— Они пока не отменяют. Приедут, если ничего не изменится. Он просит сообщить заранее.

— Запиши, пожалуйста.

Она занесла пометку и отодвинула ноутбук.

— Мам, я могу помочь до обеда. Потом мне надо свои записи закончить для адвоката.

Я уже собиралась перечислить ей ещё три дела.

— Хорошо. До обеда.

Даша удивлённо посмотрела на меня и снова придвинула ноутбук.

Ирина Павловна из Тулы спустилась с чемоданом без четверти двенадцать. На ручке болталась бирка с выцветшим рисунком самолёта, колёсико стучало на каждом стыке плитки.

Я сразу напряглась.

— Вы тоже решили уехать?

— Так у меня поезд сегодня. Я вам ещё при заселении говорила.

Я закрыла глаза на секунду.

— Простите. Совсем всё перепутала.

— Бывает.

Она достала ключ, положила на стойку и стала искать в сумочке очки, хотя они висели у неё на цепочке. Я показала на них. Ирина Павловна хмыкнула.

— Вот и у меня бывает. Чек приготовили?

Оксана подала конверт.

Пока муж Оксаны, согласившийся подвезти гостью к вокзалу, укладывал чемодан в машину, мы постояли на крыльце.

— Завтраки у вас хорошие, — сказала Ирина Павловна. — Только котлеты утром не надо. Тяжело.

— Учту.

— А сырники оставьте.

Я улыбнулась.

— Постараюсь.

Она оглянулась на дом.

— Про шею я вам зря тогда сказала. На дне рождения. Привычка дурацкая — всё советовать.

Я даже не сразу вспомнила.

— Да ладно вам.

— Нет, нехорошо вышло. У меня дочь потом весь вечер выслушивала, как я опять чужую женщину воспитывала.

Ирина Павловна поправила цепочку от очков.

— Дочка сказала: «Мам, ты сама когда последний раз отдыхала, чтобы к людям не придираться?» Вот я и думаю — надо ещё приехать.

— Приезжайте.

Я сказала это без усилия и только потом испугалась. Но Ирина Павловна уже шла к машине, просила поставить сумку не в багажник, а рядом с ней: там бутерброд.

Когда они уехали, я вернулась к календарю. У выезда из третьего номера поставила галочку.

За утро мы не заработали ничего сверх обычного. Отменённые брони не вернулись, Оксана всё ещё думала о другой работе. И всё-таки номер надо было убрать, бельё отправить в стирку, новым гостям оставить воду. Я знала, как это делается.

Я поднялась наверх и открыла окно в освободившейся комнате.

Елена позвонила после обеда.

— Мы можем завтра встретиться с юристом группы. У него в офисе. Несколько вкладчиков тоже придут. Я попросила женщин, которым возвращали деньги, принести свои экземпляры апрельских бумаг.

— Они согласились?

— Миронова да. Малахова пока не ответила. Марина, там будет неприятный разговор.

Я села на край чистой кровати.

— А у нас другие бывают?

Елена не поддержала шутку.

— Они рассчитывали на продажу. Не все, но часть людей. Им объяснили, что это самый быстрый способ получить хоть что-то.

— Кто объяснил?

— Завтра спросим. Сейчас важно, чтобы вы не шли туда с ожиданием, что все обрадуются снятому объявлению.

— Я не ждала, что обрадуются.

— Воронов тоже придёт. Он должен объяснить своё участие.

Я провела ладонью по покрывалу, разглаживая складку.

— Если вы будете, я приду.

После звонка я увидела письмо от Алексея, адресованное мне и Елене. К нему было приложено его сообщение компании: он прекращал работу по этому объекту и уведомлял, что собственница продажу не согласовывала. Ни просьбы о встрече, ни объяснения, как трудно ему это далось.

Я прочитала и закрыла.

Через час Елена переслала ответ покупателя. «Речной берег» приостанавливал рассмотрение дома. До выяснения позиции собственницы и ситуации с требованиями никаких предложений делать не собирались.

Я перечитала письмо. На минуту стало легче. Потом вспомнила предупреждение Елены: люди ждали денег от продажи. Завтра они спросят, что я могу предложить вместо неё. А у меня пока даже для Оксаны не было точного ответа.

Внизу хлопнула дверь. Даша вернулась из магазина с хлебом, Семён требовал немедленно открыть пакет.

