— Игорь, — сказала я наконец.

— Да, — не глядя на меня.

— Спасибо что забрал детей. Правда. Я не сказала этого нормально.

Он посмотрел на меня.

— Сказала.

— Нет, там в машине я про Ольгу говорила и вообще... — я поморщилась. — Я веду себя как дура когда не понимаю ситуацию.

— Не контролируешь ее.

— Возможно. Это мой способ защищаться.

— Знаю, — сказал он. Без осуждения, просто констатация. — Но знаешь что?

— Что?

— По настоящему, человек в принципе не способен ничего контролировать.

— Как это? — напряглась я.

— Слишком много внешних факторов.

— Это не оправдание.

— Это объяснение, — сказал он. — Разные вещи.

Я смотрела на него.

«Вот так он и говорит. Коротко. По существу. Никаких лишних слов».

— Ты устала, — бросил не спрашивая, словно уведомляя меня.

— Нет, — сказала я. И почти сразу же зевнула — широко, неудержимо, с закрытыми глазами.

Он смотрел на меня.

— Я не устала, — повторила я с напускным достоинством. — Нам нужно поговорить. О многом, Игорь.

Он опустил взгляд в бокал и отпивая, улыбнулся уголком губ.

— Что? — не поняла реакции. Обычно мужчины на фразу “нам надо поговорить» реагируют иначе. В стиле “В чем я снова виноват?»

— Мне нравится, что ты так просто меня называешь по имени.

— А что не так?

— Вот именно, Марго, вот именно. Все не так, — отпил, смакуя коньяк. — Но я не хочу сейчас грузить тебя еще и этим. Иначе ты снова поскачешь бесячить?

— Что делать? — опешила я.

— Бесячить, — улыбнулся этот… этот.

— Я ничего, что можно было бы привязать к значению этого слова не делаю, — прорычала в ответ.

— Конечно, — покивал, — Ты, находясь под моей защитой, всегда поддерживала правила, никогда не противоречила, уведомляла меня обо всех нюансах, которые касались нашего общего дела. Не флиртовала с незнакомыми мужиками, не ездила на свидание с сыскарем, который оказался рязанским Слоном и финансистом. Ни в кого не стреляла, и тебя не пришлось отмазывать. Не психовала, покидая место преступления. Не ставила под угрозу жизнь собственных детей, просто из гордости. Само здравомыслие и послушание.

И что ответить ему на эти обвинения? А ничего я не могла противопоставить. Ведь вывернул все, гад так, словно я и правда накосоебила на три срока в аду.

Я поставила кружку. Встала — ноги немного затекли от неудобного положения, пришлось на секунду опереться о подлокотник. Он поднялся следом. А мне захотелось поскорее убраться, потому что я понимала, либо закусимся сейчас, либо быть сексу у камина. Либо и то, и то.

Мы стояли у камина — близко, почти вплотную.

— Ты все же решила, что пойдешь спать? — глумится, гад.

— Да, пожалуй. Признаю, что ты прав. День был тяжелым.

“Ты сбегаешь, Марго! Трусиха!!!”

Он не двинулся с места. Просто стоял и смотрел на меня — спокойно, с той лёгкой усмешкой которую я уже научилась читать как «я вижу насквозь и мне это нравится».

— Значит признаёшь, — сказал он.

— Что именно?

— Что бесячишь.

— Я признала что день был тяжёлым, — поправила я с достоинством. — Это разные вещи.

— Цитируешь меня?

— Случайно.

Он сделал шаг вперёд. Я не отступила — из принципа. Мы стояли вплотную, и я чувствовала тепло от камина сзади и тепло от него спереди и это было совершенно невыносимо потому что тело моё уже давно определилось с тем чего хочет а голова всё ещё делала вид что управляет ситуацией.

— Марго, — сказал он тихо.

— Что.

— Иди спать.

Я моргнула.

— Что?

— Гостевая комната. Второй этаж. Ты её знаешь — Варя показала.

— Я... — начала я, сглотнув. — Да, я знаю где гостевая.

— Хорошо.

Я смотрела на него.

«Он меня отправляет спать».

«Сам».

«После всего что было сегодня в машине».

«Он. Меня. Отправляет. Спать».

— Ты серьёзно, — сказала я. Не вопрос.

