Сначала Яков спросил, как внук добрался из школы без матери и успел ли Ринат закончить срочный проект. Он помнил название студии сына и день контрольной по математике у Снежаниного мальчика. Дети ответили без колкости. Яков был их отцом, внимательным к расписаниям и способным среди совещания позвонить внуку перед экзаменом. Эта часть нашей семьи не исчезала от того, что он собрал нас с другой целью.

- Я позвал вас, потому что мама сейчас принимает решения в состоянии сильного напряжения. Травма зрительницы, публичные обвинения, недосып. Ей предлагают достойную почётную работу с архивом без ежедневной ответственности за технику. Вместо этого она втягивается в конфликт, который может разрушить и учреждение, и здоровье.

- Мама, ты не спала этой ночью? - спросил Ринат.

- Спала восемь часов.

- Хорошо.

- Видишь, - сказал Яков. - Нам уже приходится контролировать такие вещи.

- Нет, пап, - вмешалась Снежана. - Это она сама поставила будильник. Я только спросила, разбудить ли.

- Тем лучше. Значит, Мирра слышит разумные просьбы.

Он произнёс это так, будто мой сон был первым результатом правильно организованного семейного совета.

- Какое решение ты хочешь от нас? - спросил Ринат.

- Никакого давления. Просто объясните маме, что временно отойти от управления разумно. Почётная должность сохранит её имя, кабинет и возможность работать с программами. Проверка закончится спокойно, без ежедневных утечек и новых скандалов.

- Временно или почётная должность? - спросила Снежана. - Это разные вещи.

- Одно может перейти в другое без унижения.

- Для кого?

- Снежка, не начинай с нападения.

- Я начала с вопроса.

Ринат снова появился в кадре. Он снял наушник с одного уха.

- Пап, отстранение было временным до проверки?

- Разумеется.

- Почему в утреннем видео уже прозвучал переход к почётной работе?

Яков не отвёл взгляд.

- Директор обязан дать людям понятную перспективу. После травмы нельзя сказать: мы ничего не знаем, приходите на следующий сеанс. Я защищал маму от травли и планетарий от паники.

- Назвав причиной её возраст, - сказала Снежана.

- Перегрузку опытного сотрудника.

- Ты сказал «возрастная ошибка».

- Неудачная формулировка в шесть утра. Я не отказываюсь признать это.

Он уступил ровно столько, чтобы следующий вопрос показался придиркой. Я знала этот приём, но дети видели его по-разному. Снежана подалась к экрану. Ринат смотрел вниз, вероятно, делал заметки.

Локоть Снежаны задел чашку. Чай выплеснулся на стол и потёк к удлинителю. Мы обе вскочили. Я выдернула вилку, дочь подхватила ноутбук и отставила его на подоконник. На экране Яков спрашивал, что случилось, а Ринат говорил, что слышит только посуду.

- Семейное совещание чуть не закончилось коротким замыканием, - сказала Снежана.

- Удлинитель сухой, - ответила я.

Я потянулась за тряпкой. Дочь забрала её у меня.

- Сядь. Я пролила, я вытру.

- Я не спасаю тебя от последствий.

- Эльдар плохо влияет на семейную речь.

Мы вернули ноутбук и подключили его к другой розетке. Пауза сбила заранее приготовленный ритм Якова. Следующий вопрос он отдал мне.

- Покажи им рапорт, - сказал Яков мне. - Если хочешь говорить фактами.

Я открыла первую страницу на общем экране. В ней стояли время начала расхождения, моя команда остановки, подтверждение дежурного оператора и включение света. Медицинских подробностей Агнессы там не было.

- Через семь секунд цифровые каналы были отключены, - сказала я. - Мои действия проверили отдельно. Нарушений в аварийной последовательности не нашли.

- Пока не нашли, - поправил Яков.

- Да. Предварительно.

Я показала заявление о пропаже M-01 и время интерактивной блокировки. Потом обезличенную строку локального использования токена в пятницу, когда я находилась дома. Фамилию Святослава и номер его карточки закрыла.

- Почему часть чёрная? - спросил Ринат.

