Я притормозила перед светофором. До этого мне казалось, что дочь начала думать об уходе в тот день, когда сняла кольцо у меня на кухне.

— Почему ты мне не сказала?

— Ты бы спросила, зачем съём, когда у тебя целый дом. И была бы права. А я хотела сначала найти место, где ни перед кем не надо отчитываться. Хотя бы посмотреть, как это выглядит.

— А деньги?

— Вот на деньгах всё и кончилось. Я посчитала залог, первый месяц, садик, продукты. Вернулась домой. Он увидел пробег и велел показать маршрут.

— Ты показала?

— Удалила. И потом сама себя испугалась: как будто у меня любовник, а не три чужие квартиры с облезлыми подоконниками.

Даша провела пальцем по краю окна.

— Я сама уже ничего не понимаю. Только вижу бумажку — сразу думаю: что я опять сделала.

Загорелся зелёный. Машина сзади коротко посигналила, и я тронулась.

Антон открыл дверь в домашних брюках и той серой футболке, которую я дарила ему на Новый год. Из кухни пахло жареным луком.

— Здравствуйте, Марина Львовна.

— Здравствуй.

Он посмотрел на наши пустые сумки.

— Дети где?

— С Ларисой, — ответила Даша. — Я же сказала, без детей приеду.

— Я не знал, что с мамой.

— Я её попросила.

Антон отошёл от двери.

Я вошла и сразу увидела Полинины кеды у обувной полки. Один стоял ровно, другой на боку. Над ними висела маленькая ветровка Семёна. В квартире всё было на месте, как будто дети ушли на прогулку и сейчас вернутся.

Даша сняла босоножки. Потянулась к своим тапочкам, но Антон уже придвинул их ногой.

— Я поесть приготовил.

— Спасибо, мы обедали.

— Даш, нормально можно разговаривать?

— Я нормально и отвечаю.

Он провёл ладонью по лицу и пошёл на кухню. Даша взяла одну сумку, вторую оставила мне.

В детской было душно. Я открыла форточку, потом стала складывать Полинины футболки. Дочь собирала Сёмину одежду. Из шкафа выпала панама, за ней — пластмассовая лопатка с песком.

— Вот где она, — сказала Даша.

Она стряхнула песок в ладонь и долго стояла, не зная, куда его деть. Я подставила пустой пакет.

Мы работали молча. Я положила в сумку краски, альбом, зарядку от планшета. Даша достала с верхней полки детские документы и убрала себе в сумочку. Потом вернулась за Сёминой пижамой, хотя взяла уже две.

— Эту тоже? — спросила я.

— Он её любит.

— Клади.

Антон остановился в дверях.

— Вы на сколько собираете?

Даша продолжала складывать пижаму.

— Пока не знаю.

— У него половина вещей здесь останется. Потом опять ездить.

— Приедем.

— Это дурдом, Даш.

Она положила пижаму в сумку и застегнула молнию. Не ответила.

Я поднялась с кровати. Спина затекла, пришлось несколько секунд постоять, прежде чем выпрямиться.

Антон уже протянул руку к сумке, но Даша попросила:

— Оставь пока. Нам ещё посмотреть надо.

Он перевёл взгляд на меня.

— Что посмотреть?

В ванной всё блестело. Стеклянная перегородка, широкая раковина, высокий кран, который Полина называла лебедем. На краю ванны лежала Сёмина резиновая рыба с оторванным плавником.

Даша открыла шкафчик под раковиной и вынула тонкую папку.

— Здесь инструкции. Я всё после ремонта сюда складывала.

Антон прислонился к косяку.

— Для чего?

— Сверить с доставкой, — ответила дочь.

Он посмотрел на меня, и мне стало не по себе от того, что в его лице не было удивления.

— Кирилл прислал?

— Поставщик ответил на его запрос, — сказала я.

— Понятно.

Даша передавала мне инструкции. Я сравнивала обозначения со списком в телефоне. Модель крана совпала. Душевого ограждения — тоже. Это ещё не доказывало, что перед нами именно те вещи, но я уже не могла смотреть на них как прежде.

— Где коробка от плитки? — спросила дочь.

— На балконе оставалась, — ответил Антон. — Под стеллажом.

