Рита сжимала в руке ствол — чёрный, с гравировкой на рукояти. И едва мы вошли направила его на нас. Я подходил, а она не опускала пистолет. Уверенная и твердая рука даже не дрожала. Моя хищница. Уже в метре от них заметил, что у нее ненормально расширены зрачки. Девочка в шоке.

Варвара тут же кинулась ко мне под руку с рыданиями. Я ее прижал к боку, а свободной рукой накрыл сверху пистолет Риты.

Секунда.

Две.

Глаза в глаза.

Что-то прошло между нами в этот момент — невидимое, неосязаемое, но абсолютно реальное. Какая-то связь канатом сплелась.

— Тихо, тш-ш-ш. Всё, девочка! Ты молодец. Ты справилась. Теперь я.

Она не отпустила.

— Ты обещал, — прорычала эта львица сквозь зубы, глядя на меня своими изумрудами. О, это была чистая ярость. — Обещал защитить!!!

— Обещал, — прошептал, все так же продолжая держать ее пистолет. Она не переводила взгляд с моих глаз, значит, стрелять пока не планировала. Осознанно, по крайней мере. А если переместит зрачки, я успею отвести его в сторону.

Продавцы под стойкой — две девчонки, молодые, трясутся, плачут, одна в истерике.

Менты у входа — трое, растерянные, не знают, что делать. Рита сейчас как взрывчатка, которую надо обезвредить. И они свято уверены, что это именно я должен сделать, но никак не они.

— Марго, хорошая моя. Дай мне пистолет, пожалуйста. А все, что ты мне хочешь сказать, я с радостью выслушаю. После того, как вы все окажетесь в безопасности. Можешь даже побить меня, я разрешаю.

Она поморщилась, но ствол отпустила и словно выдохнула все напряжение. Уронила голову и прикрыла руками грудь.

— Немедленно дайте ей что-то надеть на себя, — прокричал я продавщицам. Одна из них правда встала, продолжая трястись, и умчалась куда-то за угол. Буквально через минуту вернулась и принесла охапку вещей.

Я вытащил магазин из ритиного ствола и, пока та одевалась, выставил перед собой дочь и поймал ее мечущийся взгляд.

— Пап…

— Ты в порядке? Не ранена? — как же мне было тяжело произносить эти слова.

Я был уже в такой ситуации. Много лет назад. Но в тот момент на месте Риты была моя Надя, и она не сопротивлялась и уже не дышала. А маленькая Варя сидела молча возле мертвой матери и молчала. Долго и потом молчала, почти два года.

— Пап, я нормально. Маргарита Арсень… Она спасла меня. Они не за ней приходили, а за мной.

— За тобой? — опешил я.

— Да, хотели меня украсть. Но я была только в белье, и она вышла и сказала, что мне надо одеться. Она тянула время, пап. Сказала, что мы не знакомы. Они решили и ее забрать.

— Зачем? — мне казалось, что я сейчас чудом не оглох.

— Развлечься, — проскулила дочь и снова ко мне прижалась.

“Девочки мои.”

Я отошел от дочери. К ней подошли с двух сторон двое ребят из приехавших, с оружием наготове. Возле Мишки и Лёши тоже сидели мои парни, закрывая раны — стараясь остановить кровь. Достал свой Зиг Зауэр и снял с предохранителя.

Тот, что с дырой в голове явно не жилец — меткая девочка. Подошел ко второму и пнул носком ботинка, стоя в его луже крови. Тот приоткрыл глаза и тут же получил пулю в лоб.

“Недобиток”.

Рита в этот момент закончила одеваться, взяла сумочку у все еще тихо поскуливающей продавщицы, шубку и пошла к выходу, волоча за собой верхнюю одежду.

— Ты куда? — опешил я.

— У меня тут дети, в игровой, — бросила, словно между прочим. И пошла дальше. Но тут подоспел Гром, который с ментами говорил, и взял ее аккуратно за плечи.

— Марго? Ты слышишь меня.

— Слышу, — тихо и спокойно. С какой-то вселенской усталостью.

— Где Тема и Лиска?

— В игровой на первом этаже.

Витька кивнул Максу, и тот, кивнув в ответ, побежал к эскалаторам.

— Давай мы их тут подождем? - предложил он ей, как душевнобольной.

Я осмотрелся. А ведь и правда, она ведь двоих положила. И ведет себя странно. Боги, хоть бы не тронулась. Не все люди справляются с таким, если подобное кардинально противоречит нравственным установкам.