- Там данные другого сотрудника. Проверка ещё идёт.

- Токен точно был внутри здания?

- Детализированный журнал подтверждает физическое использование на доверенной консоли.

- Кем?

- Этого журнал не подтверждает.

- Звук во время сбоя отставал? - спросил Ринат.

- По первичному журналу звуковая дорожка шла штатно. Но отдельной акустической проверки ещё не было.

- Тогда я ничего не буду говорить о причине. Рассинхронизация изображения и звука может усиливать дезориентацию, но это надо измерять, а не угадывать по жалобам.

- Именно поэтому экспертиза продолжается, - сказала я.

- Хорошо. Если понадобятся исходная дорожка и временные метки, запросите официально. Не пересылайте в семейный чат.

Яков откинулся в кресле.

- Мирра, ты показываешь детям служебное расследование, хотя сама только что закрыла половину строки.

- Я показываю то, что относится к моей подписи и уже заверено. Не прошу их искать виновного.

- Тогда зачем мы здесь? - спросил Ринат.

- Потому что папа просит вас убедить меня добровольно отказаться от работы, - ответила я.

- Я прошу помочь матери не сжечь за неделю то, что она строила сорок лет, - сказал Яков.

- Мама отказалась подписать ошибку, которой не совершала, - сказала Снежана.

- Ты не видела весь материал.

- Поэтому я не объявляю её невиновной. И тебя тоже не обвиняю в сбое. Я спрашиваю о том, что видела сама.

Она взяла лист семейного календаря, но не подняла к камере.

- Почему Юлиана работала ночами перед юбилеем? Почему ты готовил мамин уход до аварии? Почему её токен исчез из шкафа, к которому есть твой аварийный ключ?

Яков вздохнул.

- Юлиана цифровой продюсер. Перед большим показом монтаж ночью не преступление. Переход Мирры к архиву мы обсуждали много месяцев.

- С кем? - спросила я.

- С советом, с отделами, с тобой дома.

- Ты говорил, что мне надо меньше уставать. Заявления я не писала.

- Потому что каждый прямой разговор ты превращала в новую задачу. Ещё один сезон, ещё одна редакция, ещё одна группа.

- Поэтому решил объявить со сцены?

- Я хотел сделать это благодарностью, а не увольнением.

- А токен? - повторила Снежана.

- Я его не брал.

- А ключ?

- Мастер-ключ директора существует для аварий. Им пользуются по регламенту.

- Пользовался ты в ту неделю?

- Не помню. Я открываю десятки помещений.

- Мамин шкаф не помещение.

- Снежана, ты сейчас подменяешь проверку семейным допросом.

- Ты сам позвал нас на семейное совещание.

Ринат поднял ладонь.

- Подождите. Связь опять плывёт, и вы говорите одновременно. Я хочу понять одно. Папа, до первой технической проверки у тебя были основания публично говорить, что мама допустила ошибку?

- У меня был подписанный запуск под её токеном, факт травмы и ответственность директора.

- Это основание отстранить от пульта до проверки, - сказал Ринат. - Почему оно стало основанием объявить причину?

Яков помолчал. В его кабинете открылась дверь, кто-то показал ему папку. Он жестом попросил оставить её снаружи и снова посмотрел в камеру.

- Потому что город ждал ответа, - сказал он. - Возможно, я слишком быстро выбрал версию, которая позволяла защитить всех.

- Всех, кроме мамы, - ответила Снежана.

- В том числе её. Вы не представляете, что писали бы, если бы я сказал о пропавшем токене и внутреннем конфликте.

- Теперь пишут, что она старая и опасная, - сказала дочь.

- Люди пишут что угодно.

- А ты дал им первые слова.

Яков повернулся ко мне.

- Мирра, скажи детям честно: тебе предлагали сохранить имя, выплаты, кабинет и право работать с архивом?

- Предлагали подписать признание в запуске старой копии и уйти от управления.

- Без потери достоинства.

- Моё достоинство не требует твоего проекта приказа.

Снежана закрыла глаза. Я поняла, что мы снова начали говорить друг с другом через детей.