- Агнесса дома? - спросила я.

- Соседка открыла ей квартиру и осталась до утра. В больнице сделали снимки. Перелома нет, но кисть распухла, пальцами двигать больно. Врач назначил лекарства и покой, через три дня контроль.

- Я поеду к ней.

- Мы поедем. Только сначала заберём в аптеке то, чего не было ночью.

- Она согласна нас видеть?

- Сказала: «Пусть Мирра приезжает и не тащит цветы, мне их нечем ставить».

Это было похоже на Агнессу.

Снежана допила чай и посмотрела на закрытую дверь кабинета.

- Папа не приехал?

- Нет.

- Он записал обращение из планетария в шесть утра.

- Какое обращение?

Дочь взяла телефон, но не сразу повернула экран ко мне.

- Сначала поедем к Агнессе. Ты и так не спала.

- Покажи.

- Мама.

- Снежана, не решай, что мне можно видеть.

Она открыла ролик. Яков стоял в фойе на фоне афиши юбилея. На нём была та же рубашка, в которой он произносил речь. За его плечом экран показывал пустое расписание.

«Вчера во время юбилейного сеанса произошёл технический инцидент, - говорил он. - Одна посетительница получила травму и после обследования отпущена домой. Планетарий находится с ней на связи».

Дальше он сообщил, что цифровая часть комплекса временно отключена, а внутреннюю проверку уже начали. Потом голос стал мягче.

«Мы столкнулись с возрастной ошибкой опытного сотрудника, много лет преданно служившего учреждению. Перегрузка и эмоциональное напряжение могут повлиять на любого человека. Руководство обеспечит Мирре Савельевне отдых, поддержку и достойный переход к почётной работе с архивом».

Ролик заканчивался просьбой не преследовать виновную в комментариях.

- Он назвал меня виновной, попросив не называть виновной, - сказала я.

- Вчера он говорил осторожнее.

- За ночь отдохнул.

- Я звонила ему из больницы. Сказала, что врач ещё ничего не знает о причине падения и что токен был заблокирован. Он ответил: «Не делай выводы на эмоциях».

- Удобный совет.

Снежана выключила экран.

- Я всё ещё не знаю, кто поставил задачу. Но папа тоже не знает. Почему он уже говорит об ошибке возраста?

- Потому что эта версия была готова раньше заключения.

- Это предположение.

- Да.

Она ждала, что я добавлю про Юлиану, измену или ключ от шкафа. Я не стала.

- После Агнессы покажешь мне журнал? - спросила Снежана.

- Покажу копии, которые можно показывать. С объяснением Эльдара и моими командами.

- И то, что может быть против тебя.

- Если найдём.

- Я серьёзно.

- Я тоже.

В аптеке мы забрали лекарство по назначению врача, охлаждающий пакет и новый бинт для фиксатора. Снежана добавила продукты: молоко, хлеб, яблоки, готовый суп. Я не спорила, хотя Агнесса наверняка собиралась спорить за нас обеих.

Она жила в доме возле старого рынка, на третьем этаже без лифта. Дверь открыла соседка и шёпотом сообщила, что больная уже дважды пыталась сама поставить чайник. Из комнаты донёсся голос Агнессы:

- Я не больная. И слышу через две двери.

Она сидела в кресле, подложив под правую руку свёрнутое одеяло. На запястье был жёсткий фиксатор, пальцы заметно опухли. На скуле проступало небольшое красное пятно от удара о кресло. Агнесса увидела мой взгляд.

- Снимали голову тоже. Пустоты обычные, новых не нашли.

- Можно не шутить?

- Тогда придётся жаловаться. Это скучнее.

Снежана поставила пакеты на кухне. Я села напротив.

- Мне жаль, что вы пострадали на моей программе.

- На программе. Не от тебя лично. Пока не подменяй следствие исповедью.

- Вы встали, потому что изображение двигалось.

- Я встала, потому что решила, будто до выхода два шага и я умнее инструкции. Ты сказала сидеть. Девочка-администратор сказала сидеть. Я обеих не послушала.

- Если бы система не дала задержку, вам не пришлось бы выбирать.

