— Говори уже, — не выдержала я.

— Что?

— Что ты была права.

— Мам, я не хотела так быть права.

Она сказала это сердито, и я опять заплакала.

Даша обняла меня за плечи. Неловко, сбоку, зацепив локтем спинку стула. Я уткнулась ей в рубашку. От ткани пахло нашим порошком и улицей.

— Я дура, — выговорила я.

— Не говори так.

— В пятьдесят лет…

— И что? В пятьдесят уже нельзя целоваться?

Я отстранилась.

Даша покраснела.

— Ты утром улыбалась. Я же вижу.

— Господи.

— Мам, ну я взрослая.

— Вот именно. А я тут сижу, реву тебе в рубашку.

Она посмотрела на мокрое пятно и достала ещё салфетку.

— Высохнет.

Мы посидели молча. Даша не гладила меня без конца, не обещала, что всё наладится. Просто не уходила.

Я первая вспомнила о работе.

— Оксана одна там?

— Она обед закончила. Лариса посуду поставила. Ничего не сгорело.

— Мне Елене надо написать.

— Напиши.

Я открыла переписку. Коротко сообщила о звонке, переслала письмо агентства. Прежде чем отправить, перечитала. В сообщении всё выглядело просто: консультант покупателя, скрытое поручение, прошу проверить. Ни вчерашней прогулки, ни его ладони на моей щеке.

— А твой адвокат что сказал? — спросила я, положив телефон.

Даша поправила съехавший рукав.

— Что ему нужны бумаги. И чтобы я не бегала за Антоном выяснять отношения по каждому переводу. Сначала вспомнить всё по порядку и записать. Я начала.

— Про мою подпись рассказала?

— Да.

Она ответила, глядя на меня.

— Всё?

— Что помню — всё. Мам, я больше не хочу угадывать, что можно сказать, чтобы хуже не стало. Всё равно становится.

До примирения нам было далеко, но сейчас дочь сидела рядом, и я была ей благодарна.

Елена приехала в шестом часу. Алексей к тому времени прислал ей документы и попросил сообщить, можно ли приехать.

— Как вы хотите? — спросила она.

Я смотрела на экран принтера. Он требовал заменить картридж, хотя утром печатал вполне сносно.

— Пусть приходит. Только при вас.

Пока ждали, я попросила Оксану сходить со мной за Полининым зайцем. После осмотра комнату закрыли, но вещи оставались там: книга на кровати, забытая заколка под столом, заяц у круглого окна. Я взяла игрушку, стряхнула пыль с платья и задержалась на пороге.

Оксана не торопила.

— Она его сегодня спрашивала? — сказала я.

— Два раза. Потом сказала, не надо вас отвлекать.

Я прижала зайца к себе.

Внизу Полина обрадовалась так, словно я принесла ей живого. Проверила уши, расправила платье и усадила на стул рядом.

— Спасибо, ба. А книжку можно потом?

— Принесу.

— Не сейчас. Потом.

Я погладила её по волосам и пошла открывать калитку Алексею.

Он был в светлой рубашке, которую я уже видела вчера. На сгибе локтя темнело мокрое пятно. Наверное, в машине жарко. Я заметила это и рассердилась: даже сейчас мне было не всё равно, как он доехал.

— Здравствуй, — сказал он.

Я пропустила его во двор.

В комнате администратора Елена освободила стол. Даша увела детей на кухню. Мы остались втроём, и Алексей сел напротив меня, не пытаясь занять место рядом.

Елена начала с договора.

За предварительный разбор материалов ему заплатили шестьдесят тысяч. Дальнейшее обследование оформлялось отдельно, до него не дошли. Процента от продажи в присланных условиях не было.

Я прочитала сумму дважды. Хотелось, чтобы она оказалась огромной. Тогда хотя бы можно было сказать себе: соблазнился. Шестьдесят тысяч были обычной платой за работу, и от этой обыденности меня передёрнуло.

— Ваш юрист по группе об этом знает? — спросила Елена.

— Сегодня отправил ему всё.

— Я спрашиваю, знал ли раньше.

— Знал, что я работаю с компанией. Про этот адрес я отдельно не сообщил.

— Почему?

— Считал, что продажи ещё нет и обсуждать нечего.

