— А Лариса?

— Ждала внизу. Потом помогла сумку донести.

Дочь вынула из пакета старую картонную папку на тесёмках. Я сразу узнала её.

— Это откуда?

— Из шкафа в кабинете. Антон попросил привезти из сарая бумаги по стройке, когда готовили оценку. Я отвезла. Думала, они ему нужны по работе.

Она положила папку на тумбочку рядом с ноутбуком.

На сером картоне виднелся рыжий след от большой скрепки. В лодочном сарае Елена вытаскивала такую же из пустой обложки.

— Ты открывала металлический ящик?

Даша кивнула.

Я упёрлась ладонью в стену.

— Мы искали эти бумаги.

— Я только сегодня сообразила, когда достала её из шкафа. Номер увидела. Вы же его всё время называли.

— А раньше?

— Мам, ты нашла ящик, когда я была в банке. Потом мы всё про счёт, про Кирилла… Я даже не знала, что именно пропало.

Я попыталась вспомнить, рассказывала ли дочери про пустые папки. Кажется, сказала только, что ничего не нашли. А потом было слишком много другого.

Я прикусила губу. Хотела снова спросить: как же ты могла не сказать? Но сама уже путалась, что кому рассказывала.

— Отдадим Елене, — сказала я.

В папке лежали планы, копии смет, листы с побледневшими печатями. Между ними попалась распечатка того же апрельского акта, но без подписи: слово «работы» было зачёркнуто, поверх приписано «реконструкция гостевого дома». Елена должна была посмотреть и её. Приложения, которое мы искали, сверху не оказалось. Я не стала перебирать всё в прихожей: убрала папку в комнату администратора и позвонила Елене. Договорились, что она заедет к концу дня.

Потом Даша открыла ноутбук.

— Здесь письмо пришло. От агентства.

Я села рядом.

В письме было несколько вложений. Карточка объекта, фотографии, предварительный расчёт цены. Мы открывали их по очереди.

— Я ей сказала, что собственник ты, — объяснила Даша. — И что разговаривать дальше надо только с тобой. Она попросила твой адрес почты, я дала.

Мой телефон звякнул. Письмо переслали и мне.

Я пролистала карточку. Про северное крыло было написано: «Готовый дополнительный номерной фонд». В графе об ограничениях стояло: «Уточняются». Агент приписала, что документы готовились по сведениям Антона и теперь работа по объекту остановлена.

Ни один человек из этого агентства не спрашивал, куда я собираюсь деть постояльцев, если дом действительно придётся освобождать. Зато в таблице была посчитана стоимость мебели, вплоть до пластиковых стульев на веранде.

— Девятнадцать миллионов восемьсот, — сказала я. — А требуют с нас двадцать восемь четыреста. Даже дом продать — не хватит. И куда потом?

Даша не ответила.

В другом файле была переписка о заинтересованном покупателе. Название компании — «Речной берег» — мне ничего не говорило. Письмо начиналось с вежливой благодарности за материалы и просьбы пока не обсуждать окончательную цену: сначала технический специалист должен проверить, во что обойдутся работы.

Внизу шла короткая приписка: «Контакт для согласования осмотра — в приложении».

— Открой, — попросила я.

Даша щёлкнула по следующему файлу.

На экране появилась таблица. Две фамилии, телефоны, должности.

Вторая строка — «Технический консультант покупателя».

Алексей Сергеевич Воронов.

Я взяла телефон и открыла его контакт. Сверила номер по цифрам. Потом ещё раз, с конца.

Даша сидела совсем неподвижно.

Письмо было отправлено за две недели до моего юбилея. Я вернулась к первой странице и проверила дату.

— Может, они просто вписали его? — спросила дочь.

Я набрала Алексея. Он ответил после третьего гудка.

— Марин?

Я смотрела на его фамилию в таблице, а слышала вчерашнее тихое «ещё». Надо было что-то спросить. Я заранее знала что, но всё равно не сразу заговорила.

— Ты работал на компанию «Речной берег»?

Он не переспросил название.

— Да.

— Они собирались купить мой дом?

— Рассматривали покупку.

Даша подвинула стул ближе ко мне.

— До того, как ты пришёл ко мне на день рождения?

На том конце стало тихо.

— Да, — сказал Алексей.

