«Защита и клетка одновременно».

Купили комбинезон с мишками, Алиса завизжала от восторга, колготки, кофточки. В отделе игрушек она выбирала долго и серьёзно, как будто решала судьбу мира, и в итоге остановилась на наборе посуды для Маши. Пакеты несла сама, Михаилу нужны свободные руки.

«Смогу я так жить дальше? С охраной за плечом до конца жизни?»

Внутри всё протестовало против этой мысли. Вспомнила мать, как она рассказывала про такую жизнь с отцом, и до сих пор не понимаю, зачем вообще выходила за него замуж, зная заранее.

— Мама, теперь она правда кушать сможет! — Алиса потрясла коробкой с посудой.

— Конечно.

У выхода из магазина чуть не врезалась в мужчину.

Павел Андреевич Селиванов.

«Вот это встреча».

— Маргарита Арсеньевна! Какая неожиданность.

Сердце дёрнулось. Отступила на полшага, прижав к себе Алису.

— Павел Андреевич, здравствуйте.

Джинсы, свитер, куртка — без формы и без следовательской серьёзности, — обычный мужик на выходных. Присел перед Алисой.

— А это кто у нас? Какая красавица.

Алиса спряталась за мою ногу, выглянула одним глазом.

— Это Алиса.

— Очень приятно. Я Павел, мамин друг.

«Друг. Наш пострел…»

Алиса молчала, разглядывала его.

— Не бойся, не кусаюсь, — улыбнулся он. — Что у тебя, посуда для куклы?

Кивнула.

— Для Маши. Папа подарил.

Что-то мелькнуло у него на лице, серьёзное, быстрое, и тут же снова улыбка.

— Повезло Маше. Теперь у неё будет полноценный обед.

Выпрямился, посмотрел на меня.

— Маргарита Арсеньевна, не против кофе? На третьем этаже приличное кафе, там и детское меню есть, и мороженое.

Внутри всё сжалось. Хотелось развернуться и уйти, но вокруг куча людей, охранник в пяти шагах, что тут может случиться, кроме неловкого разговора?

«Кофе. Не допрос. Ничего страшного».

— Я... даже не знаю, неудобно как-то.

— Мама, мороженое! — Алиса выглянула полностью. — И картошку. Ты обещала.

— Не обещала, — строго, хотя сама уже сдавала позиции.

Селиванов засмеялся.

— Вот видите. Алиса «за». Демократия.

Оглянулась на Михаила, тот стоял, лицо непроницаемое, кивнул едва заметно.

— Ладно. Ненадолго.

Кафе на третьем этаже, светлое, с видом на атриум. Селиванов выбрал столик у окна, помог Алисе снять куртку, усадил на детский стул.

«С детьми у него получается легко. Без наигранности».

— У вас есть дети? — спросила, лишь бы не молчать.

— Только племянники, — глянул в меню. — Алиса, что любишь? Шоколадное, клубничное?

— Шоколадное!

— Тогда с топпингом. А вам, Маргарита Арсеньевна?

— Капучино.

— Мне тоже.

Официантка ушла с заказом. Селиванов откинулся на спинку стула.

— Как вы? Держитесь?

— Нормально, — сработал автопилот.

— Рита, — он наклонился, голос смягчился. — Я сейчас не следователь. Как на самом деле?

Горло сжалось, отвела взгляд в окно.

— Устала. Очень.

— Понимаю, — помолчал. — Вы сильная. Потерять мужа, остаться одной с двумя детьми, да ещё в такой ситуации...

— Я не одна, — вырвалось, и тут же прозвучало двусмысленно.

— Знаю.

«Откуда? Что это значит вообще?»

— Дети — поддержка, но не замена взрослому человеку. Вам тоже нужно на кого-то опереться. Такая нагрузка выжигает изнутри, если тащить одной.

Принесли мороженое, Алиса взвизгнула, схватила ложку. Селиванов смотрел на неё с улыбкой.

— Похожа на вас. Глаза, волосы.

— Говорят, больше на отца.

— Может. Но улыбка точно ваша.

Обхватила чашку с капучино ладонями, грела руки.

— А у вас жена есть? — спросила и сама не поняла зачем, только взгляд зацепился за его руку без кольца. Даже след от него давно бы уже сгладился, три месяца хватает.

Помотал головой.

— Был брак. Развелись. Детей не успели. Работа не располагает, командировки, ненормированный день. Жена не выдержала.

— Жалеете?

