В день моего пятидесятилетия дочь подарила мне крем от морщин, сын — обещание вернуть долг, а мужчина из суда — сорок три страницы о том, почему у меня могут отнять дом.

Но мужчина из суда появился позже.

Сначала была утка.

— Мам, она точно готова? — Даша приоткрыла духовку и наклонилась к утке.

— Если ты ещё раз выпустишь жар, она будет готова к моему следующему юбилею.

— Я просто проверяю.

— Пальцем?

Дочь захлопнула дверцу и выпрямилась. На ней было светлое платье, которое я видела впервые. Значит, Антон всё-таки разрешил ей купить новое. Или она не сказала ему цену. На запястье болталась резинка для волос, на безымянном пальце блестело кольцо, а на лице уже было написано: лучше бы мы заказали еду.

— Между прочим, я предлагала заказать кейтеринг.

— Между прочим, ты предложила его сегодня в одиннадцать утра.

— Хорошая служба должна уметь быстро реагировать.

— Хорошая дочь тоже.

Она фыркнула, но улыбнулась. Я подвинула таз с салатом подальше от края. На кухне «Синей веранды» всё стояло не там, где положено: две коробки с посудой перегораживали дверь в кладовую, на рабочем столе остывали коржи, а на подоконнике между горшками с базиликом заряжались наши с Дашей телефоны и старенький планшет, с которого мы принимали бронирования.

— Именинница! — заорал Кирилл из коридора. — Где у нас штопор?

— Там же, где был последние пятнадцать лет.

— Я не жил здесь последние пятнадцать лет.

— Поэтому и штопор цел.

Из столовой донёсся смех Ларисы. Она приехала в девять утра с двумя противнями пирожков, ящиком зелени и твёрдым намерением не позволить мне работать в собственный праздник. К полудню мы обе чистили овощи. К трём она выгнала меня переодеваться. В половине четвёртого я вернулась на кухню в синем платье и фартуке: Семён опрокинул компот на скатерть, Даша искала запасную, а Лариса спасала крем, в который Полина по совету брата добавила ложку соли «для контраста».

Я поправила фартук поверх праздничного платья и вернулась к утке.

— Ба, — в кухню заглянула Полина. — Сёма сказал, что на торте будет пятьдесят свечей и сработает пожарная сигнализация.

— Ничего, откроем окна.

— А ты не расстроишься?

— Из-за сигнализации?

— Из-за пятидесяти.

Она смотрела на меня серьёзно, и я постаралась не улыбаться.

— Пока нет, — сказала я. — Но у нас впереди целый вечер.

Она кивнула и убежала. На спине белой футболки темнело мокрое пятно от компота. Я хотела окликнуть, переодеть, найти фен, проверить, не простынет ли. Потом решила, что в конце июля простыть от компота трудно даже в нашей семье.

Даша достала из сумки узкую коробку, положила возле хлебницы и прикрыла полотенцем.

— Только не открывай раньше времени.

— Там новый штопор?

— Мам.

— Хорошо. Буду страдать от любопытства.

Она снова улыбнулась, но сразу посмотрела на экран. Телефон мигнул, и лицо у неё изменилось едва заметно: губы сжались, плечи подобрались. Даша быстро набрала ответ.

— Антон когда будет?

— Скоро.

— Ты два часа назад говорила «скоро».

— У него дела.

Я промолчала. В тридцать лет дочь имела право ждать мужа столько, сколько считала нужным. Даже если ждала она его с одиннадцати утра, а приехала ко мне с двумя детьми, пакетом грязного белья и просьбой забрать Полину на следующую неделю.

Пакет с бельём стоял в коридоре. Даша привезла его без предупреждения, зато про свою жизнь лишних вопросов не любила.

Из столовой опять крикнул Кирилл:

— Мам! Я нашёл штопор!

— Поздравляю!

— Он сломан!

— Потому что ты открываешь им банку!

Я сняла фартук и передала Даше ложку.

— Перемешивай каждые две минуты. Утку не трогай.

— А ты куда?

— Спасать семейное имущество.

