Алексей не спал.

— Удобно тебе?

— Рука затекла, — призналась я.

Он приподнялся, мы переложили подушку. Я легла щекой ему на плечо и наконец перестала искать правильное положение.

На стуле висела его рубашка. На тумбочке он оставил часы и очки в потёртом футляре; я поставила рядом стакан воды. Я смотрела на эти вещи, пока глаза не начали слипаться.

— Ты во сколько встаёшь? — спросила я.

— Завтра могу не рано.

— А я в семь.

— Разбудишь.

— Зачем?

Он повернул голову и поцеловал меня в волосы.

— Позавтракаем.

Я хотела предупредить, что утром могу опять испугаться, стать колючей, начать суетиться и притворяться занятой. Вместо этого нашла его руку под одеялом.

— Хорошо, — сказала я. — В семь.

Глава 25. Завтрак в семь.

Глава 25. Завтрак в семь.

Без десяти семь я уже лежала с открытыми глазами и думала, как выбраться из кровати, не разбудив Алексея.

Он занимал совсем немного места. Спал на боку, положив ладонь под щёку. Я смотрела на него и тихонько тянула одеяло, придавленное его коленом.

— Ты куда? — спросил он, не открывая глаз.

— Вставать.

— А меня?

Я замерла.

— Сейчас бы разбудила.

Он открыл один глаз.

— После завтрака?

Я засмеялась и перестала тянуть одеяло. Алексей повернулся на спину, потянулся и поморщился.

— Что?

— Шея. Неудачно лёг.

Мне сразу стало неловко за подушку. Вчера я выбрала получше, повыше, взбила её. Оказалось, напрасно.

— Надо было сказать.

— Я вчера другим занят был.

Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как теплеют щёки.

— Вон твоя футболка, — сказала я. — Под стулом.

— Вижу.

Но вставать он не стал. Протянул руку, коснулся моей щеки. Я наклонилась к нему, и наш завтрак опять оказался под угрозой.

На кухню мы спустились в четверть восьмого.

Оксана уже пришла и перебирала хлеб в корзинке. Поздоровалась, увидела за моим плечом Алексея и на мгновение остановилась. Потом спокойно спросила:

— Вам обоим яйца?

Я зачем-то взяла со стола чистую ложку.

— Я сама сделаю. Ты гостей посмотри.

Оксана положила хлеб, вытерла руки и ушла к стойке. Алексей дождался, пока закроется дверь.

— Ты чего?

— Ничего.

Ложка была всё ещё у меня в руке. Я положила её обратно.

— Мне пятьдесят, — сказала я. — А ощущение, будто мама с работы раньше вернулась.

— Мне пятьдесят четыре. Я даже носки подобрал до того, как выйти.

Я прыснула и потянулась за сковородкой.

Мы поели у открытого окна. Алексей ел медленно, с хлебом, собирая желток. Я дважды вставала: проверить чайник, достать салфетки, хотя те лежали на столе. На третий раз он ничего не сказал, просто взял мою руку под столом. Я осталась сидеть.

— Как заказ? — спросил он.

— Сегодня закончу основное. Завтра сдаю.

— Успеваешь?

— Если не буду всё переделывать по три раза.

За окном Оксана развешивала кухонные полотенца. Влажный воздух пах мокрой землёй: ночью дождь прошёл основательно. Я вдруг поняла, что успела проснуться, умыться и позавтракать, ещё ни разу не посмотрев на телефон.

Алексей убрал свою тарелку и вернулся к столу.

— Мне сегодня Игорю надо позвонить.

Я подняла глаза.

— По дому?

— И про нас тоже.

Я осторожно вытерла пальцы салфеткой.

— Что именно ты собираешься ему рассказывать?

— Что мы вместе. Больше ничего.

— Мы вместе?

Он посмотрел на меня уже без улыбки.

Я сама услышала, как прозвучал вопрос, и быстро добавила:

— Не в этом смысле. Я не отказываюсь от вчерашнего. Просто…

— Просто вчера мы это не обсуждали.

— Да.

Он сел.

— Марин, я не могу вести переговоры от их имени. Уже не только из-за покупателя. Ты же понимаешь.

Я понимала. Ещё понимала, как будет выглядеть всё со стороны: пришёл с иском, добился ареста, а теперь завтракает у женщины, с которой собирался взыскивать деньги.

