Поспать удалось мне всего часа четыре. Я проснулась с дурной головой, красными глазами и непонятной тревогой в сердце. Надо быстренько приходить в себя и собираться в город. Катер через полтора часа. Сегодня нужно слишком много всего успеть.

Я пошла в кухню на запах свежесваренного кофе. Как же мне его хотелось! Но я ж подросток, нам не положено.

Тамара Васильевна сидела за столом и смаковала ароматный напиток из маленькой фарфоровой чашки. У меня аж слюнки побежали. Была ни была!

– Тамара Васильевна, а можно мне… кофе? – осторожно спросила я не в силах терпеть.

Танина бабушка отставила чашку и посмотрела на меня с удивлением.

– Ты любишь кофе?

Я закивала в надежде на понимание.

– Знаешь, в другой ситуации я б сказала, что рано тебе его пить, но сейчас тебе и правда нужно взбодриться. Только я сварю некрепкий и добавлю молока, договорились?

– Ну конечно да!

Как мало для счастья нужно! Всего лишь чашечка кофе, и побольше информации про «Курск», и чтоб дома все было хорошо. Нет, не так уж и мало…

Через пару минут я ощутила настоящий гастрономический оргазм и поняла, что вот она, кофейная зависимость. Или это только здесь, в Инкермане, все зависимости обостряются?

Допив, я позвонила домой – не терпелось узнать, нашлась ли Марина, но никто трубку не взял.

Освежившись в летнем душе, я оделась, взяла рюкзак и аккуратно положила в него ходатайство, написанное Тамарой Васильевной еще вчера. Надо попрощаться с Таней, сегодня мы уже не увидимся.

Я приоткрыла дверь в спальню. Она спала, подергиваясь во сне – наверное, температуру удалось сбить. Не стоит ее будить. Я уже обулась, как меня окликнула Танина бабушка.

– Алена, мне в аптеку надо, купить лекарства Тане. Давай вместе пойдем – нам по пути. Только переоденусь.

Я даже обрадовалась, вместе веселее, в одиночестве меня бы снова сжирали мысли. Пока я ждала бабушку, подумала, что все же нужно пообщаться с торговцем арбузами. Отрезав половину, я упаковала ее в пакет и взяла с собой. Попрошу, чтобы проверил на нитраты, может и правда не знает, что продает. Он же их сам где‑то купил, пусть предъявит претензии, если я окажусь права.

Тамара Васильевна вышла в симпатичном платье в пол. Все же она красотка для своих лет! Я взглянула на часы – успеваю, даже если пойдем неспеша. Тамара Васильевна всю дорогу рассказывала мне о войне. Их семье повезло – никто не погиб, даже брат вернулся живым, дойдя до самого Берлина. Так, слушая, я подошла к месту, где Таня покупала арбуз. Оно пустовало. Видимо, местные отравились и изгнали злодея. Ну, значит, не судьба.

Аптека располагалась в пятиэтажке, Тамара Васильевна купила энтеросгель и попросила ее подождать, она решила заглянуть на рынок, купить картошки. Интересно, который час, успеваю ли? Я посмотрела на часы, которые вчера купила: они остановились. Да что ж такое! Дерьмо китайское. Только купила…

Или дело не в часах, а просто время рядом с моей блудной душой с ума сходит? От этой мысли стало холодно.

– Который час? – спросила я у Тамары Васильевны, вышедшей из аптеки.

Она посмотрела на часы и ответила:

– До отправления катера сорок минут. Идти тебе еще от силы десять. Мы все успеваем, я тебя провожу.

Чтобы попасть на рынок, нужно было пересечь небольшой парк, где на раздолбанной лавочке, где осталась одна доска, как куры на жердочке, на корточках сидели наркоманы – в заношенных спортивках, черные, беззубые, со впалыми глазами.

Увидев первые прилавки за дорогой, я ускорила шаг. Торговых рядов здесь было совсем немного: ряд бетонных столиков, занятых перекупами, а вдалеке прямо на земле разложили свой скромный товар бабули‑огородницы. В прошлой жизни я всегда старалась купить что‑нибудь именно у них, только с каждым годом найти честную бабулю становилось все сложнее.

Я попрощалась с Тамарой Васильевной, она обняла меня на прощание и попросила позвонить, как буду дома.