В столовой уже собрались гости. Две соседки, наш администратор Оксана с мужем, Ларисин брат, которого никто не приглашал, но который тридцать лет приходил на все праздники, и четверо постояльцев. Последних я звала из вежливости и совершенно не ожидала, что они согласятся. Теперь сухонькая Ирина Павловна из Тулы сидела во главе стола и объясняла Ларисиному брату, почему арбуз следует покупать только «девочку».

Кирилл действительно пытался открыть банку маринованных огурцов штопором.

— Дай сюда.

— Я почти справился.

— Именно этого я и боюсь.

Я отняла у него банку, постучала ладонью по донышку и повернула крышку. Кирилл восхищённо присвистнул.

— Технологии прошлого века.

— Запиши. Когда меня не станет, будете вызывать специалиста.

— Мам, ну зачем сегодня о таком?

Он нахмурился по-настоящему. За шуткой вдруг проступил мальчик, который после похорон отца неделю спал на диване в моей гостиной и просыпался от каждого звука. Прошло одиннадцать месяцев. Кирилл снял квартиру, взялся за очередной проект. О делах теперь рассказывал с таким воодушевлением, что я всякий раз почти верила: на этот раз получится.

Я коснулась его щеки.

— Чтобы ты научился открывать банки.

— Я найму человека.

— На какие деньги?

— Вот видишь. Сразу испортила прекрасный момент.

Он обнял меня одной рукой, второй продолжая удерживать бутылку. От Кирилла пахло дорогим парфюмом и свежим табаком. Я не стала спрашивать, откуда взялись деньги на парфюм. Про сорок две тысячи напомню завтра.

Входная дверь хлопнула, по коридору прошли быстрые шаги. Антон вошёл в столовую, на ходу убирая телефон в карман. Высокий, подтянутый, в белой рубашке с закатанными рукавами. Даже летом он выглядел так, словно через пять минут должен проводить совещание.

— Марина Львовна, простите. Поздравляю.

Он протянул мне огромный букет и бумажный пакет с логотипом магазина, мимо которого я обычно только проходила.

— Спасибо. Даша волновалась.

— Зря. Она знает, что у меня переговоры.

Антон поцеловал меня в щёку и сразу оглядел стол.

— А минеральной без газа нет?

— Есть вода из-под крана. Совершенно без газа.

— Я схожу в машину.

Он не обиделся. Антон вообще редко обижался открыто. Обычно он только улыбался. После такой улыбки мне самой хотелось уточнить: я же пошутила, ты понял?

Даша появилась в дверях с тарелкой овощей.

— Ты приехал.

Она даже не спросила, где он был.

— Я же обещал. — Антон коснулся губами её виска, потом нахмурился. — Ты на моей машине?

— На своей.

— У тебя опять пробег большой. Куда ты ездила?

— Господи, Антон, сейчас?

— Просто спросил.

Он уже отвернулся к Кириллу, а Даша осталась с тарелкой в руках. Большой палец медленно тёр скол на белой керамике.

Я уже хотела спросить, что не так с пробегом. Даша поймала мой взгляд и чуть качнула головой.

— Ставь сюда, — сказала я и освободила место возле салата.

К шести вечера мы наконец сели. Я оказалась между Семёном, которому требовалось резать всё на одинаковые квадраты, и Ириной Павловной, которая считала своим долгом напомнить, что пятьдесят — «совсем не возраст, особенно если не запускать шею».

Лариса подняла первый тост:

— За Маринку. Человека, который может заселить восемь номеров, накормить двадцать гостей и дозвониться до городского водоканала с первого раза. Пусть в ближайшие пятьдесят лет она хотя бы раз научится выключать телефон.

— Тогда вы останетесь без воды, — сказала я.

— Зато отдохнёшь.

Все засмеялись. Я тоже.

Телефон завибрировал у меня на коленях.

Я не посмотрела.

— Ба, ты должна загадать желание, — напомнила Полина.

— Это на торте.

— Можно заранее. Чтобы хорошо сформулировать.

— Правильно, — одобрил Антон. — Цели должны быть измеримыми.

— Чтобы никто ничего от меня не хотел двадцать четыре часа, — сказала я.

На секунду за столом стало тихо.