Мы сели на веранде. Она отказалась от кофе, попросила воды.

Сначала всё шло хорошо. Нина Викторовна знала, что делать с ночным заездом, умела разговаривать с недовольными гостями и не считала, что администратор должен чинить бойлер. На вопрос о прежнем месте ответила без заминки:

— Хозяйка решила, что её племянница справится дешевле. Через месяц звала меня обратно. Я не пошла.

— Обиделись?

— Конечно. И что мне было, сидеть и ждать, когда у неё ещё какая-нибудь родственница освободится?

Я улыбнулась.

Мы обсудили смены и выходные. Я показала список обязанностей, который вчера мы составили с Оксаной. Нина Викторовна прочитала, уточнила про завтраки и уже достала ежедневник.

Я успела представить, как буду спать хотя бы до семи.

— А с оплатой у вас как? — спросила она. — В смысле, вовремя?

За стеклом Оксана передавала гостю ключ. Мужчина что-то искал в кармане, извинялся. Обычное утро работающего дома.

— Сейчас есть задержка, — сказала я.

Нина Викторовна положила ручку.

Я рассказала коротко. Не про мужа, зятя и семнадцать человек. Про ограниченный счёт, проверку документов и то, что точную дату решения мне пока никто не назвал.

— То есть гарантировать вы не можете?

— Пока нет.

Она закрыла ежедневник.

— Тогда я не возьмусь. Извините. У меня аренда пятого числа. Хозяйку квартиры ваши обстоятельства не убедят.

— Понимаю.

Я не сказала, что найдём выход. Не предложила ей подождать за свой счёт.

Мы допили воду. Я проводила Нину Викторовну до калитки. Она пожелала мне разобраться со всем, и это было произнесено так обыкновенно, что я едва не заплакала.

Вернулась на веранду, убрала второй стакан.

Оксана вышла следом.

— Не договорились?

— Нет. Ей нужна зарплата вовремя.

— Нормальное требование.

— Я знаю.

Она взяла у меня поднос.

— Давайте пока график составим без нового человека. Потом, если найдётся, переделаем.

Я кивнула и пошла за тетрадью.

Кирилл позвонил, когда я вычёркивала из списка дел покраску садовой скамейки. До следующего лета она как-нибудь доживёт.

— Мам, поставщик ответил.

— Елене отправил?

— Да. Тебе сейчас перешлю. Только там не одна накладная. Ещё заявка на доставку и письмо диспетчеру.

Я положила ручку.

— Что за письмо?

— Антон попросил разделить третью партию. Там два адреса разгрузки.

— Подожди.

Я открыла файлы на ноутбуке. Кирилл молчал в трубку, пока я увеличивала мелкий текст.

В накладной по-прежнему стояли четыреста восемьдесят две тысячи. Я уже знала эту сумму наизусть. В заявке были две строки. Заводская, восемь, склад три. И ещё один адрес.

Лесная, восемнадцать. Квартира сорок семь.

Я проверила номер дома. Потом квартиры.

— Ты видишь? — спросил Кирилл.

— Вижу.

— Я туда доставку не заказывал. Мне только счёт прислали, я оплатил. Мам, я не…

— Я слышу. Подожди немного.

Во дворе Даша развешивала детские футболки. Ветер прижимал одну к верёвке, и дочь сердито встряхнула её, прежде чем закрепить прищепками.

Я помнила этот подъезд на Лесной. Помнила лифт, в который не влезала Сёмина коляска, если не поджать ручку. И Дашину новую ванную, которой она так радовалась прошлым летом.

Внизу заявки был указан её телефон.

Глава 20. У себя дома.

Глава 20. У себя дома.

Даша вошла с пустой корзиной и сразу увидела моё лицо.

— Что ещё?

Я повернула к ней ноутбук.

Она поставила корзину на пол, наклонилась к экрану. Прочитала адрес, отодвинула волосы со лба.

— Это нам привозили.

— Я поняла.

— Нет, мам. Я не про номер квартиры. Вот эта доставка. Прошлым летом. Плитка, смесители…

Я смотрела на неё и ждала. Даша посмотрела на меня.

— Что?

— Ты знала, откуда они?

— Из магазина.

— Даш.

— Что «Даш»? Мне Антон сказал: папа помог с ремонтом. Я папе позвонила, спасибо сказала. Он ответил, чтобы я не дёргала мужа по каждой коробке.