— Мам! Ты где?

— Здесь. Сейчас спущусь.

Я убрала телефон в карман. На подоконнике лежало забытое Ириной Павловной яблоко. Взяла его с собой и спустилась.

До конца Оксаниной смены мы с бухгалтером успели свести расходы, но с порядком платежей ещё разбирались. Я показала Оксане расчёт и сказала как есть: обещать сейчас, что всё пройдёт в срок, не могу.

— Мне до завтра надо ответ дать, — сказала она.

— Я помню.

Больше убеждать её остаться я не стала.

Поздно вечером позвонила Лариса. С холодильником разобрались, брат всё-таки вытащил вилку из розетки. Она спросила, как я.

Я лежала поперёк кровати, всё ещё в брюках, и смотрела в потолок.

— Плохо, Ларис.

— Рассказывай.

И я рассказала. Не про договор на шестьдесят тысяч. Про скамейку у реки и про то, как боялась первой коснуться его лица.

Глава 15. По другую сторону стола.

Глава 15. По другую сторону стола.

Перед встречей я долго выбирала, что надеть.

Синее платье висело на дверце шкафа. Я сняла его с плечиков, приложила к себе и тут же повесила обратно. В нём был день рождения. В нём же я ждала Алексея к ужину. На третий раз меня не хватило.

Надела светлую блузку и серые брюки, в которых когда-то ездила к заказчикам. Брюки сошлись, хотя пришлось втянуть живот.

— Ну уж нет, — сказала я своему отражению и расстегнула пуговицу.

В других, льняных, я хотя бы могла дышать.

Даша ждала у лестницы.

— Я с тобой поеду.

— Адвокат тебе советовал?

Она покачала головой.

— Я не про бумаги. Просто с тобой.

Я на минуту представила нас в чужом кабинете. Как начну следить за каждым её ответом, вступаться, одёргивать. Как забуду, зачем пришла сама.

— Сегодня не надо, Даш. Елена будет рядом.

Дочь опустила глаза.

— Ты из-за подписи?

— Нет. Я и о себе, и о тебе одновременно сейчас не могу. Побудь с детьми, пожалуйста.

Она помолчала.

— Хорошо. Напиши, когда закончите.

— Напишу.

Уже из машины я послала ей сообщение: «Спасибо, что предложила».

Даша ответила сердечком. Я немного посидела, глядя на него, и завела двигатель.

Офис юриста находился на втором этаже над магазином тканей. На лестнице пахло пылью и горячей влажной тканью: внизу отпаривали шторы. Пока я поднималась, продавщица объясняла кому-то по телефону, что забрать заказ надо до шести.

Елена ждала на площадке.

— Готовы?

— Нет.

— Я тоже иногда так хожу. Пойдёмте.

В комнате стоял длинный стол, у стены — шкафы с папками и кулер. За столом уже сидели Надежда Андреевна, мужчина с тростью, которого я запомнила по визиту к дому, и женщина в тёмно-зелёной блузке. У неё на коленях лежала потёртая сумка, а на столе — очки в мягком футляре.

Алексей стоял у окна. Увидел меня и выпрямился.

— Здравствуй.

Я кивнула.

Юрист представился Игорем Михайловичем, предложил садиться. Женщина в зелёном подвинула мне свободный стул.

— Зоя Григорьевна, — сказала она. — Миронова.

Я поздоровалась.

Мужчина с тростью назвал себя Григорием Ивановичем и сразу спросил:

— Покупатель отказался?

— Давайте по порядку, — вмешался юрист.

— Я по порядку и спрашиваю. Нам говорили, есть человек с деньгами. Теперь нет?

— Компания остановила рассмотрение, — ответил Алексей.

— После вашего письма?

— После того, как выяснилось, что хозяйка не соглашалась на продажу.

Григорий Иванович повернулся ко мне.

— А как вы тогда собираетесь возвращать?

Я положила сумку на пол. Елена чуть придвинула ко мне папку, которую мы подготовили.

— Я пока не знаю, сколько и на каком основании должна именно я, — сказала я. — Для этого мы разбираем документы.

— Понятно.

— Нет, не понятно. Вы спросили — я ответила. Если я сейчас пообещаю вернуть всё к пятнице, вам от этого легче станет?