Алексей слушал, не трогая остывающий чай.

— Про доставку Елена сообщит Игорю Михайловичу, — сказала я. — Это не просьба к тебе.

— Понял.

Он повернул ко мне раскрытую ладонь. Я положила в неё свою руку.

— Я сегодня столько раз чуть не полезла за Дашу отвечать, — призналась я. — Прямо язык чесался.

— Я бы полез.

— А я почти полезла. Только ей от этого легче не стало бы.

Он помолчал.

— Мне мама так и сказала: «Хватит вместо меня разговаривать».

— И ты перестал?

— Не сразу.

Я улыбнулась и налила ему ещё чаю.

Мы допили чай. Он рассказал про крышу: вода всё-таки шла не от окна, но спорить с хозяином пришлось долго. Я пожаловалась на третий номер, где Кирилл так заправил простыню, что Оксана потом еле её вытащила. Разговор постепенно стал обыкновенным.

Из дома вышла Даша. Остановилась в дверях, увидев нас.

Я едва не убрала руку с колена Алексея, но оставила.

— Дети уснули? — спросила я.

— Да. С папой поговорили.

Она посмотрела на Алексея.

— Добрый вечер.

— Привет, Даш.

— Мам, я на кухне буду. Потом зайди, ладно?

— Зайду.

Она вернулась в дом. Алексей не вскочил сразу, но через несколько минут сам посмотрел на часы.

У калитки я поправила ему ворот рубашки. Совершенно ненужное движение: ворот и так лежал нормально.

— Спасибо, что пришёл.

— Ты позвала.

— Я раньше плохо умела.

— Я заметил.

Я легонько толкнула его в плечо. Он поймал мою руку, поцеловал пальцы и отпустил.

Даша сидела на кухне с раскрытым блокнотом. Телефон лежал рядом. Я посмотрела на него, потом на дочь.

— Антон звонил?

— После детей. Сказал, погорячился. Что про развод не надо было.

Я села напротив.

— А ты?

Даша подвинула мне блокнот. На первой строке было написано время завтрашнего приёма, ниже — вопросы про фирму, квартиру, детей. Возле некоторых стояли знаки вопроса, одно слово было густо зачёркнуто.

— Я приём не отменила.

Она посмотрела на меня и быстро добавила:

— Только не говори «правильно». Я сейчас опять расплачусь.

Я кивнула.

— Чаю?

— Давай.

Я налила ей чай, взяла себе чашку и села рядом, чтобы видеть блокнот. Даша подвинула его на середину стола.

— Тут ещё надо дописать, — сказала она. — Что я сама подписывала. Даже если мне за это влетит.

И взяла ручку.

Глава 22. До последнего гостя.

Глава 22. До последнего гостя.

Наутро я впервые захотела, чтобы никто не бронировал номера.

Рабочий телефон зазвонил, когда я вытаскивала из духовки противень с запеканкой. На второй трубке, возле холодильника, высветился незнакомый номер. Я поставила противень на плиту и дождалась, пока Оксана ответит за стойкой.

— На следующую неделю? Сейчас посмотрю.

Я вышла из кухни, не сняв прихватки.

Оксана уже открыла календарь. Два номера на четыре ночи. Раньше я бы ещё спросила, с детьми ли гости, нужна ли дополнительная кровать, и прикинула, сколько творога заказать.

— Пока не подтверждай, — сказала я тихо.

Она посмотрела на меня и прикрыла трубку ладонью.

— Совсем?

— Возьми номер. Я перезвоню через час.

Оксана договорила и положила телефон.

— Что-то случилось?

— Ничего нового. В этом и дело.

На кухне с глухим стуком захлопнулась дверца шкафа. Семён искал свою чашку. Я вернулась, достала её с верхней полки и отрезала ему край запеканки — тот, где больше корочки.

— Поле серединку оставь, — предупредил он. — Она край не ест.

— Помню.

Даша спустилась с папкой под мышкой. Волосы собрала слишком туго; над виском натянулась кожа. Увидев тарелку, покачала головой.

— Я потом.

Я уже открыла рот, чтобы велеть ей поесть, но вместо этого завернула кусок в фольгу.

— В сумку положи. Потом так потом.

Она сунула свёрток в боковой карман.

— К десяти успеешь? — спросила я.