Елена сделала пометку.

— А информацию, которую получили на осмотре здесь, вы компании передавали?

— Нет. Я прислал переписку целиком. Последнее, что они получили от меня, — вопросы к планам и предварительный список того, что надо проверить на месте. Это было до юбилея.

— Мы посмотрим, — сказала Елена.

Алексей кивнул.

Я открыла письмо с вопросами. Даты совпадали с тем, что он говорил. От этого легче не стало: он всё это время знал, как зовут будущего покупателя, а я просила его помочь найти материалы на складе.

— Ты приехал оценивать мой дом для них?

— На осмотре я работал для группы. Для «Речного берега» я здесь не осматривал ничего.

— А голова у тебя отдельно для каждой работы?

Он опустил глаза.

Елена не перебивала.

— Я вижу, как это выглядит, — сказал Алексей.

— Я спрашиваю, как было.

Он посмотрел на меня.

— Я хотел, чтобы люди получили деньги. И чтобы у тебя осталось хоть что-то после расчётов. Решил, что смогу договориться с обеими сторонами.

— А я тебе для чего была нужна?

— Не говори так.

— Как мне говорить? Ты знаешь, что я вчера Даше сказала? Что сама решу, кого приглашать.

У меня сорвался голос. Елена отложила ручку.

— Может, перерыв?

— Нет, — ответила я. — Мы сейчас закончим.

Алексей подался вперёд, но остался на месте.

— Ты мне нужна сама. Я понимаю, что после всего этого…

— Лёша, не надо. Я не могу сейчас это слушать.

Он замолчал.

Елена повернула ко мне ещё одну страницу. Письмо покупателю с приложенными замечаниями. В середине, среди сроков осмотра и вопросов о коммуникациях, стояла фраза: «Следует рассмотреть сохранение за нынешней хозяйкой функций управляющей на переходный период».

Я медленно подняла голову.

— Ты мне уже работу нашёл?

Глава 14. Пока работает дом.

Глава 14. Пока работает дом.

— Я предложил им не менять человека, который знает дом.

— Платить мне, чтобы я убирала в своём доме за новыми хозяевами?

— Управляющая не обязана…

Он остановился.

Я смотрела на него и вспоминала, как вчера он забрал у меня тарелки, когда я стала убирать со стола. Как легко было отдать. Хоть на минуту перестать следить за всем самой.

— Ты ведь даже не спросил, согласна ли я, — сказала я.

— Не спросил.

— И если бы агент не прислал письмо, когда бы узнала? После того как ты обо всём договорился?

Алексей потёр переносицу.

— Я хотел сначала принести тебе вариант, с которым можно жить.

— Я тебя на ужин позвала. Не работу у тебя просила.

Я поднялась. Стул задел открытую дверцу шкафа с полотенцами. Я машинально закрыла её и только потом посмотрела на Алексея.

— Дальше по дому — через Елену. Сегодня больше ничего не обсуждаем.

Он встал.

— Я откажусь от этого поручения.

— Разбирайся с работой сам. Только не говори потом, что ради меня.

Алексей кивнул Елене и пошёл к двери. Уже в коридоре задержался: на кухне засмеялся Семён.

Я стояла у шкафа. Не позвала его прощаться с детьми.

Когда закрылась калитка, Елена убрала бумаги в папку.

— Дом сегодня никто не продаёт, — сказала она. — С этим не торопитесь.

— Я знаю.

— Вам побыть одной?

Я отрицательно качнула головой.

— Посмотрите, что Даша привезла. Пока я ещё могу что-нибудь соображать.

Мы развязали тесёмки старой папки. Сверху лежал план северного крыла, под ним — копии счетов. Елена раскладывала листы по годам, а я выравнивала уголки.

В телефоне оставалось вчерашнее сообщение: «Доехал. Спасибо за вечер».

Я не удалила его. Перевернула телефон экраном вниз и взяла следующий лист.

К восьми вечера стол был занят бумагами, а моя нетронутая тарелка стояла на табурете у двери. Даша принесла ужин час назад. Я сказала, что сейчас поем, и забыла.

Елена обнаружила её первой.

— Марина, давайте поедите. Я пока это просмотрю.