— Договорились.
«Хороший мальчик. Взрослеет. Жаль, что без отца приходится...»
Собрались быстро. Алиса услышала про «шарики и горки» и завизжала от радости, запрыгала на месте. Я натянула джинсы, тёплый свитер, куртку. Артём помог Алисе с комбинезоном — терпеливо, аккуратно застегнул все молнии и кнопки.
«Заботливый. Как Максим был… Хорошим отцом будет».
Сглотнула комок в горле.
Миша ждал у двери — молча, как всегда. Большой, широкоплечий, с непроницаемым лицом. Охранник. Мой охранник.
«Странная жизнь. Охранник. Чужая квартира. Кардинал, который... который что? Помогает? Защищает? Или я для него просто... обязанность какая-то? Проблема, которую нужно решить?»
— Едем в «Гринвич», Миша.
— Понял, Маргарита Арсеньевна.
Доехали быстро. Торговый центр встретил нас теплом — таким контрастным после мороза, что на мгновение даже в глазах потемнело. Свет, музыка, голоса, запахи кофе и свежей выпечки. Суббота. Людно. Семьи с детьми, подростки кучкуются, пары.
«Обычные люди. Обычная жизнь. А я... Я тоже обычная? Или уже нет?»
Алиса тянула меня за руку к игровой комнате — увидела через витрины разноцветные шарики, горки, батуты.
— Мама, шарики! Пойдём скорее!
— Сейчас, зайка. Артём, ты с ней побудешь? Я пойду в секцию одежды, посмотрю что-нибудь себе.
— Да, мам. Иди.
Миша кивнул мне.
— С ними будет человек. Не волнуйтесь.
— Спасибо.
Пошла по коридору — мимо витрин, мимо людей, мимо жизни. Секция женской одежды была в дальнем конце, в тупике. Тихо там, уютно. Немного народу.
«Давно себе ничего не покупала. Всё на детей уходит. Артёму надо всё же пару кофт присмотреть, Алиса из колготок уже выросла... А я хожу в одном и том же. Пора бы… Снять стресс».
Прошлась вдоль стеллажей — джинсы, кофты, платья. Потрогала ткань, посмотрела на цены. Взяла несколько вещей, понесла в примерочную.
Примерочная маленькая — зеркало во всю стену, крючок для одежды, мягкий пуфик в углу. Повесила вещи, поставила сумку на пуфик.
Освещение здесь было нормальным, по бокам от зеркала, а не как часто делают — над зеркалом. Тогда тень падает так, что ты в любом наряде будешь как корова.
«Сумка тяжёлая от пистолета. Макаров — тот самый, что отец подарил в шестнадцать. «Женщина должна уметь защитить себя, Маргоша». Тогда смеялась над этим. А теперь ношу постоянно. Телохранители — да, рядом. Но пистолет... как-то спокойнее. Своё. Знакомое. По документам чисто — разрешение оформлено давно. Раньше лежал дома, в ящике. Теперь в сумке. Каждый день. Странно, как быстро привыкаешь к такому».
Стала раздеваться. Сняла куртку, свитер. Надела джинсы — тёмно-синие, хорошо сели. Повертелась перед зеркалом.
«Нормально. Попа красиво очерчена. Словно через эти бедра не прошло двое детей.”
Невольно вырвался смешок.
“Возьму, пожалуй».
Потянулась к бежевой кофте.
Из соседней примерочной донёсся голос — молодой, недовольный.
— Это не моё! Покажите, пожалуйста, другой размер! Это вообще на тростинку, а не на меня!
Замерла.
«Этот голос... Я его знаю… Похоже, не одна я стресс снимаю. Это же надо было так попасть».
Осторожно выглянула из-за шторки.
И обмерла.
Варя.
Дочь Кардинала стояла перед большим зеркалом в чёрном платье — короткое, обтягивающее, явно маленькое. Хмурилась, крутилась, дёргала подол вниз. Девушка-консультант терпеливо ее слушала и уже прикрывала шторку, чтобы девушка могла переодеться. Рядом, у входа в секцию, стоял Алексей — её охранник. Высокий, с каменным лицом.
Он мне приветливо кивнул, и я, улыбнувшись неуверенно в ответ, спряталась обратно за шторку.
«Варя. Отлично. Просто замечательно. Миллион квадратных метров торговых площадей по всему городу — нет, она здесь. В том же магазине. В ту же субботу. Спасибо, вселенная. Очень смешно».
Сердце ухнуло вниз.