- Верно. Поэтому не бери на себя чужой первый толчок и не снимай с меня мой глупый шаг.

Она поморщилась и поправила руку на одеяле. Движение далось ей тяжело.

- Болит сильно? - спросила Снежана из кухни.

- Достаточно, чтобы я не открывала ваши банки. Недостаточно, чтобы вы переставили мне всю кухню.

Соседка принесла воду. Снежана разложила лекарства по назначению, не вскрывая упаковки, и положила рядом выписку. Агнесса внимательно прочла время приёма.

- Администраторы сработали хорошо, - сказала она. - Свет включился быстро, двери открыли, никто не полез через кресла. Молодой оператор не бросил пульт. А твой инженер отключил эту мельницу.

- Семь секунд после команды.

- Внутри казалось дольше. Но команда была сразу. Я слышала.

- Журнал тоже это показывает.

- Тогда береги журнал.

Снежана села рядом со мной.

- Папа говорит, мама допустила возрастную ошибку.

Агнесса посмотрела на неё поверх очков.

- Твой папа говорил в микрофон, пока твою мать не пускали к микрофону. Это всё, что я видела.

- Вы не считаете, что она виновата?

- Я считаю, что виновность не определяют скоростью, с которой директор нашёл камеру.

Она не объявила меня невиновной и не потребовала наказать Якова. Просто вернула событиям порядок. Снежана кивнула и больше не спрашивала.

Мы пробыли у Агнессы сорок минут. Перед уходом соседка обещала остаться до вечера, а Снежана записала номер аптеки и договорилась привезти продукты через два дня. Агнесса велела мне не появляться без новых фактов.

- И не вздумай отменять свои лекарства, если их назначат, из солидарности со мной, - добавила она.

- Мне пока назначили только отдых чужой рукой.

- Вот его и не принимай без рецепта.

В машине Снежана снова открыла ролик Якова. Под ним было больше тысячи просмотров. Комментарии делились на сочувствие «пожилой сотруднице», требования закрыть старую технику и вопросы о пострадавшей. Несколько человек писали, что видели, как я спокойно командовала эвакуацией. Другие повторяли фразу о возрастной ошибке.

- Покажи документы сейчас, - сказала дочь.

Мы остановились у набережной. Я достала планшет и открыла копии: время чистой проверки, строку скрытого запуска под M-01, мои команды остановки, метаданные MONTAGE-02. Объяснила, что источник указывает на станцию Юлианы, но не доказывает, кто сидел за ней. Показала также свою дверную карточку и семисекундный интервал.

Снежана читала медленно.

- Если токен украли, почему его не выключили?

- Для обычного входа выключили. Кто-то использовал подпись в подготовленной задаче после чистой проверки.

- Кто-то с административным доступом.

- Да.

- У папы он есть?

- У него есть директорский доступ и ключ от шкафа. Административную задачу ставит техническая служба.

- Ты думаешь, они сделали это вместе?

- Думаю, нужно независимое обследование.

- Ты опять отвечаешь как Эльдар.

- Потому что другого честного ответа нет.

Снежана вернула планшет.

- Я не готова сказать, что папа устроил опасный сбой. Но ролик он записал сам. И про возраст сказал сам. Это я вижу.

- Этого достаточно на сегодня.

Экстренный совет начался в полдень. В комнате совещаний сидели Марат, Яков, Святослав, Юлиана, Эльза и два представителя попечителей. Эльдар стоял у окна с папкой выгрузок. Я пришла как автор программы и участник происшествия, несмотря на устное отстранение.

Яков не возражал. Перед ним лежал проект приказа, перед Маратом - акт происшествия.

- Сначала состояние Агнессы, - сказал Марат.

Я сообщила диагноз из выписки и сказала, что её отпустили домой. Марат записал, что перелома нет, но представительница попечителей сразу напомнила: травма остаётся травмой.

- Никто не собирается её преуменьшать, - ответила я.

- Тогда надо прекратить спор в публичном поле, - сказал Яков. - Я уже дал успокаивающее заявление.

- Ты дал версию причины, - заметил Марат.

- Я защитил Мирру от травли.