— Не сегодня. Не будем давать детям повод. Уверен, что Артем и Варвара еще не спят, а они вроде как только наладили контакт.

— Да, я видела, как они переговаривались за столом, — кивнула, соглашаясь.

Смотрела на него секунду. Что-то внутри одновременно и выдохнуло с облегчением и — чего уж там — чуть укололо разочарованием. Оба чувства одновременно, оба честные.

— Понятно, — сказала я.

— Марго.

Он смотрел на меня — и что-то в зелёных глазах было такое, от чего становилось трудно смотреть в ответ.

— Это не потому что не хочу, — сказал он тихо, но совсем другой интонацией.

— Я поняла, — сказала я с нажимом. Чёрт. Я словно выпрашиваю. Какое мерзкое ощущение. Голос вышел ровным. Почти.

Смазанное движение — и я почувствовала его ладонь на своей шее. Он не давил, нет. Словно приподнял лицо, но и сковывал движения. Чтобы я смотрела только на него. А сам буравил взглядом так, что у меня в горле пересохло.

— Моя, — прошептал, наклонившись к самому лицу. Я почувствовала запах коньяка, который всё ещё оставался у него на губах.

Застыла, как лань в свете фар посреди дороги в лесу. Фары были зелёными.

И он врезался в меня. Снёс наповал. Буквально пожирая поцелуем и смотря в глаза, не отрываясь.

Отмерев наконец, стала отвечать. Схватилась за предплечье руки которая продолжала меня держать. Между нами было расстояние, но я вообще перестала ощущать пространство. Что со мной бывает только рядом с ним. Пустой мир и пустые мысли.

Долго.

Потом он отстранился. Посмотрел на меня.

— Спокойной ночи, Марго.

— Спокойной ночи, — сказала я. Немного хрипловато. — Игорь.

Я пошла к лестнице. Спиной чувствовала его взгляд — до самого верха. Не оборачивалась.

«Трусиха», — сказала я себе строго.

«Нет», — возразила. — «Умница».

«Одно другому не мешает».

Зашла в гостевую. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной в темноте.

За окном тихий снег. В доме тишина.

И где-то внизу у догорающего камина — он. Один.

«Правильное решение», — повторила я себе ещё раз.

Легла. Натянула одеяло. Уткнулась носом в подушку.

Пахло им.

«Боги», — подумала я. — «Это невыносимо».

И уснула.

От третьего лица

Артём не спал.

Лежал на спине в темноте, смотрел в потолок, слушал как затихает дом — голоса внизу, потом тишина, потом скрип ступеней. Чьи-то шаги по коридору — лёгкие, мамины. Потом другие — тяжелее, мужские. Потом тихо.

Он лежал и думал.

Думал о том что видел за ужином — как Кардинал смотрит на маму. Не так как смотрят когда просто рядом. Иначе. С той особой внимательностью которая бывает у людей когда им важно — не то что человек говорит, а то что за словами.

Думал о том что мама сегодня вечером смеялась. По-настоящему — не той вежливой улыбкой которую он видел последние месяцы, а по-настоящему, вдруг, коротко — и сразу спрятала.

Думал о Кардиналове, несмотря на то, что его ощутимо волновало присутствие Варвары, сидящей напротив.

Мужчина выглядел спокойно, без попытки понравиться, без лишних слов. Просто смотрел и ждал.

Дед когда-то сказал: «Опасайся тех кто слишком старается тебе понравиться. Они что-то хотят. И не факт, что ты захочешь это дать.».

Кардинал не старался понравиться. Казалось, он вообще никак не относился к Артему. А может, они с Лиской были помехой для него? Если он действительно претендует на маму. Но в таком случае ему нечего ловить, ведь мама от них никогда не откажется. Уж точно не ради какого-то мужика. Тем более, что после смерти отца прошло лишь чуть меньше пары месяцев. Пара месяцев жизни на надрыв, сплошной экстрим.

Потом перевернулся на бок. Закрыл глаза.

«А я бы одобрил?» — спросил самого себя.

Но что-то где-то внутри уже тихонько с ним не соглашалось.

Варя слышала их у камина.

Не специально — просто вышла за водой, остановилась на лестнице когда услышала голоса. Тихие, неразборчивые — она не слышала слов. Но слышала интонации. Слышала паузы. Слышала как скрипнул пол когда кто-то встал.