— Ты ведь от проверки по дому уже отказался.

— От работы на покупателя. А с группой продолжал разговаривать за всех. Довольно.

— Они решат, что я тебя…

Я не договорила. Алексей подождал, но помогать мне искать приличное слово не стал.

— Что ты меня увела? — спросил он наконец.

— Не смешно.

— Я и не смеюсь. Я сам за себя отвечу.

Он говорил ровно. Вчера мне нравилось, что он не торопит. Сейчас хотелось, чтобы сказал: никто ничего плохого не подумает.

— Скажи, — ответила я. — Только сначала Елене. Чтобы она не узнала последней.

— Ты ей позвонишь или вместе?

— Я сама. А ты потом Игорю.

Он кивнул и поднялся. Я осталась сидеть, глядя на пустую тарелку. На ней было жёлтое пятно, которое не хотелось ни вытирать, ни прятать от Оксаны.

Елена выслушала меня без паузы, от которой я бы умерла со стыда.

— Хорошо, что вы сказали сейчас. Я с Игорем Михайловичем свяжусь. На ваши имущественные вопросы это само по себе не отвечает, Марина. И рассчитывать на уступки из-за личных отношений не надо.

— Я не рассчитываю.

— Тогда продолжаем работать.

Она рассказала, что обращение по средствам на обязательные выплаты подано. Подтверждения начислений и возвратов приложены. Дальше надо ждать рассмотрения, доступ к счёту пока не изменился.

Я записала это рядом с суммой, которую должна была Оксане. Потом перечеркнула вопросительный знак: подано. Хоть одно слово можно было написать без «может быть».

Алексей разговаривал с Игорем Михайловичем во дворе. Я слышала голос, но не слова. Когда вернулся, он убрал телефон в карман и спросил, когда мне удобно снова увидеться.

— Ты завтра вечером можешь?

— Могу.

Я хотела сказать, чтобы оставил здесь зубную щётку. Вместо этого поправила загнувшийся край его воротника.

Он взял сумку с кресла.

— Я напишу.

— Хорошо.

Мы поцеловались в прихожей. Оксана вышла из кладовой с упаковкой салфеток, и я не отступила от него. Только когда он ушёл, спросила, что у нас сегодня с завтраками у гостей.

Она рассказала про семью, которая хотела поесть попозже, и про мужчину из второго номера: тот опять попросил крепкий чай без всяких трав.

Я слушала её с таким облегчением, будто она принесла хорошую новость.

К обеду у меня почти сошёлся расчёт. Я отправила Татьяне вопрос по одной позиции и, пока ждала ответа, стала собирать пояснения. В какой-то момент поймала себя на том, что бормочу вслух и спорю с невидимым подрядчиком.

В дверь заглянула Оксана.

— Вам мешают?

— Кто?

— Вы сказали: «Да откуда ты это взял?»

— Это я с таблицей.

— А. Тогда ладно.

Она прикрыла дверь. Я посидела, прикрыв рот ладонью, чтобы не смеяться слишком громко, потом дописала вопрос нормальными словами.

После трёх позвонила Елена. Игорь Михайлович предлагал завтра в шесть встретиться в его офисе. Будут несколько человек из группы, Надежда Андреевна тоже. Обсудить доставку, расчёты и дальнейшие действия. Со мной пойдёт Елена.

— Воронов будет? — спросила я.

— Только если понадобится ответить на конкретные вопросы по своей прежней работе. От имени группы переговоры он больше не ведёт. Сведения и документы передаёт Игорю.

Я согласилась на встречу.

Не прошло и десяти минут, как телефон зазвонил снова.

— Марина, это Надежда Андреевна. Вам удобно говорить?

— Да.

— Лёша мне звонил.

Я встала и закрыла дверь кабинета, хотя в коридоре никого не было.

— Я слушаю.

Она помолчала.

— Вы уж определитесь с ним. Не надо туда-сюда. Ему тоже не двадцать.

— Мне тоже.

— Я знаю.

— Тогда зачем вы мне звоните?

Вышло резче, чем я собиралась. Надежда Андреевна шумно выдохнула в трубку.

— Завтра Вера придёт. Она очень злая. Я думала, может, вам не надо пока… Пусть юристы сами.

— Мне Елена предложила прийти.