Он отвечал спокойно, даже помогал. От этого я злилась сильнее, чем если бы начал всё отрицать.

На балконе нашлись четыре запасные плитки в надорванной упаковке. Даша сняла этикетку на телефон, потом сфотографировала инструкции. Папку положила обратно. Коробку я даже не поднимала.

Вернулись на кухню. На столе стояли три тарелки. Антон наложил себе картошки, но есть не стал.

— Это Виктор заказал, — сказал он.

Я села, потому что ноги уже не держали так уверенно, как хотелось бы.

— На Кирилла. Для «Синей веранды».

— Заказ общий. И что? Он сам сказал, часть Даше. У меня на тот момент четыре месяца расчёта не было. Я работал, мне не платили.

— А Надежда Андреевна расписалась за всю партию.

Антон взял вилку, положил обратно.

— С ней Виктор договаривался.

— Бумагу ей привёз ты.

— Я теперь за всё должен ответить? Он вам всем обещал. Мне, ей, Кириллу. Вы его спрашивали, откуда деньги?

Я почувствовала, как лицо стало горячим.

— Не спрашивала, — сказала я. — Теперь спрашиваю тебя. Ты развёз материалы по двум адресам, а от неё взял бумагу на всё. Почему?

— Я сказал: он с ней договаривался. Был жив, разговаривал, всё решал. Мне надо было его перепроверять?

Даша стояла у стола. На ней была та же футболка, в которой утром она развешивала бельё. Мне вдруг очень захотелось, чтобы она села.

— Что тебе папа должен был? — спросила она.

— Деньги, Даш. Не спасибо. Я по ночам сидел с его счетами, людям звонил, выслушивал. А у нас у самих ремонт встал.

— Ты мне сказал, это подарок.

— А что надо было сказать? Что твой отец мне не платит?

Она отодвинула третью тарелку и села.

— Да. Именно это.

Антон выдохнул через нос.

— Ну хорошо. Надо было. Теперь-то чего хотите? Я плитку со стен не сниму.

— Документы покажи, — сказала я. — Что он тебе был должен. Что этими материалами рассчитался. Елене покажи, не мне на словах.

— Я посмотрю.

— Посмотри.

Даша достала телефон. На экране была та самая фотография этикетки, которую она сделала на балконе. Я видела собственный локоть на краю снимка.

— Сколько там получилось? — спросила она.

— Триста пятьдесят тысяч, — ответила я. — По тому списку.

Антон откинулся на спинку стула.

— Я найду деньги.

Мы обе посмотрели на него.

— Не завтра. Но найду. Даш, вернись домой, сядем спокойно, посчитаем. Мы и не такое вытягивали.

Она ещё держала телефон над столом.

— А если не вернусь?

Антон посмотрел на пустую тарелку перед ней.

— Значит, сама будешь считать.

Глава 21. Что забрать с собой.

Глава 21. Что забрать с собой.

— Повтори, — попросила Даша.

Антон потянулся к графину с водой.

— Ты прекрасно слышала.

— Я слышала. Хочу понять, ты правда это сказал или со злости.

Он налил воды, выпил. На столе остался мокрый круг.

— Даш, я один всё это разгребаю. Теперь ещё вы приехали меня допрашивать. Я говорю: давай вместе. Ты опять ищешь, к чему придраться.

Дочь посмотрела на меня.

Я уже собиралась вмешаться, но она покачала головой. Пришлось отодвинуть стул и выйти в коридор. Дверь на кухню осталась открытой; я не стала делать вид, что ничего не слышу.

На обувной полке лежал плоский камешек, раскрашенный в красный цвет. Полина делала таких божьих коровок прошлым летом. Краска на спинке облезла, одна точка почти стёрлась.

Я взяла камешек, повернула в ладони и положила обратно.

— Ты мне раньше тоже говорил «вместе», — произнесла Даша. — Когда просил подпись поставить. А потом оказалось, это я подписала.

— Я тебя не заставлял.

— Знаю. Мне мой адвокат уже объяснил, что я сама сделала. Я теперь пытаюсь понять, что сделал ты.

Антон ответил тише, я разобрала не всё. Услышала только: «Не для себя».

— Для меня? — переспросила дочь. — Тогда почему я последняя узнаю?

Что-то звякнуло. Наверное, он поставил стакан на тарелку.