Машина остановилась. Я открыла глаза — мой подъезд, знакомые окна, знакомый двор. Неделю назад я жила здесь. Неделю назад у меня был муж, работа, обычная жизнь, планы на будущее.
«А теперь ничего нет.»
Громов вышел, открыл мне дверь.
— Я пойду с вами, Маргарита Арсеньевна, — сказал он спокойно. — Для безопасности.
Я хотела возразить, сказать, что не надо, что я справлюсь сама. Но вспомнила синяк на щеке, как меня били, страх.
— Хорошо.
Мы поднялись по ступенькам молча. Но ещё до этого, едва вошли в подъезд, я услышала какие-то странные звуки, похожие на многоголосый шум, работу кучи приборов одновременно и ещё каких-то инструментов.
Поднявшись на свой этаж, увидела двоих рабочих, которые вставляли в мою квартиру новую дверь.
«Дура ты, Рита! Тебе вчера все двери в доме вынесли, и входную тоже. Там небось всё обнесли за ночь.»
Рабочие пропустили нас с Громовым без звука. А внутри меня ждал очередной шок: целая команда в форме известной в городе клининг-компании наводила порядок в моей квартире.
— Это… Что это? — повернулась я к Громову. Потому что он сейчас был единственным доступным для меня источником информации.
— Игорь Игоревич распорядился, ещё вчера.
— Распорядился, говоришь? — меня охватило какое-то необоснованное чувство злобы.
«Ишь ты, распорядился он хозяйничать в моей квартире без моего ведома.»
— Квартира под нашей охраной и никакие маргиналы туд ане пробрались, не волнуйтесь.
“Дверь выбили как раз его ребята, и, в идеале, он её должен ставить. У меня была самая обычная входная дверь. А сейчас в квартиру устанавливали новую дверную коробку с таким полотном, что в нацбанке сейф охраняет собрат потоньше. Пофиг! Клининг зачем? Что за самоуправство? И я не какая-то неблагодарная фря, я благодарна. Очень даже. Встречу вот и отблагодарю парой ласковых. Что они все меня контролировать пытаются?! Что он, что отец! Столько лет жила без их контроля и раз что-то случилось, как зашевелились, словно я овца безвольная.”
Я прошла в спальню, зло топая, точно как обиженная Лиска, когда ей конфет недодали. Достала из шкафа большую дорожную сумку, начала складывать вещи, бегая по комнатам: одежду для себя, для детей, нижнее бельё, носки, тёплые свитера, джинсы. Документы из тумбочки выгребла: паспорта, свидетельства о рождении детей, свидетельство о браке, о смерти Максима, медицинские полисы. Фотографии из рамок на комоде: наша свадьба, Артём младенцем, дети постарше, Алиса на первом дне рождения…
Громов стоял в дверях молча, не мешал, просто присутствовал.
Я остановилась у кровати, посмотрела на неё — помятое одеяло, примятая подушка с моей стороны. Здесь мы спали с Максимом. Здесь он обнимал меня по утрам, целовал в шею, шептал что-то смешное на ухо. Здесь мы строили планы: отпуск летом, может, ещё одного ребёнка через пару лет, ремонт на кухне. А еще на эту кровать меня швырнул один из тех козлов, грозясь изнасиловать.
Передернула плечами от омерзения.
«Планов больше нет. Будущего с ним нет. Ничего с ним нет. Был человек, и теперь его нет.»
Я взяла ещё одну сумку, пошла в детскую. Собрала игрушки Алисы — любимого мишку, с которым она не расставалась, конструктор. Книжки Артёма — стопку фантастики, которую он читал перед сном. Его любимую толстовку с капюшоном, которую он носил до дыр. Одежду и личные вещи. Телефон на столе сына так и лежал с той поры. Его, конечно же, прихватила.
«Моим детям нужно вернуть понятную им стабильную жизнь!»
Вернулась в спальню. Подошла к комоду, открыла нижний ящик. Под стопкой старых свитеров, которые я давно не носила, лежала небольшая металлическая коробка. Я достала её, открыла.
Пистолет Макаров. Чёрный, тяжёлый, холодный. Громкий такой отголосок юности.
Отец дал мне его много лет назад, ещё когда я жила в Москве, до побега. На нём даже гравировка была «От папы, моей маленькой львице». Некоторым девочкам в этом возрасте дарят украшения, красивую одежду, а мне — пистолет и годовой курс обучения у профессионалов.