— О разводе — нет, не подходили друг другу. О детях — иногда. Особенно глядя на таких, как ваша.

Посмотрел на Алису так тепло, что что-то внутри дрогнуло.

«Хороший человек, наверное».

— А вы чем занимаетесь? Если не секрет.

— Аналитик, фриланс. Данные, прогнозы для бизнеса.

«Он правда не знает? Или проверяет?»

— Интересно. Нравится?

— Люблю цифры. Они не врут. В отличие от людей.

Засмеялся.

— Точно подмечено. Хотя цифры делают люди.

— Ваша правда.

Разговор потёк дальше, про работу, про город, про снег за окном. Ни слова про Максима, про дело, про то, что нас вообще свело. Просто лёгкий разговор, как будто ничего этого не было.

«Когда я в последний раз так болтала с мужчиной? Без долгов, без обязательств? С Максимом, наверное. Месяц назад или меньше уже и не вспомнить точно».

Алиса доела мороженое, взялась рисовать на салфетке его ручкой.

— Маргарита, — он вдруг стал серьёзным. — Понимаю, что вам тяжело. Вы в трауре. Но вы молодая, красивая женщина. Жизнь идёт дальше.

Замерла, чашка зависла на полпути ко рту.

— Вы к чему это?

— К тому, что нельзя хоронить себя вместе с мужем. И жить только детьми — тоже не жизнь, а существование. А вы достойны большего.

— Павел Андреевич...

— Послушайте, — положил руку на стол, рядом с моей, но не тронул. — Я ни о чём не прошу. Не давлю. Просто хочу, чтобы вы знали: вы не одна. Нужна поддержка, просто поговорить, я рядом. Всегда.

Сердце застучало быстрее.

— Вы мне очень симпатичны, — сказал он прямо.

«Он что, ухаживает? Прямо тут? Через месяц после Макса?»

Отодвинула руку, обхватила чашку двумя ладонями.

— Спасибо. Мило с вашей стороны. Но мне сейчас рано об этом думать.

— Понимаю, — кивнул. — Просто помните. Вам тридцать четыре. Жизнь впереди. Не стоит закрываться от мира.

Посмотрела на него, тёплые карие глаза, искренняя улыбка, сильные, ухоженные руки.

«Спокойный. Надёжный. Каким Максим был в начале».

— Подумаю, — тихо.

— Вот и хорошо, — улыбнулся. — А теперь, может, покажем Алисе игровую зону? Горки, лабиринты.

Алиса вскинула голову.

— Горки?! И шарики! Мам, можно?!

— Можно, зайка.

Провели в торговом ещё час. Селиванов катал Алису на машинках, купил сладкую вату, смеялся с ней. Я стояла рядом и чувствовала, как отпускает, впервые за много дней.

«Хороший. С Алисой ладит. Внимательный. Максим месяц как умер. Месяц! А я тут...»

Но мысли всё равно возвращались, к тёплым глазам, к его словам про жизнь, которая продолжается.

У выхода Селиванов присел к Алисе.

— Было приятно познакомиться, принцесса. Ты замечательная.

Алиса улыбнулась.

— И вы хороший. Придёте к нам в гости?

Посмотрел на меня.

Кивнула.

— Возможно.

— Тогда обязательно приду. Маргарита Арсеньевна, спасибо за компанию. Берегите себя. Номер у вас есть.

— Спасибо за кофе. И за разговор.

Селиванов улыбнулся напоследок той самой тёплой улыбкой, от которой у меня внутри что-то предательски таяло, и ушёл, не оборачиваясь.

Как только скрылся за углом, подошёл Миша:

— Машина ждёт.

— Иду.

«Что это вообще было. Флирт? Или просто участие? И почему мне приятно. Не обманывай себя, Рита. Это не дружба».

В машине Миша бросил:

— Игорь Игоревич не одобрит.

— Прогулку?

— Нет. Встречу с этим. Он так подкатывал свои фаберже к вам, что за десять метров слышно было.

Усмехнулась, но ответила серьёзно:

— Я не принадлежу Игорю Игоревичу, а он мне не хозяин.

Алиса всю дорогу болтала, про мороженое, про горки, про «дядю Пашу, весёлого». Миша молчал, но я чувствовала от него напряжение. Почему вообще это происходит? Ему-то какое дело? У меня с их боссом ничего нет и быть не может.

Домой вернулись к шести. Алиса сразу понеслась показывать Маше новую посуду. Я разложила пакеты, развесила куртки.