— Моему. Максим был сиротой. Меня больше беспокоит, откуда Тёма знает его номер, если они ни разу не виделись.

Внутри всё сжалось.

— Он... он знает, что мы здесь? — голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

— Нет. Когда они говорили, мы были в моём офисе, и парень ещё не знал, куда я вас отвезу.

Я сжала чашку сильнее. Керамика тёплая, почти горячая, но руки всё равно холодные.

«Отец узнает. А когда поймёт, что я у криминального авторитета, решит, что я вернулась в тот мир, от которого бежала. Нельзя допустить. Нельзя, чтобы он думал, что я дала заднюю...»

— Когда он прилетит? — спросила я.

— В восемь.

Я посмотрела на часы на стене — семь двадцать.

Сорок минут.

— Я... — я сглотнула, подняла взгляд на Кардинала. — Я хочу встретиться с ним наедине. Можно?

Он смотрел на меня несколько секунд — лицо непроницаемое, глаза холодные, оценивающие. Потом кивнул коротко.

— Конечно. Не моё дело. Тебе не нужно спрашивать моего разрешения на жизнь.

— Спасибо, — ответила удивлённо, так как была обескуражена его формулировкой.

«Разрешение на жизнь.»

Он допил кофе одним глотком и поднялся.

— Вторая комната справа по коридору свободна. Там будет удобнее ра*местит0ся к1 сну тебе и 3етям. Нам надо серьёзно поговорить. Как только ты придёшь в себя. Ребята сегодня отвезут тебя куда скажешь и домой, если надо собрать какие-то важные вещи. Там сейчас лучше не оставаться. Не безопасно.

Я кивнула.

— Игорь, — я сама не ожидала от себя, что позову его.

Он молча обернулся.

— Зачем ты это делаешь? Возишься с нами?

— Если бы я сам знал.

Кардинал вышел, закрыл за собой дверь тихо.

Я осталась одна на кухне. Смотрела в окно, пила остывающий кофе и думала о том, что скажу отцу.

От лица Арса

Самолёт приземлился ровно в восемь — пилот постарался, шёл на снижение чуть раньше графика. Я не спал всю ночь, но усталости не чувствовал — адреналин, злость и страх за дочь держали в тонусе лучше любого кофе.

Вышел из самолёта одним из первых — бизнес-класс даёт такие привилегии. Прошёл по трапу быстро, развернулся к зданию аэропорта.

Обгоняя автобус для прилетевших, в мою сторону направлялся чёрный Chrysler. Из него вышел Семён — местный наблюдатель, которого я поставил следить за дочерью год назад.

Я подошёл, остановился в паре шагов. Семён выпрямился, кивнул.

— Арсений Петрович.

Я смотрел на него молча долго, тяжело. Он выдержал взгляд секунд пять, потом опустил глаза.

— Почему ты здесь? — голос вышел тихим, но каждое слово падало как камень. — Какого хрена человек, которого я приставил следить за моей семьёй, встречает меня вместо кого-то другого? — схватил его за горло.

— Арсений Петрович, я не знаю! Клянусь! Я только два часа назад узнал, что вы прилетаете... Мне позвонил Виктор, сказал встретить вас.

— Молчать, — я отпустил его резко, он пошатнулся. — В машину. Живо. И молись, чтобы доклад был полным. Иначе тебя сегодня закопают.

Семён кивнул отчаянно, развернулся, побежал к машине. Я шёл следом — медленно, тяжело, сжимая кулаки, чтобы не сорваться и не прибить его прямо здесь.

В машине Семён сел за руль, завёл мотор дрожащими руками. Я сел на заднее сиденье, откинулся, закрыл глаза. В салоне пахло кожей и было тепло до духоты.

— Кондиционер включи, тут зажариться можно. Докладывай, — бросил коротко. — И чтобы без воды.

Семён поехал, говорил быстро, сбивчиво:

— Максим Власов убит неделю назад, Арсений Петрович. Тело нашли в лесу под Новоуральском, недалеко от трассы. Полиция версию озвучила — ограбление. Маргарите Арсеньевне сообщили, она ездила опознавать. Вчера ночью к её дому приехали машины. Много. Я не успел подойти, клянусь! Когда подъехал — её уже увезли. Соседи говорят, слышали крики, грохот в квартире.

— Почему ты один? Где остальные?

— Мишка в больницу слег с язвой, а Кирилл, прошу прощения, дряни какой-то обожрался и с толчка не слезает.