— Успею. Я на своей машине. Как закончу, сразу вернусь к детям.

— Не торопись из-за нас.

У двери она остановилась, будто забыла ещё что-то, потом вернулась и обняла меня одной рукой. Папка упёрлась мне в бок.

— Я вечером расскажу, ладно? Не звони мне сразу после десяти.

— Ладно.

Когда машина выехала со двора, Семён спросил, куда мама повезла запеканку.

— На важную встречу, — ответила я.

Он подумал.

— Там кормят плохо?

Полина прыснула в чашку. Я тоже засмеялась, потом взяла тряпку вытирать со стола. Было приятно хотя бы минуту заниматься разлитым какао.

После завтраков мы с Оксаной сели у стойки. Я придвинула к себе её тетрадь с графиком и раскрыла ноутбук.

Вчерашние двенадцать тысяч она получила. Остальную зарплату я всё ещё должна была ей. Ещё два человека ждали возврата за отменённые брони. Деньги на расчётном счёте были, пользоваться ими по-прежнему не получалось. Я уже знала суммы наизусть, но зачем-то снова всё сложила.

Оксана смотрела, как я нажимаю на клавиши калькулятора.

— Я могу ещё пару смен взять, — сказала она. — Пока вы человека ищете.

— А оплачивать их я чем буду?

Она отвела глаза.

Я закрыла калькулятор.

— Прости. Это не к тебе вопрос.

— Я понимаю.

От этого стало только хуже. Она понимала, Нина Викторовна вчера понимала. В результате у Оксаны был платёж по кредиту, у Нины — за квартиру, а у меня оставалась возможность рассказать им, как мне трудно.

Я набрала бухгалтера, потом Елену. Обеим задавала одни и те же вопросы, пока наконец не перестала ждать другого ответа. Обращение о доступе к деньгам на обязательные выплаты Елена готовила вместе с подтверждающими документами. Когда будет решение, она не знала. Новая бронь этого не меняла: гости приедут, их надо будет кормить и обслуживать, а распоряжаться поступившей оплатой я могу и не успеть.

— Значит, новых пока не берём, — сказала я.

Произнеся это, я сразу захотела добавить: только сегодня. Или до понедельника. Хоть что-нибудь, чтобы Оксана не смотрела так внимательно.

— Сколько у нас остаётся? — спросила я вместо этого.

Мы сверили календарь с подтверждениями. Последние из уже записанных гостей должны были уехать через десять дней. До ухода Оксаны оставалось меньше двух недель. На завтраки и уборку для этих заездов нужно было отложить деньги сейчас, а не после следующего чудесного звонка.

Я взяла лист бумаги и посчитала ещё раз, уже без будущих гостей, которых сама же придумала себе в помощь.

— Эти заезды доведём до конца. Новые даты пока закрываем. Вещи из номеров никуда не выносим.

Оксана медленно кивнула.

— В объявлении написать, что временно не принимаем брони?

— Да. Без «по техническим причинам».

— А что написать?

— Так и напиши. Новых бронирований пока нет. Ранее подтверждённые остаются в силе.

Она повернула к себе ноутбук. Я смотрела на её руки: на указательном пальце пластырь, лак у края ногтя облупился. Всё утро она успела подать завтраки, ответить гостям и вынести бельё. И теперь должна была ещё утешать хозяйку, которая наконец заметила собственные цифры.

Я поднялась, чтобы перезвонить незнакомому мужчине.

— Извините, принять вас на следующей неделе не сможем.

— А на другую?

— Пока не могу обещать.

Он поблагодарил и отключился. Обычный разговор, меньше минуты. Я постояла у окна с телефоном в руке. Потом вернулась на кухню, где надо было замочить противень.

Кирилл приехал к обеду. Привёз детям пакет слив и спросил, не сломался ли у нас календарь на сайте.

— Не сломался, — сказала я.

Он выслушал меня стоя, со сливой в руке.

— Мам, сейчас же сезон.

— Я знаю.

— Я могу ролик сделать. Нормальный. Не эту рекламу, где просто занавески на ветру. С тобой, с домом…

— Кирюш, не надо.

— Почему? Люди увидят, поедут.

— И что я им скажу, если не смогу заплатить за уборку и продукты? Пусть занавесками любуются?