Мы с Варей подошли к ним ближе, после того, как дочь забрала свои вещи. Я молча дал карточку продавщице, и та умчалась к аппарату. Наверняка, на девочках не только их одежда. А потом еще и с этой волокитой разбираться… Недосуг.

— Тут грязно, — ответила Грому Маргарита, осматриваясь. — Мне нужно к детям.

— Давай в холле их подождем. Там чисто, — уговаривал, как ребенка.

— Хорошо, — согласилась.

Я подошёл к старшему — подполковник, по погонам.

— Самоубийцы, верно?

Мент дёрнулся, посмотрел на меня, узнал. Кивнул быстро.

— Да, Игорь Игоревич. Самоубийцы. Всё правильно оформим. Суицид. Но во втором две пули.

— В него первый попал дважды. Девочки — свидетели и жертвы ситуации. — Закивал мне. — Почему до сих пор скорой нет для моих людей?

— Уже подъехали, ребята передали, что медики поднимаются. Мы не знали, сколько тут…

— Через пять минут мне должны доложить, что им оказана помощь и их везут в больницу. Иначе ты будешь объяснять мне лично, почему моих людей оставили умирать на полу торгового центра.

Мент побледнел.

— Понял. Конечно. Развернулся, схватил рацию, заорал в неё что-то про скорую.

Я отвернулся. Пошёл к Рите с Громом. Они стояли у пальмы, и я заметил безразличный взгляд у женщины.

“Еще раз ее поцеловать, что ли? Прошлый раз помогло.”

Зазвонил телефон:

— Ты долго, Женя.

— Виноват, босс. Крытый.

— Понял. Пока ничего не предпринимать. Но следи за ним, если гаденыш вздумает свалить.

— Вас понял.

Отключился и спрятал мобильный в карман пальто.

— Пап, — прошептала Варя.

— Тихо, солнышко, — погладил по волосам, чувствуя, как она дрожит. — Всё хорошо. Я рядом, и сейчас уже всё хорошо.

— Леша и Миша…

— Парни будут жить, — сказал твёрдо, уверенно, хотя сам не знал точно. — Ранения не смертельные. Скорая их увезёт, врачи спасут. Будут жить.

Варя кивнула, уткнулась лицом мне в грудь, всхлипывала.

Посмотрел на Риту через плечо дочери.

В этот момент люди в медицинской форме вошли в магазин гуськом, с двумя носилками.

Подполковник дёрнулся.

— Мы... следствие... нужно зафиксировать обстановку... состояние...

— Обстановку двойного суицида?

— Но протокол...

— К чёрту протокол! — Шагнул к нему, навис. — Или у тебя есть вопросы к моим девочкам?

Мент шарахнулся назад, кивнул судорожно.

— Понял, понял!

Скорая приехала через две минуты — фельдшеры вбежали с носилками, аптечками. Подбежали к Мише и Алексею, которые всё это время лежали у входа в секцию, где их скрутили выстрелы.

— Пап, прости меня, пап, — залепетала Варя, заглядывая мне в глаза. Внезапно она показалась мне той маленькой девочкой, которая изрезала занавеску ножницами, потому что шила кукле платье. Моя девочка.

— Я не сержусь на тебя, родная.

— Рита — она хорошая, нормальная. Я поняла, пап. Ты же с ней не…

— Нет, я с ней «не», — повторил. Зачем я это сказал, если планирую очень даже да? А что дочери сейчас сказать, что я планирую ввести в семью ее спасительницу в роли мачехи? Нет, когда это случится, неизвестно. Не надо будоражить подростковый мозг.

Миша пришел в сознание — бледный, сжимал рану на плече, сквозь пальцы сочилась кровь. Алексей без сознания, но дышал — рана в боку, кровотечение.

— Живые? — спросил у фельдшера.

— Да. Ранения серьёзные, но не смертельные. Довезём, спасём.

— Везите их в «Рубеж», там уже знают.

— Без проблем, — бросил фельдшер и отправился за носилками, которые несли санитары не без помощи моих ребят. — Трупов мы накрыли, констатировали, заберут на другой машине. Я подошел к доктору, засунул ему в нагрудный карман формы пару пятитысячных купюр и бросил: — Проследите, пожалуйста, чтобы и их доставили в «Рубеж». Наверняка городские морги переполнены.

— Вы несомненно правы. Полиция с ними закончила? — спросил у меня — понятливый мужик.