— Это все длится неделю?

— Никак нет. Пару дней. О смерти супруга Маргариты Арсеньевны не докладывали, пока не было ясно что именно случилось.

— Ты не знаешь, где она? — я посмотрел на него в зеркало.

— Нет, Арсений Петрович. Следов нет, машины ушли быстро...

Я сжал кулаки.

— Кто забрал мою дочь?

— Я навёл справки, — Семён торопливо. — Говорят, люди Кардинала. Игорь Кардиналов, местный авторитет.

— Я это и без тебя знаю. Адрес.

Он назвал, но упомянул, что территория охраняемая и туда попасть мирно не получилось. Ждал распоряжения.

Я кивнул, достал телефон, набрал Виктора.

— Да, Арсений Петрович, — голос Крота чёткий, деловой.

— Ты где?

— В Москве. Вылетаю через час.

— Что ты там делаешь?

— Выяснял лично обстоятельства по делу вашего зятя. Всё расскажу при личной встрече.

— Ладно, живи пока. К обеду будешь в Екатеринбурге. Чтобы был. Иначе будешь вместе с местными соглядатаями лес удобрять.

— Будет сделано.

Я повесил трубку, убрал телефон.

— Поехали быстрее, — бросил Семёну.

Машина ускорилась.

От лица Риты

Ожидая звонка, я вздрогнула, когда телефон действительно подал признаки жизни. Он ведь так и остался лежать мёртвым грузом у меня в кармане. А здесь получилось найти у одного из телохранителей зарядку.

Голос отца тёплый, хриплый, с едва заметным напряжением, с той интонацией, которую я помнила с детства, когда он пытался не показывать волнение, но я всегда слышала его насквозь.

Я зажмурилась, сжала трубку сильнее, горло сдавило так, что не могла говорить секунду, две.

— Пап...

— Я прилетел. Где ты хочешь встретиться?

Выдохнула с облегчением, хотя ждала другого чувства и открыла глаза. Кардинал только вошёл на кухню, но не подал виду, что слушает. Встал у окна, и по напряжению в плечах было видно — бестактно слышит каждое слово.

«Ладно. Ему сейчас можно всё. Почти…»

— Есть ресторан «Демидов», — сказала я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — На Вайнера. У них закрытые кабинеты. Можешь через час?

— Буду. Жду тебя.

Гудки.

Я положила телефон на стол, посмотрела на Кардинала. Он повернул голову, встретился со мной взглядом — лицо спокойное, непроницаемое, но в глазах вопрос, который он не задаёт вслух.

— Мне нужно встретиться с отцом, — сказала я, и слова прозвучали глупо, потому что он и так всё слышал. — Можете... может кто-то меня отвезти? Я боюсь сейчас на такси…

Кардинал кивнул, достал свой телефон, набрал, не отводя от меня взгляда.

— Громов. Подай машину. Отвезёшь Маргариту Арсеньевну в ресторан «Демидов» на Вайнера.

Пауза, он слушал, потом:

— Да. И будешь ждать. Потом поедете на её квартиру, заберёте вещи.

Он повесил трубку, положил телефон на стол, снова посмотрел на меня.

— Дети останутся здесь, — сказал он спокойно, без интонаций. — Парни присмотрят.

— Спасибо, — прошептала я, и почему-то стало стыдно — за то, что я живу в его квартире, за то, что он возится с моими детьми, за то, что я не могу защитить их сама.

Кардинал кивнул коротко.

— Громов будет ждать и отвезёт куда скажешь. Для безопасности. Я ему доверяю.

Хотела возразить, сказать, что не надо, что я справлюсь сама, что не хочу быть обузой. Но промолчала. Просто кивнула.

— Не стесняйся просить о помощи, если возьмёшь много вещей. Не тащи сама.

И снова кивок.

Он встал, вышел из кухни, оставив меня одну. Я допила уже остывший кофе, горький, но всё равно нужный — встала, пошла в ванную.

Посмотрела на себя в зеркало.

Синяк на щеке тёмно-фиолетовый, размером с ладонь, расползся до виска и вниз к челюсти, губы распухшие, разбитые, на нижней запёкшаяся кровь в уголке, глаза красные от недосыпа, круги под глазами почти чёрные, волосы взъерошенные, грязные. Я выглядела так, будто меня переехал грузовик.

«Отец увидит и начнёт причитать, что не надо было дурить.»