конфигурацию запускали последней. Перед этим снова прогнали К-0 и убедились, что стенд вернулся к исходному состоянию. В С одновременно стояли старый профиль четвёртого канала и отдельная диагностическая команда.

На статичном фрагменте появился знакомый шов. Через несколько секунд началось движение, и четвёртый сектор отстал. Геометрическое несовпадение стало двигаться вместе с задержанным изображением. На малом куполе и при сниженной скорости эффект выглядел слабее, чем в большом зале, но последовательность совпала: сначала дефект привязки, потом временной сдвиг.

Я остановила стенд на контрольной отметке. Все шесть потоков перешли в безопасное поле.

- Два вмешательства, - сказала я.

- Два действия, - поправил Эльдар. - Слово «вмешательство» уже предполагает вывод о происхождении.

- Ни ссылка, ни команда сами собой в файле не появились.

- По профилю это уже подтвердила лаборатория. Команду она ещё не повторяла.

Я сняла очки и положила на протокол.

- Мы только что повторили.

- Мы заинтересованные участники на моём стенде. Хорошо документированные, но заинтересованные.

Телефон завибрировал на краю стола. Пришло письмо Марата с вложением внешней экспертки. Образ рабочей станции Святослава сняли под опись после нашего запроса. Теперь экспертка передавала заверенную выборку служебной переписки по словам «замена комплекса» и «координация».

Эльдар проверил подпись файла и номер сопроводительного письма. Я прочла две короткие цепочки.

В первой Святослав обсуждал с представителем возможного подрядчика полную замену гибридной системы. Он писал, что решение совета ускорится, если старый комплекс признают нестабильным и слишком дорогим для поддержки.

Во второй предлагал сопровождать будущий проект как внешний координатор. Условия личной оплаты стороны собирались обсудить после решения о замене. Названия компании и суммы в выборке не было.

Переписка началась за несколько недель до юбилея. Святослав запрашивал у собеседника предварительный перечень оборудования и спрашивал, можно ли включить его услуги в будущий договор отдельно от штатного обслуживания. В ответе ему не обещали контракт, но подтверждали готовность обсуждать оплату координации, если совет выберет полную замену.

В заверенной выборке не было ни старого профиля, ни диагностической команды, ни имени Якова. Она показывала, что Святослав заранее рассчитывал заработать на проекте замены. Переход от интереса к конкретному действию ещё требовалось доказать.

- Вот зачем ему нужен был плохой старый комплекс, - сказала я.

- Это финансовый интерес, - ответил Эльдар. - Не признание в задержке.