«После той сцены. "Хотите залезть в папин кошелёк и постель!" Красиво сказано. Прямо в точку. Я ведь именно этого и хотела — овдоветь в тридцать шесть, остаться с двумя детьми без гроша, чтобы потом... что? Охомутать криминального авторитета? Ну да, логично. А ещё она кричала про маму — "После её смерти он никого не приводил!" — будто я виновата, что её отец держал нравственный целибат, а потом решил нас защищать. Будто я напросилась к нему в квартиру».
Сделала небольшое дыхательное упражнение.
«Ничего. Ничего страшного. Просто... не будем пересекаться. Она там примеряет, я здесь примеряю. Куплю быстро и уйду. Всё нормально».
Сняла бежевую кофту, надела серую — мягкую, с высоким воротником. Посмотрелась в зеркало.
«Хорошо. Тепло. Возьму обе, пожалуй. И джинсы эти. Давно так не...»
Сняла, начала уже одеваться в свое, как…
— НЕТ! НЕ НАДО!
Женский крик. Продавщица?
Выстрел.
Ещё один. И ещё. Какой-то глухой звук, от которого стало страшно.
Я поневоле присела. Словно уходя с линии огня.
Кровь отхлынула от лица. Всё внутри сжалось.
«Выстрелы? Меня нашли? Миша!».
Ещё один выстрел.
Выскочила из примерочной — не думая, автоматически. Джинсы на мне, сверху только бюстик, но плевать.
Двое мужчин у входа. Маски. Оружие в руках — чёрное, матовое, направлено вниз. Это происходит по-настоящему. Сейчас! Здесь!
Миша лежал на полу у входа — неподвижно, кровь под ним. Алексей рядом — тоже кровь, много крови.
«Нет... нет, нет, нет...»
Один из незнакомцев тащил Варю из её примерочной за руку — грубо, больно. Она вырывалась, кричала:
— Вы знаете, кто мой отец?! ЧТО ОН С ВАМИ СДЕЛАЕТ?!
— Заткнись, сучка! — рявкнул он, тряхнул её так, что она споткнулась, чуть не упала. Но вывернулась и лягнула ногой похитителя. Тот матюгнулся и присел, но девушку держал крепко.
Второй увидел меня. Обернулся. Глаза за прорезями маски скользнули по мне — сверху вниз, медленно.
— О. Ещё одна. Ничего себе.
Я почувствовала, что он усмехнулся. Противно так стало, прикрыла ладонями грудь.
Продавщицы — их было две, обе молодые — сидели под стойкой, прижались друг к другу. Одна плакала беззвучно, вторая закрыла рот рукой.
«Что делать... Миша... Алексей... они мёртвые? Или... Варю похищают... Да что же это...»
Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Руки тряслись. Во рту пересохло — язык прилип к нёбу.
«Пистолет. У меня есть пистолет. В сумке. В примерочной. Если успею взять… Но второй меня уже взял на мушку. Если просто побегу в примерочную, он выстрелит. А насколько он меткий я не знаю и узнавать не хочу. Отвлечь! Выиграть время».
Сделала шаг вперёд и даже подняла руки, чтобы отвлечь этого козла на собственные сиськи. Заставила себя говорить — голос не дрожать, а руки не тряслись. Напряглась так в спине, что аж больно стало.
— Подождите.
Тот, что держал Варю, обернулся.
— Чего?
— Дайте... дайте, пожалуйста, девочке одеться, — слова выходили с трудом, будто через вату. — На улице зима. Минус двадцать. Вы же мужчины, а она ребенок, — сразу надо задать разницу в статусе и обозначить статус кво. — Она вам нужна живая и здоровая, правда ведь? Иначе зачем вы её берёте?
«Говори. Говори что угодно. Только чтобы они не увели её сразу. Чтобы дали время...»
Первый — тот, что с Варей — остановился. Посмотрел на нее, на меня. Молчал.
Второй усмехнулся.
— А ты типа умная? Ты вообще кто? У нее нету мамки.
— Мы не знакомы, — сглотнула. — Просто... дайте ей одеться. Выход тут один, она никуда не денется. Но если она замёрзнет по дороге, вам же хуже будет. Бронхит, пневмония. В больницу же вы ее не повезёте. Пара минут.
«Пожалуйста. Пожалуйста, согласитесь. Дайте мне взять сумку… Какая же я дура, что выскочила налегке. Слышала ведь выстрелы.»
Тишина. Они переглянулись — быстро, молча. Варя застыла, глядя на меня шокированными глазами.
Первый кивнул. Медленно.
— Ладно. Одевайся. Но быстро, — оттолкнул от себя девочку, и та по инерции упала. — Только без выкидонов. Я ведь могу и в ногу выстрелить. Жить будешь.