«Если что — защищайся. Не думай. Просто стреляй. Целься в центр массы. Два выстрела. Всегда два.»
Я училась. Стреляла на полигоне. Разбирала, собирала, чистила. Потом сбежала, вышла замуж, спрятала пистолет в комод и забыла про него на шестнадцать лет.
А теперь.
Проверила привычно — магазин полный: восемь патронов, затвор свободный, предохранитель стоит. Спрятала в сумку под одежду, прикрыла свитером. Коробку с запасными патронами тоже взяла.
В этот момент я как-то и забыла про молчаливо наблюдающую за мной скалу по имени Громов. Он как-то так мимикрировал под обстановку, что и из мыслей вылетел.
Я обошла квартиру ещё раз: кухню, где Максим пил утренний кофе и читал новости на планшете, ванную, где Алиса плескалась в пене, балкон, где Артём курил тайком, думая, что я не знаю. Забрала всё, что могло понадобиться. Две большие сумки стояли молчаливо в углу прихожей, а рядом приютился рюкзак Артёма с учебниками.
— Всё? — спросил Громов.
— Да, — я посмотрела на квартиру в последний раз. — Всё.
Он молча взял сумки, и мы вышли из квартиры.
— Эй, хозяйка, — окликнул один из рабочих, что ставил двери. — Тебе ключи что ль не нужны?
Как же сильно я в этот момент хотела ответить «себе оставьте!», но это уже было бы совсем детское поведение.
— Нужны, — лаконично бросила и протянула руку.
— Держите, — он протянул мне огромную связку с тремя комплектами.
К этому моменту из квартиры начали выходить уборщики. Последняя женщина стала мне отчитываться о проделанной работе, за что я её поблагодарила и спросила, сколько должна. Она взглянула на меня, как на душевно больную с четвёртой стадией рака мозга, и, тихо буркнув, что всё оплачено, ушла.
— Вы даже не проверите, хозяйка ли я? — спросила у работника.
— Нам вас очень чётко описали, — хмыкнул тот и, дособирав инструменты, ушёл.
Дверь заперлась очень легко. Мы спустились, Громов сложил вещи в багажник, сел за руль и завёл мотор.
— Куда, Маргарита Арсеньевна?
— Обратно, к детям.
Наблюдая в окно, как мой дом остается позади, я понимала, что там же осталась и моя прежняя жизнь.
«Кто я теперь? Вдова мужчины, которого подставили и убили? Мать двоих детей, которых чуть не забрали? Дочь криминального авторитета, которая сбежала и вернулась? Женщина под защитой другого авторитета, которому должна жизнь?»
«Кто я?»
Ответа не было.
От лица Кардиналова
Я сидел в офисе, разбирал бумаги на столе — отчёты, цифры, накладные, счета, рутина, которую надо делать независимо от того, что происходит вокруг. Подписал несколько документов, отложил в сторону, взял следующую стопку.
Но мысли были не здесь.
«Рита встретилась с отцом. О чём они говорили? Что она ему сказала? Про меня? Про то, что живёт у меня? Как она объяснила, кто я? А не всё ли равно? Чувсвую себя каким-то пацаном.»
Телефон зазвонил. Громов.
— Босс. Забрали вещи с квартиры Маргариты Арсеньевны. Везём обратно.
— Хорошо.
Пауза. Громов молчал, но я слышал, что хочет что-то сказать.
— Ещё что? Она тебя слышит?
— Нет, мы на заправке. Она осталась в машине, и я её вижу. Она взяла пистолет, Босс. Макаров. Судя по обращению с игрушкой, даже умела ею пользоваться. Может, Маргарита ещё в каком-то шоке, но она даже не подумала его от меня скрывать.
Я замер, положил ручку на стол.
«Пистолет. У неё был пистолет в тайнике. И она умеет им пользоваться. Почему не воспользовалась?»
— Понял. Езжайте.
Я повесил трубку, откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок.
«Она не такая беспомощная, как кажется. Вероятно и ножи в нападавших действительно она метала»
Телефон зазвонил снова
— Говори.
— Босс, утром в Кольцово прилетел Арс Чёрный, — голос Жени ПэКА спокойный, деловой, без лишних эмоций. — Рейс из Москвы, восемь ноль-ноль. Под настоящим именем — Черняев Арсений Петрович. Даже не на чартере, обычным рейсом, бизнес-класс.