Глава 13. До вчерашнего вечера.

Глава 13. До вчерашнего вечера.

— Когда ты узнал адрес?

Даша повернула ко мне ноутбук. Я отодвинула экран: фамилию Алексея и без того уже помнила.

— Сразу, — ответил он. — Когда прислали материалы.

Я подождала. Он не добавил ничего про случайное совпадение, чужую ошибку или то, что всё не так, как выглядит.

— И согласился?

— Да.

— Зачем?

— Я работаю с ними третий год. Они покупают здания, я смотрю, что придётся переделывать. Здесь сначала были только планы и фотографии.

— Лёша, я не спрашиваю, чем ты зарабатываешь. Ты увидел мой дом. Почему не отказался?

На том конце хлопнула дверь. Потом стало тише.

— Думал, это может помочь рассчитаться с людьми. Покупатель настоящий, деньги у него есть. Антон сказал, вы обсуждаете продажу.

— Ты ему поверил?

— Что ты согласна — не знал. Хотел поговорить сам.

— Когда?

Он выдохнул в трубку.

— Марин, давай я приеду.

— Нет. Ответь сейчас.

Даша поднялась. Я посмотрела на неё, не понимая, куда она собралась. Дочь показала на дверь и вышла, прикрыв её за собой.

Мне сразу захотелось позвать её обратно.

— Я собирался объяснить после осмотра, — сказал Алексей. — Сначала понять, что с домом. Потом склад, бумаги матери…

— Потом ужин.

Он замолчал.

— Вчера ты говорил кому-то: «Без меня ничего не рассылайте». Это им?

— Да. Просили переслать группе предложение о продаже. Я остановил рассылку. И должен был тогда же сказать тебе, почему звонят.

Я посмотрела на свои колени. На льняных брюках осталось светлое пятно от песка. Мы ведь ещё час назад строили крепость.

— Вчера ты мог сказать, — произнесла я. — Мы столько ходили. О чём только не говорили.

— Мог.

— А сегодня утром мог позвонить.

— Да.

— Хватит мне поддакивать!

Я крикнула слишком громко. За дверью сразу стихли голоса.

Алексей ничего не ответил, и от этого стало ещё хуже. Мне хотелось, чтобы он спорил. Сказал что-нибудь такое, за что можно было бы зацепиться и разозлиться уже окончательно.

— Вчера я не хотел портить вечер, — сказал он наконец.

Я потёрла лоб.

— А я, значит, могла подождать.

— Я струсил, Марин.

— Ты сейчас у себя?

— Да.

— Пришли Елене договор. Что тебе поручили, сколько заплатили. Переписку по моему дому. Ей, не мне.

— Пришлю.

— И сегодня не приезжай просто так. Она будет у меня вечером. Если нужно будет что-то спросить, позовём.

Он помолчал.

— Хорошо.

Я уже убирала телефон от уха, когда услышала:

— Марина, вчера я был с тобой не из-за дома.

Я снова поднесла трубку.

— Я тоже, Лёша.

И отключилась.

Некоторое время сидела, держа телефон обеими руками. Он погас. В чёрном экране отражалось моё лицо: влажные волосы после пляжа, красная полоса на переносице от очков. Обычная уставшая женщина. С утра я казалась себе красивой.

Слёзы потекли, когда я попыталась убрать со стола Полинину резинку. Она всё ещё была у меня на запястье, а я почему-то искала её возле клавиатуры.

Я спрятала лицо в ладонях и заплакала. Вчера мне было хорошо. Я успела испугаться этого, потом разрешила себе поверить — и даже не до вечера хватило.

В дверь тихонько постучали.

— Мам, можно?

Я вытерла щёки краем футболки.

— Заходи.

Даша принесла бумажные салфетки. Поставила коробку рядом, придвинула стул, но садиться не стала.

— Лариса детей во двор увела.

— Они слышали?

— Только что ты крикнула. Сказала, по работе ругаешься.

Я взяла салфетку. Бумага тут же размокла.

— Ну, почти.

Даша села.

Я ждала, что она скажет: «Вот видишь». Или хотя бы посмотрит так. Утром ведь старалась извиниться, допустить, что у матери тоже может что-то начаться. А я ещё ставила её на место, защищала свой ужин.