Она выпрямилась.

— Ты же сама приезжала. Мы ещё спорили, что светлая затирка быстро испачкается.

Я помнила. Виктор тогда был жив. Я привезла обед рабочим, показала, где у них неровно положена плитка, и уехала, довольная тем, что у дочери наконец будет удобная ванная.

— Здесь часть заказа Кирилла, — сказала я. — Того, который он оплачивал для нашего дома.

Даша снова наклонилась к экрану.

Я открыла письмо диспетчеру. Антон просил разгрузить часть на Заводской, остальное — на Лесной. Ниже шёл перечень. По первой группе получалось сто тридцать две тысячи, по второй — триста пятьдесят.

Дочь медленно села.

— А я при чём?

— Я пока спрашиваю.

— Нет, ты уже смотришь так, будто я этот склад обчистила.

— Там твой телефон.

— Потому что я дома была! Кому водитель должен был звонить? Антон работал, я принимала. Мам, я про эти триста пятьдесят от тебя сейчас узнала.

Я хотела спросить, не показалось ли ей странным, что ремонт обошёлся почти даром. И уже открыла рот, когда вспомнила комнату Полины. Как сама радовалась обоям и не спрашивала, почему именно такие.

Даша ждала моего следующего вопроса, сжав край стола.

— Хорошо, — сказала я. — Давай сначала посмотрим всё.

— Это не значит, что я вру каждый раз, когда не могу тебе сразу объяснить.

— Я не сказала, что ты врёшь.

— Не сказала.

Она встала и подняла корзину. У двери остановилась.

— Адрес я Антону отправляла. Номер подъезда, код, всё. Он сказал, пересылает в доставку. Найду переписку.

— Пришли своему адвокату тоже.

— Пришлю.

Я проводила её взглядом. Потом закрыла лицо ладонями и несколько секунд сидела так. Из коридора доносился обычный голос Оксаны: она объясняла гостям, как пройти к воде.

Елена перезвонила до обеда.

— Это заявка на маршрут, — сказала она. — Её мало, чтобы утверждать, что всё выгрузили по указанным адресам. Я запросила подтверждения. Кириллу ответили только по тому, что сразу нашли в заказе.

— Мы сегодня едем к Даше за вещами.

— Дочь сама вас попросила?

— Да. Ещё вчера.

— Тогда заберите вещи. Если Даша захочет показать вам материалы, посмотрите. Но не надо ничего демонтировать, увозить или устраивать обыск чужих бумаг. Вопросы Антону я направлю отдельно.

— Думаете, я унитаз с собой заберу?

Елена помолчала.

— Судя по тому, что вы рассказываете об этой неделе, лучше уточнить.

Я впервые за утро рассмеялась.

Смех быстро прошёл. Я спросила, что будет с распиской Надежды Андреевны на всю сумму. Елена ответила, что её объяснение нужно сопоставить с доставкой, а саму Надежду предупредит Игорь Михайлович. Ни зачёркивать сумму, ни считать, что она уже получила всё положенное, никто сейчас не собирался.

Я положила телефон и пошла искать большую сумку для вещей.

Лариса пришла к двум. Забрала детей в краеведческий музей, потому что там обещали корабли, а Семён после моего значка требовал кораблей уже второй день.

— Музей не разберите, — попросила я.

— Это ты ему или мне?

— Вам обоим.

Полина сама проверила, есть ли у брата вода. Даша присела перед дочерью, застегнула ей ремешок сумки.

— Мы ненадолго. Заберём ваши вещи и вернёмся.

— Всё заберёте?

Даша замерла.

— Сегодня — что поместится.

— Тогда краски не забудь. Они в нижнем ящике. И папе скажи, чтобы цветок полил.

— Скажу.

Полина поцеловала её и пошла за Ларисой. Даша смотрела им вслед, пока они не свернули с улицы.

Мы поехали на моей машине. Почти всю дорогу молчали. У светофора дочь вдруг сказала:

— Ты могла спросить нормально.

Я не сделала вид, что не поняла.

— Могла. Прости.

Она отвернулась к окну.

— Помнишь, на твоём дне рождения он про пробег спрашивал?

— Помню.

— Я три квартиры посмотрела. В разных концах города. Хотела снять, если совсем станет невмоготу. С детьми, хотя бы на месяц. До одной дважды ездила: хозяйка сначала опоздала, потом сказала, что с маленьким мальчиком не сдаст.