Я направилась к выходу и заметила того самого кавказца с горой арбузов на земле. Спутать его с кем‑то не давало брюхо, настолько выдающееся, будто он там перевозит арбузы контрабандой. Рядом с ним суетилась гром‑женщина, круглая что спереди, что сзади, зад такой, что она поворачивается, а он еще минуту вибрирует. Пузач отсчитывал кому‑то сдачу, зажав сигарету зубами, его дама с ловкостью жонглёра упаковывала небольшой арбуз милейшей старушке.

Дождавшись, когда покупатели разойдутся, я достала кусок арбуза из пакета и подошла ближе.

– Простите, – обратилась я к нему, – моя подруга вчера купила у вас арбуз.

Торговец нехотя повернул ко мне голову, жуя сигарету. Я продолжила:

– Дело в том, что она отравилась. Вы проведите пробу на нитраты, а то люди потравятся.

Пузач сначала побагровел, потом побелел, раздулся, как индюк и всем пузом повернулся ко мне.

– Эй ты, мэлочь, ты шо такое несешь? – Он шагнул ко мне, жена‑толстуха замерла, у нее даже шея прорезалась.

Не выпуская изо рта сигарету, пузач процедил, махая рукой:

– Давай‑давай, вали отсюда, какие нитраты? Распугаешь мне покупателей.

Пришлось на полшага отступить, чтобы пузо в меня не упиралось.

– Я повторюсь, моя подруга купила у вас арбуз, – отчеканила я. – Вчера. Вы стояли вон там у дома. – Я указала направление. – Ей стало плохо – острое отравление. Проверьте свой товар на содержание химикатов, потому что это прямая угроза жизни!

Кавказец от моей наглости сплюнул на землю, уронив сигарету, и зашипел:

– Вали, сказал! Пока по ушам не надавал! – Он воровато огляделся, нет ли со мной кого, кто мог бы вступиться, и замахнулся, чтоб выбить у меня арбуз из рук.

Картина открылась мне с другого ракурса: жирный мужик поднимает руку на щупленькую девочку. Вместо того, чтобы согласиться и от греха подальше избавиться от товара – в идеале. Или хотя бы вместо пустого обещания все сделать, он быканул на меня! На ребенка, который не хамил ему, а просто попросил. Стало так обидно не за себя даже, за эту девочку, что аж сердце зачастило.

Ах ты сволочь! Глаза застелила багровая муть, захотелось наброситься на него и бить, бить пузо‑барабан, крошить арбузы, от которых можно сдохнуть…

Я испугалась порыва, так мне несвойственного? Или это подростковые гормоны? Меня‑то забивали и дома, и в школе, и преобладал кортизол, а теперь как хлынул в кровь адреналин с тестостероном!

Вдох, выдох, успокоиться! Не надо забывать, что я хиленький подросток, еще и девочка. Вот это козел! А я еще думала, что у человека могут быть проблемы, он не виноват! Скоты! В голове молниеносно созрел план. Я развернулась и рванула в сторону прилавков с овощами. Мне срочно нужен был взрослый.

Тамара Васильевна расплачивалась с продавщицей картошки и клала покупку себе в авоську. Я рванула к ней.

– Тамара Васильевна, помощь ваша нужна!

– Алена, что случилось? Ты чего не уехала? Деньги потеряла? – округлила глаза она, но, заметив в моих руках арбуз, спросила: – Это ты что удумала?

Я попыталась быть краткой:

– Хотела попросить продавца проверить его на содержание нитратов. А он меня послал и продолжает их продавать! От них умереть можно.

Тамара Васильевна задумчиво проговорила:

– Вот же бесчестное подлое племя! Пойдем, я поговорю с ним.

– Он кидается, – предупредила я.

– Ничего. Не посмеет.

Мы вышли из аптеки и направились к точке пузана, где крашеная в блонд пожилая женщина, сев на корточки, стукала арбузы, будто пытаясь выбить из них признание, кто самый спелый.

– Нюра, я б не советовала у них покупать, – обратилась к покупательнице Танина бабушка.

Торговка зыркнула на меня, потом на Тамару Васильевну и замерла в стойке готовящегося к атаке сумоиста.

– Они людей травят, – продолжила я, показав арбуз, – вон, подруга чуть не умерла.

– Правда, правда! – Тамара Васильевна старалась говорить как можно громче. – Внучка моя наелась вчера, так еле откачала ее.

Покупательница покосилась на арбузы недобро и отошла на безопасное расстояние.